Терновая сеть

Это пиздец, товарищи. Я с силой провёл по своим волосам, выдохнул и плюхнулся на задницу. В голове медленно, но верно разворачивалась каша-мала и куча-малаша, когда смысл всего начал до меня доходить. Медленно так, со скрипом. Но доходить. Пешочком. Из Сибири в Москву прям. И так же медленно и неотвратимо на меня накатывала снежная лавина паники и, кажется, настоящей истерии. Сто лет в обед, тебя-то мне тут для полного счастья то и не хватало, да. Я мёртв. Я точно мёртв. И это моя не самая большая проблема. Не сейчас, но в будущем (не таком уж далёком) точно. Моей настоящей проблемой будут чёртовы живые железные банки до десяти метров ростом включительно возможно-максимум и пять метров в ширину навскидку минимум с такими габаритами. И это будет не единственный экземпляр! Стоит ещё вспомнить миниботов, миниконов, звероботов, звероконов, гельштатов, шестифазников, шестирежимников…. Дальше стоит не перечислять, потому что уже на последнем у меня начала кружиться голова и дёргаться глаз от обилия информации-воспоминаний того, что меня ждёт. Свирл сверлит, ха-ха, смешно. А это будет, скажем так, не самый приятный эпизод в моей жизни. И не самый простой. Для моей головы и тушки уж точно. Бедная тушка. Но голову всё равно жальче. А страдать всё-равно придётся мне. Эх. Жизнь бывает так несправедлива. Говорит тот, кто сдох. Трижды ха-ха. Я стукнул кулаками о землю. Глухой звук железобетона раздался внизу и разбежался вибрацией по коже и полу, но я внезапно завёлся, вспыхнул, вошёл в раж и не остановился. Я ударил снова и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова. Ладони отзывались немеющей болью и сладким наслаждением внутри хоть от какой-то реакции. Вспыхнувшая внезапно алым пламенем злоба, отзывающаяся внутри перехватившимся дыханием и слезами на глазах, взывала выпустить её на волю, не желая так быстро гаснуть разгоревшись внутри огнём. Я вскочил и сильно затопал, шагая по кругу, не прекращая заламывать руки. Хотелось биться, хотелось драться, хотелось ударить кого-то в нос, хотелось этого, хотелось, хотелось, хотелось и очень сильно, как какой-то дозы или чего-то запретно-сладкого, как после наказания или как перед новогодним праздником стащить оливье с банкой гороха в придачу и просидеть весь вечер в шкафу, радуясь своей маленькой-большой победе над «глупыми» взрослыми, даже зная, что тебя в любом случае ждёт наказание, потому что взрослые в любом случае прознают про эту маленькую «шалость». С силой впиваюсь в свою руку, желая хоть как-то заглушить свой порыв, свою ломку сломать что-нибудь или ударить посильнее. Хотелось ходить, бегать, прыгать, скакать и больше всего — вдарить, сражаться и я понятия не имел: почему. Боль немного отрезвила, отогнала странную пелену, чем-то похожую на пелену Фобоса, и дала немного времени передышки. Я провёл рукой по волосам. Так, нужно подумать. Во-первых, то, что сейчас со мной происходит, не есть хорошо. Это странно, непонятно и нужно как-то исправить. Во-вторых, этот ушлёпок так и не объяснил, где я нахожусь. То есть да, умереть-то я умер, а вот где оказался-то? На рай или ад не похоже. Хотя, учитывая, что меня вытащил буквально Бог Хаоса с того… или ещё не вытащил, но света и я полу-дохлый, то всякое может быть. Вдруг я в лимбо? Или вообще в неизвестном никому до селе измерении. Всякое может быть. Я выдохнул резко потяжелевший, разогревшийся в лёгких воздух и принялся за разминку. Драки — это, конечно, хорошо, но о здоровье забывать не стоит. Даже если ты мёртв, это дела не меняет. Чисто из вредности или хотя бы в дань памяти своим живым привычкам. Размяв напоследок шею ещё раз, я поставил ноги на ширине плеч и встал в около-боевую позу. Это вообще боевой-то назвать можно? Мегз бы удавил меня, ей богу. Удар, шаг, удар, блок, шаг, апперкот, удар, шаг. Мда, с невидимым противником сражаться не так здорово, как с настоящим, но тоже вроде ничего. Хотя, это такая скука, на самом деле. Шаг, шаг. Ты просто делаешь странные случайные движения, зная, что воздух на это никак не отреагирует и это, во-первых, не заставляет тебя судорожно думать и вспоминать все боевые, тренировочные и спортивные комбинации, чтобы