Секретное задание: Любовь

      Атмосфера в небольшом ресторанчике за дальним столиком накалилась до предела, стоило Гермионе несколько раз подряд пройтись внимательным взглядом по строчкам письма. Её пальцы крепко сжимали бумагу, оставляя на белом пергаменте тёмные влажные пятна: хотя она была достаточно стрессоустойчивым человеком, сейчас эмоции брали верх.       Гарри не сводил с Гермионы тревожного взгляда. Та изменилась буквально на глазах. Её нервозность выдавали слишком напряжённое тело и еле заметный тремор пальцев. Гермиона то смыкала, то размыкала губы, изредка прикусывая нижнюю губу резцами до белых пятен. Несколько раз громко вдохнув и выдохнув, она подожгла письмо невербальным Инсендио, теперь уже холодно наблюдая за горящей бумагой на небольшом белом блюдце.       — Гарри, мне нужно знать всё. Когда ты сможешь дать мне информацию?       Несколько минут назад она попросила Гарри разузнать всё о человеке, чьё имя было написано в письме. Хотя для Поттера эта информация могла быть потенциально опасной, другого выхода у неё не было. Она могла ему доверять, а Гарри, будучи главой британского Аврората, всё-таки смог бы найти пути отступления в том случае, если эти знания станут ему поперёк горла.       — Сутки. Не меньше, Гермиона, — выдохнул Гарри, всё ещё переживая за состояние подруги.       — Это много. Сделка уже завтра, — прошептала она, вновь нервно покусывая нижнюю губу. Это открытие ломало все её планы. Новая фигура в этом деле могла испортить всё, что так старательно Гермиона строила на протяжении долгих трёх лет.       — Я постараюсь подключить связи, — неуверенно начал Гарри, но замолчал, когда Грейнджер резко подняла указательный палец.       — Нет. Нет, всё, я не хочу, чтобы ты в это лез. Оставим всё, как есть. Если этот человек следил за мной, имея такие устройства, значит, он может быть только из одной конторы, — твёрдо произнесла Гермиона. — Это знание уже даёт мне многое. Вероятно, я ошиблась где-то ещё, — сказала она тише, поворачивая голову к окну и сразу замечая чёрный внедорожник.       Твою мать. Слишком много желающих следить за ней на один квадратный метр.       — Ты должен быть осторожен, Гарри.       — Это ты должна быть осторожна! — прошипел Поттер. Он наклонился ближе к Гермионе, упираясь локтями в стол. — Я, сука, втянул тебя в это, — выплюнул он, кривя губы. За это решение он корил себя слишком часто и уже долго.       — Гарри, мы оба знаем, что рано или поздно предложили бы мою кандидатуру. Умоляю, перестань, — просила она. — Просто… просто я не ожидала такого поворота. Крэгг следит за каждым моим шагом, — тихо пробубнила она, сосредотачивая взгляд на Гарри. — Даже сейчас, — добавила Гермиона и выдохнула, когда Поттер даже не попытался повернуться или посмотреть в сторону. Отличная аврорская натренированность. — Он уверен, что я веду тебя по ложному следу, — хмыкнула Грейнджер.       Поттер вздохнул, потирая пальцами лоб.       — Я не верю, что он так легко обманывается.       — Правильно. Я тоже, — протараторила Гермиона. — Но даже если нет, он всё равно идёт туда, куда я скажу. Это отличный показатель, что всё идёт по плану.       Гарри сжал челюсти.       — По плану, в котором он может запросто прострелить тебе голову.       Грейнджер громко фыркнула.       — Если Крэгг научился стрелять из пистолета, это не значит, что я позволю ему увидеть мои гениальные мозги, — в последнем она уже немного сомневалась.       — Я надеюсь, — недовольно пробормотал Гарри. — Кто там будет с тобой?       — Соберут оперативный отдел, — Грейнджер хмыкнула, а в голове моментально родилась мысль, что если её выводы вдруг окажутся верными, в этом оперативном отделе может оказаться тот, чьи передатчики она обнаружила у себя дома. Весело, однако. — Я просто надеюсь, что они будут действовать с умом.       — Ты справишься, — Поттер поспешил её подбодрить.       — Да, но я не аврор, Гарри. Я не смогу справиться со всем в одиночку, если понадобится.       — Верно, для этого у тебя будет подмога. Просто не лезь вперёд огнедышащего дракона, ладно?       