Детали

       Гарри улыбался Сметвику одними губами и отвечал на все его вопросы о самочувствии ровным голосом. Жаль, что Вальбурга не видела его сейчас — она бы гордилась.        Гарри лежал здесь уже неделю. Он не знал ни о чем, происходящем за дверьми его палаты. Полная изоляция от внешнего мира сводила с ума, но в то же время и давала ему время для размышлений.        Когда Гарри наконец выписали и он, собрав свои нехитрые пожитки, спустился в холл, Тёмный лорд уже ждал его.        Безупречный Том Реддл выглядел среди суетящихся медиков как нечто совершенно чуждое. Он выделялся высоким чёрным пятном среди танцующих вокруг него лимонных мантий.        Гарри растянул губы в счастливой улыбке Чарльза и взял Лорда за руку для аппарации.        — Я думал, что сойду там с ума, — естественно пожаловался он, когда Реддл аппарировал их сразу в поместье. — Эти нудные врачи совсем не умеют общаться.        Том рассмеялся низким смехом, от которого у Гарри в другой ситуации по коже побежали бы мурашки.        — Ну, тебя уже выписали, — улыбнулся Реддл. — Каковы будут пожелания мальчика-который-выжил-среди-надоедливых-докторов?        Гарри закатил глаза и притворно тяжело вздохнул.        — Предел моих мечтаний — кофе, — выдал он, отпуская ладонь Тома и пробегая немного вперед по коридору в сторону кухни. Будто вспомнив о Томе, Гарри обернулся с лукавой и немного виноватой улыбкой: — Что насчет посиделок у камина? Ты же присоединишься?        Том ненавидел кофе.        — Конечно, — сказал он. — Я подожду там.        Гарри светло улыбнулся, и эта улыбка почему-то показалась Тому неподдельной. Мужчина впервые задумался о том, каково было бы увидеть Гарри таким, каким он был до всей этой игры в "Чарли". Каково это — увидеть настоящего Поттера, того, который регулярно проглядывал сквозь маску брата? Мальчишка должен был быть очаровательным.        Пританцовывающий Поттер, явно пребывающий в превосходном настроении, скрылся за поворотом. Улыбающийся Том щёлкнул пальцами, и перед ним тут же появился услужливый домовик.        — Приготовьте легко усваиваемый перекус и поставьте на столик возле камина, — распорядился он. Домовик понятливо кивнул и исчез с тихим хлопком.        Том дошёл до гостиной и взмахом руки зажёг огонь в камине. Тихий треск древесины заполнил помещение, сразу наполняя окружение уютом.        В голове Тома возникли воспоминания о Джеймсе Поттере. В его голове Гарри был прекрасным ребенком, наравне с Чарли. Джеймс любил сыновей настолько искренне и беззаветно, что это не могло не вызвать у Тома сомнений.        Для Джеймса улыбка Гарри была святой. Но — только в его присутствии. Пока Гарри не было рядом, Джеймс даже не помнил о втором сыне.        Том вспомнил, как срывал голос старший Поттер под Круциатусом. Если бы он мог, он бы точно рассказал обо всём, что сделал с сыном. В его воспоминаниях не было ничего. Том не смог найти воспоминаний о детстве Гарри: Джеймс будто попросту не помнил о том, что его сын был когда-то ребенком. Самое первое воспоминание Джеймса о Гарри показало Тому только обоих младших Поттеров, получивших письмо из Хогвартса.        Однако Чарльза Джеймс помнил. Он помнил, как впервые взял младенца на руки и как тот пронзительно плакал. Гарри в этих воспоминаниях не было.        От странностей восприятия главы рода Поттер Тома отвлек Гарри. Парень шел медленно и аккуратно, стараясь не пролить ни капли кофе из кружек, которые нес в руках.        Том махнул рукой, и кружки плавно поднялись в воздух.        — Мы волшебники, Чарли, ты забыл? — со снисходительной улыбкой подначил Реддл, когда кружки с тихим стуком встали на стол, не оставив влажных следов.        — Ты не понимаешь, это другое, — обиженно буркнул Гарри, плюхаясь в кресло рядом с Томом.        Гарри вёл себя до того непривычно и естественно, что это начинало становиться интересным. Что он задумал?        Том кивнул на столик, на котором стоял принесенный домовиком поднос с разными бутербродами и сладостями. Помня наказ Тома, эльфы наверняка как-то зачаровали еду.        — Ешь.        — Я не хочу, — последовал незамедлительный ответ от Гарри, с ужасом окинувшего взглядом эту кучу. Том ухмыльнулся.        — Пока все не съешь, отсюда не встанешь.        Гарри из вредности попытался подняться, но понял, что его будто приклеили к креслу. Реддл с превосходством сверкнул глазами.        — Скотина, — буркнул парень, палочкой отменяя чужие чары.        Том рассмеялся, делая глоток ненавистного кофе.        Атмосфера мгновенно неуловимо изменилась. Взгляд Гарри, прежде тёплый и смешливый, сменился на серьёзный и виноватый. Том ощутил, как деревенеют его мышцы ниже головы.        — Как самочувствие? — спросил Гарри с нервной усмешкой человека, которому нечего терять.        Против воли Том ответил:        — Не могу пошевелиться, в остальном всё нормально.        Это не было похоже на действие сыворотки правды: она не парализовала и позволяла давать лишь односложные ответы вроде "да" и "нет". Том нахмурился, пытаясь понять, что этот мальчишка ему подмешал.        — Это не яд, — неправильно понял этот жест Гарри, — Мои личные наработки усовершенствованного веритасерума.        Том криво улыбнулся, ощущая, как внутри вскипает и тут же растворяется злость на слишком много себе позволяющего Поттера. Успокоительные зелья? Их резко стало так много в жизни Тома, что они вполне могли уже начать сниться ему.        — Что ты знаешь о Чарли? — задал странный вопрос Гарри. Том наклонил голову набок.        — То же, что и все. Легкомысленный идиот. Признаться, я был удивлен, когда понял, что "Чарли" совсем отличается от своего портрета.        — Ты его ищешь? — быстро спросил Поттер. — Что ты собираешься с ним сделать?        — Ищу, — честно признался Том, а затем продолжил, удивив ответом и самого себя: — Я хотел допросить его и... отпустить?        С каких пор он отпускает тех, кто лгал ему? Он ведь еще даже не решил окончательно, что делать с Поттерами. Том перестал понимать самого себя. Откуда-то он знал, что это действительно было правдой.        Что с ним происходит?        — Каким образом допросить? Насчет чего? — спросил Гарри, разом как-то сдувшись.        — Словами через рот, — закатил глаза Том. — Насчет тебя. Твои родители не смогли мне ничего объяснить. Может быть, ты откроешь мне тайну? Каким образом сквиб стал волшебником?        Гарри закусил губу до крови, болезненно поморщившись.        — Прости, Том. Я думал, тебе известно больше, — проговорил он, отведя взгляд. Мальчишка достал из рукава мантии палочку и направил ее на Тома, глаза которого расширились. — Тебе лучше будет забыть об этом. Обливэйт.        "Это был самый странный допрос в моей жизни," — подумал Том, прежде чем картинка перед глазами потемнела, оставляя в потухающем сознании очередной вопрос.        Как мальчишка пробился через половину окклюменционных барьеров Тома?..