не упасть в грязь лицом и не проиграть, а во-вторых, сбивает с тебя весь азарт некоторого подобия охоты и битвы, что обычно находит на тебя в таких случаях. Резко разворачиваюсь и делаю незамысловатое движение телом — какое-то подобие уклона, придуманного мною на ходу эффекта ради, и ухожу в «паркур»: тренироваться не на чем, но так хочется вспомнить молодость и представить, что ещё живой. Несколько глупых прыжков, словно хочу взабраться на невидимую стену или перепрыгнуть через невидимый забор, и перехожу к простым упражнениям: делаю мостик, отжимания, стараюсь сделать шпагат. Как назло, последнее всё ещё у меня не получается. Даже после смерти. Даже после моей чёртовой смерти. Вот блин же, а! Обидно вообще-то! Шумно выдыхаю и падаю задницей на пол, с удовольствием потягивая ноющие мышцы. Не то, чтобы я сильно налегал — всё же это не сравнится с той адовой тренировкой у тренера в институте или у военных, которые ребята описывали мне во всех подробностях, но приятно иногда сбросить стресс и пар таким образом и побегать, как ребёнок с шуруповёртом в заднице. Да и такая «драка» — не драка, а смех и только, так что лучше уж действительно побегать, а не такой хернёй страдать мне. Я фыркнул, подперев подбородок кулаком. Ну да, мы ж «интеллигенты», нам-то откуда знать? Мы ж не бегали стометровок в школе и на всяких ваших ГТО, о чём вообще тогда идёт речь? И лыжи не для нас, и конки мы в руки не брали не разу — это всё для спортсменов! Я улыбнулся, прыснул и снова фыркнул, удобно устраиваясь спиной на полу. Приступ самоиронии завершён, можно приступать к дальнейшему анализу. Приятная истома накрыла меня с головой и, заложив руки за голову и всматриваясь в «небо», я закинув левую согнутую ногу на правую, погрузившись в мысли. Вспомнился недавний «инцидент» и я молчаливо уставился во тьму (удивительно, что потолок больше не вызывает во мне столько ужасных и жутких мыслей и чувств, хотя неприятная слизь от мыслей про взгляды осталась), размышляя. Зачем мне соглашаться да и на не пойми что? Нет, конечно, это достаточно неплохо — новый шанс, новая жизнь и всякое такое. Но не думаю, что мне это будет по нраву потом, учитывая какие обстоятельства меня привели к этому «потом» и привели ли вообще. В конце концов, у меня нет ни единой идеи того, как этих всех остановить, а потом ещё и согнать с Земли. Мирным способом уж точно. Нет, конечно, можно прибегнуть к каким-нибудь запрещённым и грязным приёмам или тому же Старскриму спихнуть абсолютно всё, что только можно (большая сила — большая ответственность! Вот пусть это и знает, король хренов, что к титулу прилагаются ещё и «обязанности» в лице десептиконов (и не только, но я этого не говорил)). Да и потом, у меня сложится определённая репутация, что во многом будет мне мешать и преследовать по пятам, заставляя на нервной почве делать глупые ошибки. Нет, спасибо уж, не надо. Наелися мы такого, до сыту наелися. Я хмыкнул и поменял ноги местами. С другой стороны, если мне в этом вопросе подсобят, плюс обо мне и так ничего знать толком не будут (точнее, вообще ничего, я ж буквально из земли вырасту (или из Земли)), то я смогу спокойно жить в новом мире с новыми возможностями и новыми идеями. Особенно если мне всё же подгонят новое тело кибертронца, а не землянина, как это может быть (что очень и очень вероятно, между прочем). К тому же у меня появится куча свободного времени, которое я могу потратить на какие-нибудь исследования по типу «как заселить Венеру», по аналогии с план-проектом земной науки колонизацией Марса. Масштабно, конечно, но тут стоит ещё будет учитывать год моего попадания и способ (читай: в каком теле рожусь вновь). И выдержат ли этого мои нервы. И Земля. И Кибертрон. можно ещё будет подумать над способом электропитания (то есть получения электричества), но это так, намётка на будущее. Вдруг не пригодиться? Или не захочу исполнять. Всякое ведь может быть… Я поставил правую и снова закинул на неё левую. Правда, есть большая такая, львиная доля вероятности не выжить в войне двух фракций. И что тогда прикажете делать? Не Юникрону же звонить — понимаем и так, что бесполезно. Справляться тут нужно самим, то есть — выжить. Своими лапками, так сказать. Иначе придётся приказать жить долго. А мы этого не хотим, увы и ах. Поменял положение ног. А если не смогу? Если что-то пойдёт не так? Если произойдёт что-то непоправимое? Я мысленно тряхнул головой, отгоняя от себя эти мысли. Поправимое, непоправимое… Похер на всё, мы справимся. Даже если вы мне не верите, то я в себя верю. Справлюсь как-нибудь. Пусть даже через ж… одно прекрасно известное местно, но справлюсь. Да. Незачем тут рефлексировать лишний раз и на пустом месте. Потянулся и блаженно прикрыл глаза. Хорошо-то как. Даже забываешь, что мёртв. Я фыркнул и решительно встал. Ай чёрт с ним, будь что будет: если выживу — хорошо, если встречусь с Юникроном повторно — тоже замечательно. Будем оптимистами, не забывая, что мир вокруг — говно, а мы в нём — бабочки, которые стараются в нём не увязнуть и оставить личинки-потомство, что точно так же будут сражаться за своё существование и костерить нас на все лады. Хы-ы-ы. С такими приятными мыслями и внезапно прекрасным настроением я бодрым строевым шагом пошагал в одну из сторон, выбранную мной наугад. Стоило бы позвать этого бога и подождать его тут, но хотелось как-то разделить всю радость только с собой, насладиться счастьем подольше, чтобы и на долгое «потом» хватило и я не заржавел от скуки и уныния будущего. — Ра-асцвета-али яблони и груши, по-оплыли туманы над рекой, — с ностальгией запел я маршировочную песенку к девятому мая, которую знает каждый школьник и взрослый только наполовину и то потому, что именно её пели на уроке музыки. — Выходи-ила на берег Катюша, на-а высо-окий берег, на крутой. Выходи-ила на берег Катюша, на-а высо-окий берег, на крутой, — продолжал я весело громко напевать, не сбивая шага. Совсем погрузившись в пучины забавного, весёлого и по большей части лёгкого детства, я не сразу понял, что вокруг что-то не так. Только когда осознал, что достаточно долго смотрю на одну и ту же стену, я остановился и снизил уровень своей радости, еле-еле улыбаясь уголками рта и машинально напевая «Катюшу». Я смотрел в стену. В стену, мать его! От восторга я чуть не подпрыгнул и не побежал со всей скорости в ту сторону, ладно ещё, что настроение хорошее и я решил прогуляться в припрыжку. Ну, то есть, решил не настолько сильно увязать в широты детства, творя лютую херню от всей широты детской души и фантазии. — Пу-усть он вспомнит девушку простую, пу-усть он вспомнит, как она поёт, — тянул я, с любопытством разглядывая новое строение. А в том, что оно новое сомневаться не приходилось: серые, чуть темнее серебра, стены с прямыми и ломаными линиями, разделявшие на «плиты» обой и выделяющиеся своим более тёмным очертаниями, и простые голубые гобелены без всего, кроме более тёмной кромки перед самым краем, выделяющейся полосой. А потолок, и без того тёмный, стал напоминать чёрный шлейф, струящийся вниз, но не касающийся пола от слова совсем. Красиво, ничего не скажешь… Это я, кажется, ещё из ступора не вышел..... — «Вижу, дошёл таки до этого места», — заметил голос позади. — «Ух ты ж ёшкин кот! — воскликнул я и одновременно подпрыгнул, полностью разворачиваясь и налетая спиной на стену. Вот теперь я точно полностью из ступора вышел. Впрочем, как и ожидалось, позади меня стоял собственной персоной Его Величайство Юникрон и тихо смеялся, пока я зло и обиженно бухтел и потирал ушибленную спину. Во блин. Ну, я тебе припомню!.. — Ты зачем так пугаешь-то?! Так и без волос со страху остаться можно!» — «Прошу прощения, — весело фыркнул золотой мех, не выглядя и на йоту раскаянным. — Просто зашёл навестить и узнать, как у «вас» самочувствие.» — «Замечательно у «нас» самочувствие», — буркнул я, скрестив руки на груди. «Ещё б вас не видеть», — подумал я, но быстро отогнал эту мысль. Ещё успеем отдохнуть друг от друга. Юникрон хмыкнул и ничего не ответил. — «Где мы?» — задал я самый животрепещущий вопрос, что интересовал меня сейчас. Место оказалось весьма интересным и отчего-то достаточно очаровательным — большой тронный зал (если это место можно так назвать, но по-другому я описать его не мог), какие можно представить во всяких фэнтези фильмах, был полностью серебристого цвета