Гермиона мягко улыбнулась на эту фразу, так удачно адаптированную на волшебный лад.       — Не буду. И ты.       — И я, — Гарри на мгновение замолчал, а после вновь накрыл ладонь Грейнджер своей.       Откровенно говоря, Гермиона чертовски запуталась. У неё не укладывалось в голове всё то, что открылось для неё за эти пару часов. Мозги буквально кипели от всего происходящего, но мысли точно требовали упорядочения.       Во-первых. За ней следил агент ЦРУ. Это она поняла, когда прочитала первое письмо, присланное Гарри в час дня. За тот короткий период времени, что прошёл с момента прочтения письма, у Гермионы уже родились некоторые выводы. Возможно, эта слежка была заказана американским правительством. Лицо Гермионы успело засветиться в преступной группировке Томаса Крэгга, а значит, ЦРУ вполне могли выйти через неё на ту информацию, которая не просачивалась дальше близкого окружения Томаса. Это автоматически ставило — пока ещё карандашом — крест на её нынешней рабочей деятельности.       Во-вторых, вероятно, за ней также следила Международная Ассоциация Авроров. По тем же причинам.       Хотя связным Томаса она стала совсем недавно, попадаться на камеры она начала раньше, а потому вполне могла привлечь к себе внимание и первых, и вторых. Странно только одно: Международная Ассоциация должна была быть осведомлена о происходящей операции и её участии в ней, а потому их слежка казалась, как минимум, странной. Если агента подослали к ней за информацией, то грош цена этому агенту, потому что за всё время их общения он ни разу не вывел её на информационную дорожку касательно Томаса Крэгга.       Всё. Это. Было. Чертовски. Странно.       Гермиона сильно нахмурилась, уставившись прямым взглядом в старое дерево столешницы. Она изучала потрескавшийся лак и пересекающиеся борозды, но так и не смогла распутать этот клубок. Её грудь больно сжималась всякий раз, когда мыслями она возвращалась к имени в последнем письме. Ей не верилось, что всё это время он мог её обманывать. Что каждое сказанное им слово могло быть ложью.       Это ранило. Сильнее, чем того ожидала Грейнджер.

***

      Драко аппарировал прямиком в офис, за что получил десятки осуждающих взглядов и грубый крик мистера Колмана, который как раз выходил из конференц-зала на втором этаже. Он громко пыхтел, поправляя помятые лацканы своего рабочего светло-серого пиджака, быстро перебирая ногами по широким стеклянным ступеням. Мистер Колман был настолько зол, что, казалось, эта злость могла запросто сбить его с ног и заставить покатиться кубарем по лестнице, чтобы быстрее добраться до объекта агрессии.       — Аврор Малфой! Это нарушение конфиденциальности, ты что ополоумел? — взревел он, перепрыгивая оставшиеся две ступени и чуть не подскальзываясь на глянцевом каменном полу.       Драко полез в задний карман, переводя дыхание и одновременно до одури сжимая челюсти. Вид разъярённого начальника не остудил его пыл ни на йоту.       — Мне нужно доложить важную информацию. Это… — он запнулся, потому что из их кабинета на крик вышел Нотт. — Это важно и касается дела Томаса Крэгга, — выдохнул он, не сводя с друга взгляда.       Мистер Колман за секунду оказался рядом с Малфоем, выдыхая свою неконтролируемую злость прямо тому в лицо. Драко слегка отвернулся, но глаз от Тео не отвёл. Тот казался слишком взволнованным, но на лице помимо этого читался явный вопрос. Малфою следовало решить в считанные мгновения, как поступить. Только сейчас ему пришла в голову мысль, что прежде чем докладывать такое Колману, ему следовало бы сначала обсудить всё с Тео. Хотя бы потому, что это касалось непосредственно их обоих.       Знание о том, кем являлась Грейнджер, могло стать огромным козырем в их рукаве на предстоящей сделке. И это вовсе не означало, что нужно было ставить в известность руководство. Иногда следовало поступать по-слизерински. Хитро. Хотя едва ли это было истинным мотивом.       — Что ты сказал? — пропыхтел мистер Колман, наклоняясь ещё ближе к Драко, когда тот остановил движение своей руки, решив оставить компромат в заднем кармане. Сперва он точно поговорит с Тео.       Драко прокашлялся, сильнее отодвигаясь от тёмно-красного лица начальника.       — Я… У меня есть некоторая информация, мистер Колман, — теперь его пыл поутих и он скоро пытался придумать отговорку. — Нужно некоторое подтверждение.       — Докладывайте сейчас, аврор Малфой, — кажется, мистер Колман не хотел ждать. Не тогда, когда Малфой подверг их штаб опасности из-за своей опрометчивой трансгрессии прямиком в офис.       — Не имею возможности, сэр. Дайте мне час, — протараторил Малфой, надеясь, что его твёрдый и быстрый тон подействуют правильно на очень взбешённого человека.       Мистер Колман сощурился, сжимая губы и челюсти, не сводя с Драко взгляда своих практически чёрных глаз. Покрасневший белок с видневшимися лопнувшими сосудами очень красноречиво передавал его состояние. Но Малфой смел надеяться на своё упрямство.       — У вас есть двадцать минут, аврор Малфой. Я жду вас в своём кабинете с чётким объяснением всего происходящего!       Драко кивнул, но не пошевелился.       — Выполнять!       Вслед за этим воплем зашевелились и все остальные, помимо Драко. Он уверенным и быстрым шагом направился к Нотту, прожигая того взглядом. Уже поравнявшись с ним, он прошипел прямо Тео в ухо:       — В разведцентре через три минуты.

***

      В маленьком офисе разведцентра было необычно тихо и пусто. Многие отсутствовали по причине тщательной подготовки к новой операции на Юге Франции, так что Нотту и Малфою не стоило переживать о лишних ушах во время их, должно быть, самого серьёзного разговора за последнее время.       Тео казался спокойным, хотя его нетерпеливость легко читалась по бегающему взгляду и сжатых кулаках. Он прошёл вглубь кабинета, сразу садясь на стул. Громкий неприятный звук скрежета ножек о ровный пол вывел Драко из размышлений. Он коротко вдохнул и полез в задний карман.       Пальцы сжались на сложенном пергаменте, а после рука смело протянула его Тео.       Нотт чуть сузил глаза, но забрал бумагу из рук Драко, сразу раскрывая её и быстро пробегаясь глазами по написанному. Они находились в полной тишине где-то секунд десять, прежде чем Тео тихо прокашлялся, опустил пергамент и ровно спросил:       — Что это?       Вопрос был, мягко говоря, глупым. Таким глупым, что Малфой не удержался и закатил глаза. Ему хотелось, чтобы Тео всё понял сразу, не подумав о том, что тот совсем не знает, каким образом Драко удалось получить этот документ. Его негодование поутихло. Он фыркнул.       — Нашёл это в доме Грейнджер, — выплюнул Малфой, отводя взгляд. Хотя ему очень хотелось наблюдать за физиономией неверия на лице друга, отчего-то ему стало не по себе. Потому он отвернулся, ожидая словесной реакции Нотта. Но тот молчал. Молчал пять секунд, двадцать, минуту. Пока Драко это не осточертело и он не заговорил сам: — Рядом с этим, — он показал пальцем на пергамент, который крепко сжимал Тео, — лежали и другие бумаги: дело Крэгга и прочая хрень. Этой хрени там было полно, но у меня не хватало времени рассматривать всё. Это оказалось самым важным, — выдавил Драко, пытаясь контролировать приступ злости, который вновь рождался в нём с бешеной скоростью.       Нотт и на это ничего не ответил. Прежнее доказательство его нетерпеливости и нервозности исчезло, оставив после себя лишь холодное выражение лица и застывшую позу.       — Ты был у Грейнджер?       Малфой так резко перевёл взгляд на Тео, что у него слегка закружилась голова.       — Ты, блять, издеваешься? — выплюнул он. — Я тебе принёс прямое доказательство того, что Грейнджер — грёбаная ЦРУшная крыса, а ты, блять, спрашиваешь был ли я у неё? Совсем кукухой поехал, Нотт? — у Драко началась одышка от приступа злости. — Эта сука следила за нами с самого начала! Уверен, она и замутила с нами обоими, чтобы быть ближе к нашему, — он сильно выделил это слово, — расследованию! Я уверен, что всё это время она вынюхивала информацию! Сука! — Драко не выдержал и с силой пнул стул. Нотт оставался непоколебимым.       — Не думаю, что всё так, — спокойно начал он, вызвав у Малфоя ещё больше эмоций.       Драко громко фыркнул и неверяще засмеялся.       — Да ты издеваешься, Нотт.       — Я не издеваюсь. Она знает, что ты нашёл это? — спросил Тео, приподнимая пергамент.       — Конечно, нет, — скривился Драко, опираясь руками на спинку стула. Он опустил голову к груди, пытаясь перевести дыхание. — Хера с два я позволю, чтобы она узнала об этом. Это может быть нам на руку, Нотт. Сделка уже завтра и эта сука будет там, а значит…       — Перестань называть её сукой, Малфой, — прошипел Тео, а после до одури сжал челюсти.       — А как мне ещё её называть после такого? Она использовала нас!       — Она? Давай я тебе напомню, друг, что это мы расставили передатчики в её доме! Мы её водили за нос! Мы ею, сука, пользовались вдвоём! Блять… — Тео подорвался со стула. Ножки вновь противно заскрежетали по полу. — Да это даже вслух произносить мерзко.       Малфой выпрямился, кривя губы.       — Мерзко? Настолько мерзко, что ты трахнул её? Настолько мерзко, что повёз в Ниццу, чтобы исполнить вашу общую мечту побывать там? Вот настолько мерзко, да? — Драко харкался ядом, выплёвывая каждое слово острым клинком прямо в сердце Тео.       — Ты ублюдок, Малфой, — злобно прошептал Нотт, делая два шага назад.       — Я ублюдок? Ты тупой или реально не видишь, что единственная проблема — Грейнджер? Эта сука…       — Я тебе сказал не называть её так! — взревел Тео.       — Да какого хуя ты защищаешь её?       — Я её не защищаю, я… — Тео запнулся, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Да, он её защищал, потому что просто не мог поверить в то, что всё произошедшее между ними — сплошная ложь. Он не верил, что Гермиона могла быть с ним — с ними — преследуя настолько мерзкие цели. Ему не хотелось в это верить. И да, он защищал её, сам не понимая, откуда появился такой инстинкт.       Тео тяжело сглотнул. Обвинения Малфоя, которыми он с такой усердностью посыпал Грейнджер, отзывались в нём самом тупой и ноющей болью. Будто каждое слово Тео принимал на свой счёт. Ему отчаянно хотелось защитить Гермиону даже без её физического присутствия рядом, это так похоже…       — Ты… — Малфой пошатнулся, делая несколько коротких шагов назад. На его лице застыла эмоция не просто неверия, а абсолютного и глубокого шока. Рот приоткрылся, веки еле соприкасались друг с другом, когда Драко моргал, а грудная клетка часто и быстро вздымалась от поверхностных вдохов. — Нотт, ты… ты что, любишь её? — еле слышно прошептал Малфой. Часть него была уверена в полной абсурдности этого вопроса, но другая…       Тео хмыкнул, приподнимая левый уголок губ. Кажется, его ошарашил этот вопрос, хотя про себя он практически в этом признался. Шестерёнки закрутились в голове с бешеной скоростью, когда Тео мигом проанализировал своё поведение. Влюблённость в Гермиону Грейнджер оказалась самой подходящей причиной. Но признаваться в этом Малфою прямо сейчас он не собирался.       — А ты разве нет? — ответный вопрос был лучшей защитой в этой ситуации. По крайней мере, Тео так думал. Его удивило побледневшее лицо друга. Драко громко сглотнул, сильно хмуря брови.       — Я… Я не… — он заикался. — Тебя это волновать не должно, — наконец нашёлся с ответом Малфой, отворачиваясь к двери. — Я должен доложить Колману… что-то.       Тео тряхнул головой, сильно выпрямляя спину.       — Не собираешься рассказать ему о своей находке? — язвительно протянул Тео.       — Нет. Справимся самостоятельно. Будет лучше, если об этом будем знать только мы, — Драко замолчал и вышел за дверь, тихо прикрывая её за собой. Он упёрся лопатками в дверной косяк, пытаясь привести в порядок свои мысли и решить для себя что-то важное: влюблён ли он в Гермиону Грейнджер?       По какой-то причине этот вопрос выбил из него весь дух, хотя едва ли Драко мог считать себя мнительным или чрезмерно эмоциональным. Он попытался спихнуть такую реакцию на неожиданность вопроса, но быстро отбросил ту, ведь первый спросил об этом у Тео. Драко не мог решить. Он хотел её, интересовался ею, был увлечён, но влюблён… Наверное, это было слишком громкое слово для описания его настоящих чувств к Гермионе Грейнджер.       