Тень или...?

Ночь. Холодная кухня в общежитии лисов, белый подоконник и одинокая душа, смотрящая куда-то вдаль пучины ночного неба. На бледных щеках парня виднелись тусклые дорожки слёз. Аарон любил смотреть на звёзды: они казались ему чем-то далёким и загадочным. Когда он был маленьким, то мечтал, что сбежит от побоев матери, которая закинулась очередной дозой наркотиков, и отправится далеко к звёздам. Плевать, как долго придётся добираться до них, плевать, сколько сил уйдет на это. Маленький Миньярд верил, что там он найдёт своё счастье, свою новую жизнь. Сейчас же, проживая с ночью одно мгновение, парень ощущал странное смирение. Он никогда не сможет там оказаться. Он обречён на существование на этой Земле. С одной стороны, сейчас у Миньярда было всё, о чём только мог мечтать любой другой человек. Семья, отношения с которой понемногу приходят в норму. Учёба, которая, хоть и отнимает много времени и сил, но очень нравилась Аарону. Есть экси, помогающее на время отключить мысли об учёбе. Есть друзья, с которыми можно поговорить и отдохнуть… Но Аарон всё равно чувствовал, что он просто тень. И всегда будет тенью: тенью своего брата-близнеца. Почему-то Эндрю, которого многие считали «социопатом», притягивал к себе больше внимания, чем «нормальный» Миньярд. Возможно, дело было в Ниле, которого любили все, а Эндрю постоянно был рядом с этой ходячей катастрофой, а возможно, были и другие причины, но почему-то всегда именно Аарон шёл как дополнение к Эндрю, а не наоборот. Аарон никогда не злился на брата. Просто… не на что злиться. Словно бы он сам виноват в этом. Но парень всегда завидовал Эндрю: тому, что брату всё доставалось первому. Его первого куда-то звали, первого поздравляли с праздниками. Примеров достаточно, поверьте. Миньярд переводит взгляд со звёздного полотна на часы: два часа ночи. Давно пора бы лечь спать, но глаза даже не хотят закрываться. Слишком много мыслей в голове, от которых Аарон не может избавиться. Одиночество стало его главным спутником по ночам. Каждый раз, когда солнце уходило за горизонт и небо покрывалось мраком, он приходил на эту кухню, запрыгивал на подоконник и смотрел на звёзды. В какие-то дни, как, например, сегодня, парень позволял себе такую слабость, как слёзы. Можно и отпустить себя, пока никто не видит. Но, видимо, сегодняшняя ночь решила стать исключением из правил, и он оказался замеченным в таком состоянии. — Аарон? На пороге кухни стоял Нил, сонно потирая глаза. На нём Миньярд разглядел сквозь пелену в глазах толстовку своего брата. Вот и ещё один повод для зависти. Вся команда думала, что Аарон ненавидит Джостена. Однако всё было гораздо проще: Аарон просто завидовал ему. Тому, что он мог находиться рядом с Эндрю в любое время суток, мог касаться его, мог разговаривать с ним и получать ответ. Хотя отношения между близнецами и начали нормализоваться, но дистанция никуда не делась. Эндрю никогда не позволял себя касаться, диалог поддерживал очень скупо, ограничиваясь лишь односложными ответами и кивками. Аарону так сильно хотелось, чтобы брат обнял его хоть раз в жизни. Чтобы сказал, что всё хорошо. Что он не лишний. Миньярд понял, что ушёл в свои мысли, когда вновь услышал голос Нила: — Аарон, ты плачешь? Парень хмыкнул на это. — Плачу. Смысла огрызаться нет: Джостен всё уже увидел, да и не было уже сил на ругань с кем-то. Нил взял стул, стоящий у небольшого обеденного стола, и подсел к подоконнику, на котором расположился Миньярд. — Что случилось? — спрашивает Джостен. В глазах младшего читалось волнение. Будто ему не всё равно… Аарон вновь перевёл взгляд на небо, зацепившись взглядом за созвездие большой медведицы. Одно из его любимых созвездий. Почему-то именно оно успокаивало его больше всех. Парни долгое время сидели в