Орнитария

      Лия почти не помнила, как спаслась. Она долго не могла ничего понять, и потому теряла драгоценное время. Пока она бестолково металась в рушащихся отсеках, сперва пытаясь выяснить причину разрушения и устранить её, потом, поняв, что это невозможно, ринувшись искать Иву, исследовательский комплекс рассыпался в прах.       Выручил её Эхткар. Он тоже был встревожен, но, казалось, понимал в происходящем больше «Богини». Ничего толком не объясняя, он велел ей срочно покинуть МИБ, по крайней мере, именно так Лия поняла его спутанный, взволнованный клёкот, который вырывался из его уст уже на бегу.       Но ведь сестру-то она так и не нашла!       Лия стала сопротивляться, пытаясь вернуться назад, но было поздно. Никакого «назад» к тому моменту уже не существовало. Только кучки металлопластиковой трухи осыпа́лись и развевались в темноте по ветру.       Эхткар, ужасно спеша, тянул её куда-то, но Лия не желала уходить без сестры. Она оглянулась, заметив в прохладном утреннем воздухе несколько чёрных фигур, хищно пикировавших на остатки блока, услышала пронзительные воинственные крики.       — Ива! — Лия стала вырываться ещё отчаяннее, но и Эхткар прибавил ходу, крепче вцепившись в руку «Богини».       Их бегства, похоже, никто не заметил, и теперь они со всех ног мчались в ту сторону, где чёрная степная равнина дыбилась невысокими, такими же чёрными пригорками.       Не успела Лия что-либо толком понять, как ощутила нестерпимый жар вокруг, словно в одно мгновение оказалась в печи. Но к тому времени горец уже завёл её за первый из пригорков и, потянув за собой, ничком рухнул на чёрную землю.       — Крепче зажмурь глаза и не дыши, — успел сказать он до того, как весь мир, казалось, поглотила чудовищная, убийственная волна жара, словно само солнце рухнуло вниз.       Лия, лёжа в распадке между двумя пригорками, уткнулась лицом в густые пучки чёрной травы и обхватила голову руками. Всё тело будто жарилось на сковородке. Если б это было возможным, девушка с удовольствием зарылась бы в землю, как это делают пустынные ящерицы, но ей, беспомощной горе-исследовательнице, не оставалось ничего другого, кроме как гореть в этом адском пламени. Она уже успела подумать о неминуемой смерти, как вдруг почувствовала, что жар отступает. И долго ещё они с Эхткаром лежали под защитой пригорка, не решаясь встать и даже вздохнуть. Первым заговорил орнит.       — Как ты, Богиня? — поинтересовался он сиплым шёпотом.       — Жива, — коротко отозвалась Лия, не вдаваясь в подробности; горячий воздух, попадая в нос и в глотку, ощутимо обжигал их, а одежда, будто только что из-под утюга, хорошо если не впеклась в кожу на спине, плечах и ягодицах. — Как считаешь, можно уже встать?       — Что ты, Богиня! — торопливо заклекотал горец. — Ты забыла о том, что такое «дыхание солнца»?       — Прости, Эхткар, если дискредитирую Богов своим невежеством, — тяжело дыша, отшутилась Лия, — но лично я никогда не слыхала ни о каком «дыхании солнца». Я предполагаю, конечно, что это какое-то запрещённое в нашем мире термическое оружие, только похоже, что ты знаешь о нём гораздо больше моего.       — Все здесь знают об этом оружии, — будничный тон Эхткара вызвал у Лии очень неприятное чувство: что-то среднее между ужасом, изумлением и состраданием ко всему этому несчастному миру, которому так досталось от жестокости людей.       — Так когда же можно будет встать? — девушке совсем не хотелось дальше развивать грустную тему, а от этого нет лучшего спасения, чем решение насущных проблем.       — Придётся ещё подождать, Богиня Лия, — виновато ответил орнит, — я только надеюсь, что степняки нас не заметили и не будут искать.       — А я надеюсь, Эхткар, что они не заметили мою сестру. Надежды терять не хотелось бы.       — Твоя правда, Богиня, — резонно заметил Эхткар, продолжая неподвижно лежать лицом вниз, — только надежда и может привести к победе. Так говорила Великая Добрая Богиня, и истинность её слов подтверждает сама жизнь. Неоднократно подтверждала. И знаешь: если «наш» степняк спасся и если у него есть хоть капля чести и совести, то он сделает всё для спасения маленькой Богини.       — А ты считаешь, у него есть эта самая капля совести? — с тревогой и почти что мольбой спросила Лия.       — У его народа есть совесть, будь уверена, — успокоил её орнит. — Это ведь не белые предатели, у которых нет других законов, кроме собственной выгоды. Степняки — они дикие, непримиримые в своей мести Богам, но они знают, что такое долг чести. Верь, Богиня, он её не оставит. Только бы выжил!       — Дай-то Бог! — шепнула девушка, не став уточнять, кому именно возносит молитву.       Некоторое время спустя Лия осмелилась приподняться на руках и оглядеться. Потихоньку начинало светать, и было видно, как оплавленная чёрная почва, словно горячий битум, исходит жаром и дымится. Воздух кое-где всё ещё колыхался от высоких температур. Создавалось впечатление, что структура материи вот-вот нарушится, и возникнет переход между мирами.       Лия тряхнула головой. Нет, конечно же, это всего лишь горячий воздух, а перемещение в родной мир не грозит ей ещё как минимум тринадцать дней. И за эти дни необходимо найти Иву. В том, что ей всё ещё есть, кого искать, сомневаться не хотелось.       Эхткар тем временем тоже пробовал встать. Плюнув несколько раз на пышущую жаром почву вокруг себя, он убедился, что ступать на неё уже можно, и немного сдвинулся в сторону на четвереньках. Лия, стопы которой были под защитой обуви, смело последовала его примеру. Подниматься во весь рост они пока не стали: столь удачное спасение всё ещё могло обернуться новой опасностью.       Не разгибаясь, девушка и орнит добрались до того места, откуда под прикрытием пригорка можно было увидеть то злополучное место, где всё случилось.       Над остатками мобильного блока висела столь плотная колышущаяся пелена, что даже смотреть на неё было трудно. На довольно большом от неё расстоянии несколько степняков зорко осматривали окрестности, видимо, ища выживших. Чтобы не попасться в поле их зрения, беглецы вновь спрятались за спасительный бугор.       — Надо бы где-то укрыться, Богиня Лия, — тихо сказал он. — Нас ищут с воздуха. Не ровен час, углядят. У степняков хорошее зрение.       — А Ива?       — Когда опасность минует, и обыщем там каждую ямку.       Лия, как ни трудно ей это далось, всё-таки вынуждена была согласиться. Вместе с орнитом они поспешили забиться в неприветливый тёмный овражек под бугром, и лишь выждав невыносимо долгие часа полтора, решились вернуться обратно.       Степняков поблизости уже не было, почва и воздух всё ещё хранили в себе частичку «дыхания солнца», но не жгли и допустили девушку и орнита к поискам. От МИБа осталось лишь «яйцо» отсека для сбора образцов, материал которого не поддался разрушению в отличие от остальных частей комплекса. Если что из вещей и сохранилось в целости, то лишь пара комплектов постельного белья, два одеяла, сменная одежда сестёр да… маленький, с виноградину размером, непрозрачный шарик, который Лия, ползая по оплавившейся почве и превратившейся в пепел траве, нашла недалеко от того места, где её застало бедствие. Это был… Леку. Вернее, всё, что от него осталось. Корпус того устройства, которое девушка до недавнего времени носила на предплечье, разрушился вместе с МИБом, но само ядро, хранившее разум Алешандрэ, было создано из какого-то особо сложного полимера, и разрушение на него не подействовало. Сказать, огорчило её это или обрадовало, Лия затруднялась, потому как без коммуникатора Леку был просто-напросто заперт в своём информационном хранилище, ничего не знал о происходящем и ничем не мог помочь. С состраданием вздохнув, девушка аккуратно положила шарик с драгоценной человеческой жизнью в нагрудный карман и вновь обратилась мыслями к пропавшей без вести сестре.       — Богиня Лия, посмотри сюда.       Лия вздрогнула от неожиданности и тут же подбежала к Эхткару. Он что-то разглядывал на опалённой чёрной земле, и Лия тоже склонилась рядом с ним над двойной цепочкой следов. Вели они к довольно широкой норе под едва заметным бугорком, а потом и от неё.       — Вот, — горец указал на дыру в земле, когда они подошли ближе, — нора эчкхета — хищного степного зверя. Но сейчас она пуста. Полагаю, хищник покинул её незадолго до атаки степняков: может, ушёл на охоту или вовсе сменил нору, испугавшись вашего присутствия. Но что бы там ни было, это спасло жизнь твоей сестре и степняку. Судя по следам, они вышли из норы, причём, не так давно, и направились на юго-запад, к Предгорьям.       Лия, оживившись, проследила взглядом за направлением следов.       — Надо скорее идти за ними, — она воодушевлённо рванулась в указанном направлении, — пока следы «горячие».       Эхткар улыбнулся, уловив двойственный смысл в слове «горячие».       — Ты снова права, Богиня. И сдаётся мне, мы скоро их нагоним.       — Есть основания полагать? — поинтересовалась Лия, уже шагая по отпечаткам ног сестры и бескрылого орнита.       — Они не смогут двигаться слишком быстро, — ответил горец, — Во-первых, бегать — это очень неудобно, уж поверь мне. А во-вторых, степняк, судя по всему, хромает.       — Хромает? — переспросила девушка, но, вглядевшись в оставленные степняком следы, тут же всё поняла. Вмятины от левой ноги имели не совсем такие же очертания, как от правой. Создавалось впечатление, что при ходьбе он ставил левую ногу не на всю стопу, а на её внешнее ребро.       — Обжёгся? — предположила Лия.       — Возможно, — пожал плечами Эхткар; пока что он неуклюже шагал рядом с ней, всем своим видом невольно показывая, как нелегко даётся орниту ходьба. — Это, наверное, не должно удивлять, Богиня Лия, но всё же…ты очень умна. Прости, если говорю очевидное.       — Ну, я думаю, мы с тобой стоим друг друга, — улыбнулась Лия, не скрывая своего приподнятого настроения.— Конечно, ничего нового ты мне не открыл. Быть умной — моя работа. Вот если бы ты назвал меня красивой…       — Это тоже очевидная вещь, Богиня, — горец взглянул ей в глаза, давая понять, что не льстит и не шутит, — но я всё же скажу: ты красивая.       — Угу, как та обезьяна из анекдота, — пошутила девушка и отмахнулась, когда заметила недоумевающий взгляд Эхткара. Разумеется, он и слов-то таких не знал: «обезьяна», «анекдот». И тем более не мог себе представить метания несчастной мартышки, которая не могла решить, к кому себя причислить: к умницам или к красавицам?       — А как у степняков оказалось оружие Злых Богов? — решила сменить она тему.       — Трудно сказать. Скорее всего, Боги, когда уходили из нашего мира, забыли здесь оружие или не успели забрать. Они вообще тут много чего оставили. Степняки недолюбливают всё, что сделано руками Богов, но оружие они временами подбирали. «Дыхание солнца» и «разрушитель» у них давно. Наши даже пытались разломать одну из машин, опасаясь, что степняки начнут использовать её во время налётов. Но и то, и другое столь тщательно охраняется, что нам в конце концов пришлось отказаться от этой затеи. Потом мы поняли, что оружие Злых Богов степняки берегут для самих Богов, для войны с ними, а использовать его против других орнитов — не в их правилах. Они до этого пока что не докатились. Ну, вот, собственно, машины и дождались своего часа. Степняки ведь не знали, кто вы есть на самом деле.       — Даже не спросили! — посетовала Лия.       — Я думаю, — возразил ей Эхткар, — не стоит винить их в этом, Богиня. Злые Боги натворили здесь столько бед, что степняки не станут больше никого и ни о чём спрашивать. За излишнюю доверчивость и нерешительность в своё время орниты заплатили слишком большую цену.       — Понимаю, — вздохнула девушка, — и никого не виню. Просто не думала, что всё здесь окажется столь сложно.       Эхткар не ответил. А меж тем они вновь подошли к гряде чёрных бугров, за которой прятались от «дыхания солнца», только немного западнее. Здесь следы терялись, и искать дальше можно было лишь наугад. Орнит невысоко взлетел, чтобы оглядеть окрестности, сделал несколько широких кругов, слетал вперёд и вернулся. Лия глядела на него с восхищением: в полёте движения орнита были стремительны и грациозны, ничем не напоминая неуклюжее ковыляние по земле. Взмахи крыльев сопровождал лёгкий хлопающий шум, хвост и ноги ловко задавали направление полёта. Эхткар наконец-то был в своей стихии.       — Пока ничего не видно, — сообщил он, приземлившись, — придётся просто двигаться в прежнем направлении, надеясь на удачу. Нам ещё повезёт, Богиня Лия, — добавил он, видя, как омрачилось настроение девушки, — обязательно!       Он снова взмыл над пригорками, а Лия теперь уже невесело поглядела ему вслед. Эхткар, чтобы поддержать свою приунывшую спутницу, взлетал только изредка — так, осмотреться, а остальное время ковылял рядом с ней.       — Как думаешь, Эхткар, степняк знает, куда ведёт мою сестру? — спросила Лия, когда орнит в очередной раз спустился пройтись вместе с ней за компанию.       — Трудно сказать, Богиня, — горец пожал плечами. — В здешних краях даже мы летаем нечасто.       — Так куда же он её ведёт? — в голосе исследовательницы послышалась тревога и недоумение.       — Ну, возможно, хочет отвести её к нашим, — предположил Эхткар. — Довольно далеко и ещё чуть западнее есть одно горское селение. Не думаю, что каждый степняк знает о нём, но их молодые воины обычно соблюдают негласное правило: не сидеть на месте, а добывать себе славу. Вот и рыскают небольшими группами там, где их никто не ждёт. Скорее всего, наш бескрылый — как раз из таких, и мог бывать здесь раньше, что-нибудь разнюхивая. Тогда я бы не стал ничему удивляться.       — А белые орниты тут не появляются? — поинтересовалась Лия.       — Слухи ходят разные, порой противоречивые, — отозвался горец, — но говорят, во многих местах видели целые вооружённые отряды. Их пытались останавливать, но те открывали огонь из оружия Богов, и мало кому из горцев удавалось уйти из-под обстрела живыми. А к тому моменту, когда подлетало подкрепление, сражаться было уже не с кем. Белые исчезали на своих машинах. Вот и всё. Но будь я на месте белых, то для передвижения через Горы выбрал бы именно вот такие почти пустынные места, как эти.       — То есть, — завершила Лия мысль крылатого попутчика, — моя сестра вполне может наткнуться на один из этих кровожадных отрядов? А степняк даже просто по состоянию здоровья не сможет защитить её…       — Ну, есть, конечно, такая опасность, — Эхткар, похоже, любил и умел размышлять, и этим очень нравился молодой исследовательнице, — но не думаю, что кто-либо из белых, увидев Богиню, решился бы на её убийство. В отличие от степняков, жители Кварцевой Долины открыто поклоняются Богам и, скорее всего, при встрече отвезут твою сестру к тем, кому служат…       — Успокоил! — скептически буркнула Лия. — После всех твоих рассказов и после того, что эти изверги сделали со степняком, я меньше всего хотела бы такой же участи для Ивы.       — Знаешь, Богиня, — чуть подумав, возразил ей Эхткар, — я нисколько не обольщаюсь насчёт Злых Богов и их зверства. Более того, когда я только нашёл степняка, моей первой мыслью было именно то, что это дело их рук, но… Подумав, поразмыслив более трезво, я пришёл к выводу, что степняка изувечили не они.       — Не они? — изумилась Лия. — А кто же?       — Другие степняки, — ошарашил её горец, — Во-первых, я обнаружил его вблизи их временной стоянки, той самой, о которой я тебе говорил ещё в этом… моб…       — Я поняла, — нетерпеливо перебила Лия, давая орниту понять, что не стоит зацикливаться на трудных словах. — Давай дальше.       — А во-вторых, — продолжил Эхткар, — не просто же так он вместе с маленькой Богиней убегал от своих соплеменников…       — Не пугай меня, Эхткар! — Лия даже слегка побледнела от дурных предчувствий. — Получается, моя сестра сейчас находится в лапах опасного преступника, возможно, убийцы… За что вообще могли ему обрезать крылья и лишить языка?       Эхткар на миг остановился, перевёл дух и ответил.       — Честно говоря, не помню, чтобы чьё-то преступление каралось так жестоко. Для орнита лучше смерть, чем потеря крыльев. У нас, горцев, никогда не сделали бы такого даже за самый страшный грех. А у степняков… Я, конечно, не могу похвастаться тем, что знаю о них всё. Но из того, что мне известно, я бы сделал вот какой вывод: он предатель. Только за это степняки могли обречь его на столь страшную участь. Понимаешь, Богиня Лия, — продолжал он, с некоторой тревогой наблюдая за тем, как девушка бледнеет всё сильнее и сильнее, — если бы он был простым убийцей, то отвечал бы только перед родичами убитого. Дело решает простой поединок. И только за предательство можно держать ответ перед всем народом. Невозможно устроить поединок между народом и тем, кто его предал, да и чести много такому негодяю. Вот они его и наказали…       — Допустим, ты прав, — Лия хмурилась и не скрывала терзавших её мучительных подозрений, — но в чём тогда заключается это самое предательство? Чем именно наш степняк мог так обидеть свой народ?       Эхткар почему-то отвёл взгляд, а потом в очередной раз взлетел и долго не возвращался. Лия попыталась отвлечься от тревожных мыслей, наблюдая за его полётом, но это оказалось напрасным.       Будто назло ей, горец долгое время не опускался на землю, а когда всё же присоединился к её пешим поискам, то долгое время говорил попросту ни о чём. Наконец, Лия не выдержала и потребовала ответа на последний заданный ею вопрос.       — Так за что, Эхткар, степняка могли лишить крыльев? И не увиливай. Всё это очень серьёзно и касается судьбы единственного родного мне человека.       — Богиня Лия, — орнит был куда как серьёзен и напряжён, скорее всего, потому что не мог больше «увиливать» от неприятных объяснений, но и огорчать свою «Богиню» ему тоже не хотелось. — Я не собираюсь что-либо утаивать от тебя. Просто я совсем не уверен в истинности своих догадок. Но то, что первым приходит в голову, может оказаться для тебя очень неприятным. Это встревожит тебя…       — Я и так уже встревожена благодаря твоим недомолвкам, Эхткар. Говори, я ко всему готова. — В расстроенном голосе девушки слышалось и желание узнать правду, какой бы та не была, и страх перед её неотвратимостью.       — Так наказать могли только за связь с жителями Кварцевой Долины и Злыми Богами, — выдал, наконец, Эхткар и опустил голову, ожидая реакции «Богини».       