Или всё же нет?       Ему было просто злиться на неё и обвинять в двойной жизни, даже не обращая должного внимания на своё не до конца честное поведение по отношению к ней. Но одновременно мысли о том, что к ней может прикоснуться кто-то другой буквально рождали в нём горящую ненависть. Ему была до ужаса противна мысль о том, что Грейнджер может достаться не ему. Он смог так просто назвать её сукой в порыве собственной импульсивности, даже не успев понять ранит ли его тот факт, что он сам же называет нужную ему женщину таким мерзким словом.       Его ломало изнутри грузное чувство выбора. Даже если он влюблён в Гермиону Грейнджер, Драко не был уверен, что смог бы простить ей эту двойную игру.

***

      Среда — день, когда определённо должно было произойти что-то из ряда вон выходящее — началась довольно спокойно. Гермиона этому не удивилась вовсе. Всё самое интересное этот день припас на вечер. С самого утра она ощущала искусственное спокойствие, вызванное дозой Умиротворяющего бальзама, который она приняла вслед за чашкой чая на завтрак. Никогда ещё не было ситуаций, в которых Гермиона Грейнджер опасалась собственной реакции на происходящее. Она всегда была уверена в своих силах, без проблем совладала с эмоциями и внутренними переживаниями. Но червячок сомнения очень упорно буравил себе пути к самым тревожным мыслям в её сознании.       Гермиона подозревала, что, вероятно, один из самых важных людей в её жизни, который сумел стать таковым за невероятно короткий промежуток времени, окажется на этой сделке и пошатнёт её равновесие, а следовательно, может поставить под удар её собственную миссию на этой операции. Этого Гермиона не могла допустить, потому без лишних размышлений приняла зелье, решив не корить себя за такую небольшую женскую слабость. Хотя едва ли сердечные чувства приносили дискомфорт исключительно женщинам.       Время до вечера пролетело незаметно. К половине пятого шестёрки Томаса уже чинно ожидали её около соседнего дома, стоя возле чёрного внедорожника со спущенными окнами.       Для этого мероприятия Гермионе пришлось постараться, чтобы выбрать подходящий наряд, ведь Крэгг был чрезвычайно настойчив, когда озвучивал ей свои предпочтения во внешнем виде своего связного. Жаль только, что выполнять свои прямые обязанности двойного агента Гермионе едва ли было бы удобно в длинном вечернем платье и туфлях на тонкой шпильке. Но выход она всё же нашла.       Удобная форма из коротких шорт и приталенной водолазки с длинным рукавом очень удачно скрывалась под чёрным платьем на запах, а туфли на завязках, которые доходили практически до колен, отлично трансфигурировались в удобные высокие ботинки. Её палочка — палочки — были надёжно прикреплены к тугой эластичной подвязке на бедре. Там же была бомба, замедляющая на несколько секунд время, и Перуанский порошок мгновенной тьмы. Гермиона искренне надеялась, что кроме палочки ей больше ничего не пригодится.       Она предусмотрительно собрала волосы в низкий тугой пучок, оставив лишь пару прядей у глаз. Нанесла на лицо чары гламура, чтобы в непредвиденных обстоятельствах Томас не заметил ни одной лишней эмоции, и в последний раз осмотрела свою квартиру, которая за последнее время стала чуть уютнее. Гермиона уничтожила все лишние документы, на мгновение задумываясь, куда подевала письмо из отдела ЦРУ. В стопке она его не нашла. Её успокоил лишь тот факт, что оно было надёжно заколдовано чарами Фиделиуса, а потому никто сторонний при всём желании не сможет узнать ни капли информации из него. Эта мысль выветрилась из головы так же быстро, как и родилась там, когда на смену ей пришла новая порция переживаний из-за предстоящего дилинга.       Как бы Гермиона Грейнджер ни была готова к операции, она совсем не была готова встретиться лицом к лицу с ним в качестве агента, а не мужчины, с которым она провела так много времени.