***

       Магия Чарли была настолько белоснежной, что на мгновение Джеймс ослеп, увидев ее свет через специальный артефакт. Магия Гарри же заставила его подумать, что артефакт сломан, ведь такой непроглядной тьмы нельзя было увидеть нигде.        Свет Чарльза заранее решал его судьбу: его путь лежал к исцелению, снятию тяжелейших проклятий и к подавляющей мощи высших светлых заклятий, которые Дамблдору даже не снились. Тьма же Гарри проложила ему прямой путь к некрополю и смерти.        Чарльз был очень умным ребёнком. Умным и очень сильным. Но — тихим. Чарли предпочитал быть наблюдателем, а не участником. Гарри же любил шуметь, любил творить и выделяться.        "Лучше бы всё было наоборот," — думал Джеймс, пытаясь отвязаться от надоедливого сына.        Когда Гарри лишился магии, Чарли перестал отходить от брата.        Гарри начинал увядать. Его энергичность будто пропала вместе с магией. Маленького Гарри мучали кошмары, когда рядом не было Чарли. Он мог терять сознание прямо на ходу, если брат был слишком далеко.        Смекнув, что к чему, Лили через скандалы поселила их в одной комнате и старалась никогда не разлучать детей. Джеймс был против того, чтобы держать тёмного мага, пусть даже лишенного сил, пусть даже маленького, рядом со светлым: он опасался дурного влияния.        Успокаивая по ночам плачущего после кошмаров брата маленький Чарли искал способ помочь. Крошечный мозг не мог найти его, но всем сердцем Чарли хотел помочь. Возможно, из-за своего необычного светлого вектора магии Чарли подсознательно чувствовал прохладу могильного камня, терпеливо стелющуюся за истончившейся спиной Гарри.        Каждое мгновение своей жизни в те годы Чарли боролся с чужой смертью. Увидеть его вдали от Гарри стало решительно невозможно.        Однажды ночью Чарли вышел из комнаты, чтобы сходить на кухню за водой и услышал тихие голоса. Мама спрашивала отца, уверен ли он в том, что они сделали все правильно. Когда прозвучало заветное слово "руны", умный Чарли понял всё.        "Я исправлю то, что сделал папа," — клялся в темноте их комнаты Чарли, дрожащей рукой гладя волосы бьющегося в лихорадке Гарри. — "Я исправлю всё."        Спустя ещё неделю у Гарри случился магический выброс, полностью изменивший всё в семье Поттеров. Чарли продолжал поиски.