с голубой декорацией, но только на половину. Длинная комната с полностью серебряным полом, который покрывал посередине узкий ковёр, похожий на красную ковровую дорожку, но совершенно другого цвета, что вёл к алтарю, и имеющий такие же «выемки», как у безузорных гобеленов. Само святилище находилось левее от меня и располагалось на небольшом возвышении, с двумя широкими, но относительно низкими лесенками. Со своего места я с трудом, но мог увидеть, что на алтаре находились полностью белая, с прозрачными алмазами, корона и такой же скипетр королей-правителей. Но так было только с «нашей» стороны. Противоположная стена и вообще всё, что разделялось центром ковра, было другого цвета: тёмно-серебрянный пол, серебристые стены и белые гобелены с половинкой белого ковра. Мило, ничего не скажешь. Полагаю, всю эту «скромную» красоту создали Праймас и Юникрон. Не просто же так меня привели именно сюда, да? Какой-то очень тонкий намёк на дворовые игры, н-да? — «Это древний разрушенный храм, построенный в честь меня и моего брата ещё во времена первых Тринадцати Праймов», — коротко отозвался бог, обводя стену за моей стеной широким взглядом, как бы намекая, что да, вот это всё. — «Поня-ятно, — протянул я. — Немного неожиданно, но понятно», — уже бурчаще заметил я себе. Юникрон снова хмыкнул, но ничего не сказал, уставившись на меня нечитаемым взглядом. Я задумался. С одной стороны, хорошо бы было предложить обоюдно добровольно подписать контракт. Надёжно, с одной стороны, но я в таких средствах не профан, так что это может только усугубить ситуацию и наложить ненужные, а в некоторых ситуациях и вовсе травмирующие ограничения, если не учтёшь сто и одну мелочь за двести секунд. Нет, обойдёмся на добровольном соглашении. Устном. Будет и проще, и понятнее — ты мне, я тебе, как говорится. Я покосился на Разрушителя. Смотрел он на меня странно и явно ушёл в себя, судя по непонятным мне мерцаниям оптики. Я кашлянул, привлекая чужое внимание. — «Ну так что? Так и будем стоять тут, а не изъясним друг друг суть и мелочи, да разойдёмся кому куда следует?» — спросил я, задрав голову и смотря в фиолетовую оптику. Дыдла, блин. — «А что, собственно, тебе было непонятно?» — недовольно, но терпеливо спросил в ответ бог. — «Это, конечно, мои заботы и проблемы, — протянул я, ставя руки на бёдра, — но мне было бы любопытно узнать, как я должен, по-вашему, убрать с Земли всю кибертронскую живность.» — «Во-первых, не всю, — буркнул Разрушитель, скрещивая мани в ответ. — Во-вторых, только самую активную и крепко сопротивляющуюся. В-третьих, — Бог злобно оскалился, — это, как ты выразился, твои заботы.» — «Да-да, — махнул я рукой, — я так и понял. А если в пару слов не мог бы ты суть рассказать моей миссии?» — «Нет», — нахмурился тот. Я выразительно поднял бровь. Юникрон вздохнул. — «Цель миссии ты знаешь. Способ реализации и всё остальное меня не интересует», — заявил он. — «Ладно», — неопределённо пожал я плечами. — «А где я хоть возрожусь-то? И в чьём теле?» Юникрон странно сник. — «Видишь ли, — начал тот, — так вышло, что я не обладаю достаточным количеством сил, чтобы слепить тебе новый корпус на данный момент, — Бог покачал головой, — так что какое-то время тебе придётся жить с моим человеческим ребёнком.» Я опешил. Нет, не так, я ОПЕШИЛ. А, возможно, немножечко ахуел. — «С кем-кем?» — недоверчиво переспросил я, побаиваясь, что у меня начались слуховые галлюцинации. Или молясь. — «С ребёнком», — фыркнул он. — «Э-это я понял, — судорожно кивнул я. — Но с твоим…?» — и неопределённо махнул рукой. — «Каждый человек на мне является моим ребёнком», — фыркнул Юникрон на мой растерянный вид. Оу… — «Понял, — кивнул я. Я долго охеревать буду, походу. — вопрос исчерпан.» — «Вот и чудесно», — пробурчал Разрушитель. — «Постой! — я остановил собирающегося свалить бога. Он повернулся на меня и выразительно поднял надлинзовую дугу. — Когда у тебя будет достаточно сил, ты сможешь сделать мне хотя бы временный корпус? А то, боюсь, в ином случае я могу совсем не справиться с задачей», — выразил своё сомнение я. Юникрон хмыкнул. — «Посмотрим», — пообещал он и мир укрылся в туман. Вот же ж!.. Чертила обосанный!