***

      — Потрясающе выглядишь, Гермиона, — сладко протянул Томас, закусывая передними зубами толстую сигару. Он вальяжно откинулся на спинку кожаного сиденья, широко расставив колени. Он был одет в привычный тёмно-синий костюм с белоснежной рубашкой, расстёгнутой на несколько пуговиц. На шее висела массивная золотая цепь — один из артефактов, который ему удалось получить после сделки в Бату Хиджау. Это золото было не только самым дорогим в его коллекции, но и отлично пополняло его и без того мощный магический потенциал.       Гермиона не удивилась тому, что именно сегодня Томас решил надеть это украшение. На её памяти он делал это дважды, и второй раз был сегодня. Крэгг, по всей видимости, возлагал огромные надежды на этот день и эту сделку, но Гермиона не могла быть полностью уверенной в том, что Томас не ожидал подвоха. Вероятно, он ожидал, а потому решил подстраховаться.       — Спасибо, — тихо ответила Гермиона, переводя взгляд с его цепочки на окно. Они ехали достаточно быстро, но она с лёгкостью улавливала городской пейзаж, старательно направляя своё волнение на это действие.       Вслед за их внедорожником плелась целая колонна из таких же машин, которые направлялись к уже привычному месту назначения. Ресторан "Аква Шард" сегодня был закрыт для проведения технических работ, потому этот псевдокортеж подъехал к чёрному выходу из ресторана на другой стороне улицы. Гермиона вылезла из машины первой, холодно принимая предложенную ладонь водителя внедорожника. Этот тип всегда облизывал её сальными взглядами, вовсе не обращая внимания на пренебрежительное отношение со стороны Грейнджер. Она никогда не позволяла себе подобного с другими людьми, но с шестёрками Крэгга, которые и без того были законченными преступниками, она не могла вести себя иначе. Каждый из этих ублюдков ежедневно тренировал её профессиональную выдержку.       Томас вылез из машины с тихим фырканьем, параллельно поправляя лацканы пиджака и отряхивая брюки. Всю дорогу у него было чересчур самодовольное выражение лица, но сейчас оно превысило все существующие рамки напыщенности.       Гермиона старалась меньше смотреть на Крэгга. Ей казалось, что строгий и отведённый взгляд даёт ему меньше поводов для беспокойства. Гораздо правильнее было бы придерживаться обычной модели поведения. Часто на подобных сборищах Гермиона вела себя отчуждённо; была равнодушна ко всему происходящему. Никогда не позволяла себе проявить волнение или чрезмерную заинтересованность в каких-то жестах или движениях. Сейчас подобного было трудно достичь, хотя Гермиона прилагала все усилия для этого.       Но скользящий взгляд всё равно наткнулся на ехидную физиономию Томаса Крэгга, который всё так же стоял около внедорожника, не решаясь заходить внутрь здания. Казалось, он выжидал. Возможно, анализировал или ждал одобрение своей охраны. Гермиона задержалась на его лице взглядом на коротких несколько секунд, прежде чем повела его дальше, отмечая, что на неё смотрят все.       Между всеми присутствующими натянулась нить напряжения, а молекулы воздуха стали двигаться быстрее. Гермиона сжала челюсти — совсем немного, — подступающее волнение поутихло, а дыхание выровнялось.       — Заходим? — твёрдо спросила она, хотя голос предательски дрогнул на последнем слоге. Палочки, крепко держащиеся на подвязке, отчего-то стали ощущаться гораздо сильнее.       Гермиона скользила взглядом от Томаса к водителю, от того к одному из охранников Крэгга и обратно. Этот взгляд не был бегающим или взволнованным, но точно выдавал весь дискомфорт, заполнивший до краёв её физическое тело.       — Спешишь? — лукаво протянул Томас, засовывая руки в карманы. Этот вопрос был риторическим, потому что сразу после него он продолжил: — Мы прибыли первыми. У нас есть время.       Гермиона коротко кивнула, но осталась стоять на месте. Хотя она уже успела отойти от машины и теперь была на пустой местности, где её можно было отлично рассмотреть с разных ракурсов, она не пошевелилась. Томас на это лишь ухмыльнулся уголком рта.       — Гермиона, — негромко позвал он, доставая из кармана толстую сигару. Ту же, с которой сидел в салоне внедорожника. — Знаешь, теперь я понимаю всю важность твоей роли в качестве моего связного.       Грейнджер чуть приподняла голову, задрав нос и выгнув бровь. Она промолчала, немо ожидая продолжение.       Томас хмыкнул и покачал головой, крутя между пальцев коричневую незажжённую сигару. Он ударял по ней кончиком среднего пальца, на котором, как всегда, была надета массивная золотая печатка.       — Я с самого начала знал, что ты можешь стать мощным инструментом в умелых руках, — низко проговорил Крэгг, поднимая на Гермиону взгляд исподлобья. — И был уверен, что эти самые руки принадлежат мне, — его тон не нравился Грейнджер. Он жутко растягивал слова, будто специально выделяя каждый звук, который так устрашающе срывался с кончика его языка. — Такие люди, как ты, Гермиона, никогда не подчиняются одной паре рук, я прав?       Грейнджер спазматически сглотнула, изо всех сил пытаясь сделать это как можно более незаметно. Она моргнула.       — Такие люди, как я, Томас, в принципе не подчиняются ничьим рукам, — тихо проговорила она, сильно выпрямляя спину.       — Да? — демонстративно удивился Крэгг, прикусывая край сигары. Потом громко хмыкнул. — Значит, мне просто показалось, что ты пронюхивала всё, как крыса?       Вариантов у Гермионы было мало. Точнее, он был один. Лгать до последнего, качественно играя свою роль. Волнение и дискомфорт, которые буквально несколько минут назад затапливали её тело, вдруг испарились с новым выдохом. Она улыбнулась краешком губ, вновь задирая нос.       — Я удивлена, что ты сказал мне об этом только сейчас, — спокойно начала она. — Боишься? — она кивнула в сторону ресторана. Этот вопрос был настоящим риском. И либо сейчас всё проиграется в её пользу, либо он пристрелит её прямо здесь. Эта игра началась уже давно, но именно сейчас начиналась та операция, к которой она готовилась всё это время.       Томас должен клюнуть. Он должен без опаски зайти в ресторан и присутствовать на сделке. Он должен прикоснуться к товару, чтобы Гермиона смогла зафиксировать его участие, и да, он должен сегодня оказаться за решёткой Азкабана.       Крэгг выпрямился, осматривая Гермиону с ног до головы. Его взгляд был безумно пристальным, изучающим, колючим. Но она стойко выдержала его, не совершив ни единого лишнего движения.       Время остановилось, когда Томас сделал шаг к Гермионе. Он, словно хищник, приближался к ней, не сводя глаз с её лица. А когда оказался достаточно близко, настолько, что Гермиона могла запросто почувствовать запах его одеколона, Крэгг вдруг громко рассмеялся, наклоняясь к её лицу ещё ближе.       — Вот за это ты мне так нравишься, — громко прошептал он, на мгновение опуская взгляд на губы Грейнджер. Она несмело улыбнулась, качественно маскируя своё отвращение. — Идём, нас уже заждались.       Гермиона успела моргнуть единожды, когда Томас резко обошёл её, направляясь к двери. Она успела сделать короткий вдох, прежде чем поняла, что он действительно клюнул, а ей удалось развеять его сомнения. Чёрт возьми. Это вселило в неё щедрую порцию уверенности в том, что всё идёт по плану, пока та самая мысль снова не посетила её сознание.       Ей чертовски не хотелось видеть там его.