тишине. Нил не знал, что можно сказать в данной ситуации и как поддержать. Они с Аароном не были лучшими друзьями, но Джостену было не плевать на него. Он хотел помочь, однако, к сожалению, его не учили, как поступать в таких ситуациях. Тишина прервалась через несколько минут. — Знаешь, — начал Миньярд, не отрывая взгляда от звёзд, — Я завидую тебе. — Что? — удивился Нил. — Я завидую тебе. Твоим отношениям с моим братом. Тому, как он подпускает тебя к себе. Позволяет трогать. Говорит с тобой. Я завидую тому, как ты его понимаешь без слов. Возможно, я идиот, но по его взгляду мне ничего не понятно, но ты читаешь его как открытую книгу. Мне… Я… я тоже хочу понимать брата. Я тоже хочу, чтобы меня любили. Нил был потрясён. Аарон никогда так много ему не говорил, а сейчас, он обнажал душу, рассказывая о своих тревогах. Джостен, открывая и закрывая рот, совершенно не понимал, что ему с этим делать. — Мне жаль, — в конце концов, произнёс он, — Я не хотел забирать у тебя брата, и я не пытался тебя этим обидеть. Прости. — Эндрю не вещь, чтобы его отбирать, — тяжело вздыхает Аарон, вытирая глаза, — И я не обижался никогда ни на тебя, ни на него. Было бы весьма глупо. — Ты сказал, что хочешь так же, как у нас с Дрю. Что тебе мешает? Мне казалось, что у вас с Кейтлин всё хорошо. Миньярд на это вздыхает. — Мы расстались, когда я понял, что люблю другого человека. — Другого человека? — Джостен был очень удивлён. — Ага. Это не взаимно, я проверил. — Кто этот человек, если не секрет? Ты можешь не говорить, если не хочешь. Миньярд хмыкнул. — Ну, раз я раскрываю тут душу, то скажу, — он немного помолчал, прежде чем продолжить, — Кевин. Забавная ситуация получилась: гомофоб полюбил парня и теперь льёт слёзы из-за него по ночам. Аарон не помнит, в какой момент Дэй стал ему важнее, чем кислород, но постепенно осознал, что слишком уж долго он пялился на него во время тренировок, в Колумбии, за просмотром фильмов со всеми лисами. Это пугало. Его не должно так тянуть к парню. Аарон долго пытался принять это. Потребовалось даже несколько сеансов у Би, которая смогла-таки объяснить, что это – нормально, и что в нём нет ничего плохого. А вот признание вышло совершенно случайным. В пятничный вечер после тренировки, они всей компанией поехали в «Райские сумерки». Аарон выпил не слишком много, но, почему-то, идея потащить Кевина на танцпол ему показалась просто прекрасной. Они двигались в такт музыке, с каждым мгновением приближаясь друг к другу всё ближе и ближе. И, поддавшись моменту, Аарон, в пьяном бреду, поцеловал Дэя. Поцелуй длился секунд пять, после чего Миньярда оттолкнули чужие руки. — Что это было? — спросил шокированный Кевин. — Я… я… — Аарон хотел свести всё к шутке, но пьяный мозг не дал этого сделать, — Я влюблён в тебя. — А потом, он мне сказал не приближаться к нему, — закончил рассказ Аарон. Слёз больше нет. Глаза, скорее всего, опухли, и на утро будут красные, — Так что, с любовью я тоже пролетел. Нил поднялся со стула, подходя к подоконнику. Осторожно приблизившись к Аарону, он аккуратно обнял его. Миньярд замер, а после – обнял в ответ. Они стояли так некоторое время. — Я не знаю, как тебе помочь, — говорит Джостен, нежно поглаживая Миньярда по спине, — Но, если хочешь поговорить, я выслушаю. — В друзья мне набиваешься? — Аарон отстраняется, и, слегка ухмыляясь, смотрит на Нила. — Почему бы и нет. Нам пора нормально общаться. Не думаешь? — Да, думаю, пора. Джостен отошёл к раковине, набирая два стакана воды, после чего один протягивает Аарону, а второй – выпивает сам. — Поздно уже, давай ложиться. — Да, ты прав, — Миньярд спрыгивает с подоконника, слегка пихая Нила плечом, тем самым вызывая у обоих улыбку. В спокойной тишине, они шли в сторону своих спален, не произнося больше ни слова.