А «Богиня» долго шла молча, переваривая то, что узнала.       Бугры вокруг с каждой сотней шагов становились всё выше и шире в подошве, а их вершины уже начинали выкручиваться, словно куски глины в руках ребёнка. Почва сменила свой мрачный чёрный оттенок на более светлый и теперь была скорее бурой, а сама местность — куда более пёстрой, чем прежде. Судя по положению солнца в высоком небе, приближался полдень.       — Получается, — наконец выдавила из пересохшего горла Лия, — степняк ведёт Иву в кварцевую Долину, чтобы сдать там своим хозяевам? Хочет выслужиться, раз уж стал калекой? Боже, да лучше б я не подбирала его и не лечила. Но если б знать!..       — Не жалей ни о чём, Богиня Лия, — попытался успокоить её орнит. — Я ведь мог и ошибиться. Я очень надеюсь, что ошибся. В конце концов, степняк мог раскаяться в содеянном. Лично я не исключаю такой возможности.       Лия как-то неуверенно покачала головой и больше ничего не говорила.       Довольно долго она шла в мрачном, напряжённом молчании. В мыслях, что посещали её смущённый разум, больше не было порядка. Одно лишь тупое беспокойство, мучительное и не дававшее плодов, полностью заполняло всё её сознание. Поскорее бы найти сестру — вот и всё! Всё, что нужно для жизни…       Эхткар, видя состояние «Богини», не мешал, большую часть времени проводя в воздухе. А та шла и ничего не замечала ни вокруг, ни внутри себя.       Уже давно перевалило за полдень, когда орнит подал ей знак остановиться. Лия вопросительно взглянула на него: впервые за несколько часов пути глаза её ожили.       — Ты что-то нашёл? — с надеждой спросила она, когда горец опустился на землю.       — Да, — деловито и быстро заклекотал орнит, так, что Лия с трудом поняла смысл его речи, — здесь невдалеке, между дикой плодовой рощей и гнездом мах-ке, есть кое-что интересное. Следуй за мной, Богиня Лия, и всё увидишь сама.       Взволнованную девушку будто пушечным выстрелом сорвало с места, и вскоре она уже внимательно осматривала обнаруженные Эхткаром следы.       — Твоя сестра и степняк отдыхали здесь совсем недавно, возможно, около полудня, — осведомил её горец, указывая на укрытие в виде тенистой сомкнутой арки меж двух холмов.       — С чего ты взял? — не то чтобы Лия не доверяла его способностям следопыта, но вместе с надеждой найти Иву в ней пробудилось и любопытство.       — Скоро начнётся совсем уж каменистая местность, и следов будет не разыскать, но здесь они, хоть и плохо, но всё ж таки видны, — Эхткар активно дополнял слова красноречивыми жестами, и от взмахов пернатыми перепонками поднялся приятный ветерок. Только теперь девушка заметила и жар нагретого за день воздуха, и особенности местной природы. Однако нынче ей было не до научного интереса. Всё её внимание переключилось на оставленные сестрой и чёрным орнитом свидетельства их недавнего пребывания здесь.       — Тут маленькая Богиня ела плоды оч-кат, — объяснил Эхткар, — видишь — кожура ещё не высохла. А неподалёку я нашёл останки мах-ке. Их успели попробовать на клюв падальщики, но, судя по тому, что животное было ощипано, убил его орнит. Мах-ке был его обедом.       — Значит, нужно быстрее идти за ними, пока их следы ещё видны! — Лия готова была полететь, хоть и не имела крыльев. Надежда — сильная магия, и она всегда окрыляет.       — Да, Богиня. Поспешим, и по пути я кое-что расскажу тебе. Это успокоит твою душу.       Лия почти бежала, Эхткар то ковылял рядом, то летел чуть впереди, указывая дорогу.       — Давай, выкладывай всё начистоту, — бросила девушка на ходу, лицо её светилось воодушевлением.       — Возле арки, — начал Эхткар, — я обнаружил ещё одни следы. Судя по размерам и строению стоп, их оставили жители Кварцевой Долины. Сперва это насторожило меня, но потом успокоило. Белые проходили мимо того места на восток, а следы маленькой Богини и степняка указывают на то, что те прошли примерно в то же время, но другую сторону.       — Поняла, к чему ты клонишь, Эхткар, — живо отозвалась Лия, уже не скрывая счастливой улыбки. — Хочешь сказать, что степняк не выдал Иву белым орнитам, хотя мог бы сделать это. Стало быть, он ей не враг и, возможно, надеется отвести её в одно из горских селений. Полагает, что там к ней отнесутся лучше, нежели в Чёрной Степи или Кварцевой Долине.       — Именно это я и хотел сказать, Богиня, — Эхткар тоже растянул в улыбке тонкие губы. — Сдаётся мне, что ты всё же не так проста, как желаешь казаться. По крайней мере, прочитать мысли тебе совсем не трудно.       — Брось, Эхткар, — отмахнулась девушка; настроение у неё было превосходным, — здесь нет никакой божественной мистики. Я просто умею рассуждать. И потом, ты — превосходный учитель.       Эхткар немного смутился и через миг взмыл в небо. Обмен любезностями пошёл на пользу обоим попутчикам, но вскоре весёлости у них поубавилось. Чем дальше двигались они вглубь горной страны, тем более каменистой становилась твердь в распадках меж подросших арочных холмов. Там же, где почвы оказывалось вдоволь, густо разрасталась непроходимая зелень. Лезть в эти овраги не пришло бы в голову никому, а на твёрдой породе следов совсем не оставалось.       Сочетание тёмного, коричневатого цвета арочных холмов с густой и сочной зеленью трав, кустарников и рощиц из невысоких корявых деревьев радовало глаз и успокаивало нервы. Хотя настроение у Лии было неплохим и без этой цветотерапии. Она немного устала и была голодна, но сознание того, что потерянная сестра где-то рядом, возможно, в паре часов ходьбы от неё, придавало ей сил и заставляло забыть обо всех неудобствах.       Она бы, верно, так и шла по её невидимому следу: и остаток дня, и ночь, и весь следующий день. Шла бы до тех пор, пока не свалилась замертво от истощения или пока не нашла маленькую вредную девчонку в компании мрачного немого степняка. Очевидно, что с её теперешней (да и всегдашней!) фанатичностью всё произошло бы именно так, да Эхткар — как ни тяжело ему это далось — сумел-таки воззвать к благоразумию «Богини» и заставил её остановиться на ночлег.       — Ты уверен, что нам стоит отдыхать? — спросила девушка, когда они с орнитом устроились под сенью нескольких тонких деревьев с кудрявыми плакучими ветвями.       — Я понимаю твоё беспокойство, Богиня Лия, — отозвался Эхткар; неподалёку он разжился несколькими стручками какого-то съедобного растения и теперь щедро сдабривал их крахмалистое содержимое чёрной степной солью, а Лия внимательно слушала и с урчанием в животе ждала ужина, — но считаю всё же, что нам стоит отдохнуть сейчас. Не исключено, что степняк уже летал раньше в этих местах, и если это так, то он может вести меленькую Богиню только к селению Лок-Кех. Других здесь просто нет.       — То есть, если ты прав, то они от нас, что называется, не уйдут?       В сгущавшихся сумерках рыжие глаза горца оптимистично поблескивали двумя маленькими огоньками.       — Ладно, Эхткар, ты меня убедил, — улыбнулась девушка и с аппетитом принялась за вечернюю трапезу. Потом, завернувшись в прихваченное с места гибели МИБа одеяло, кое-как пристроилась меж толстых кривых корней орнитарианской ивы.       Ива… Хоть волноваться о ней, по словам Эхткара, уже и не стоило, но Лия знала, что до конца успокоится лишь тогда, когда увидит сестру собственными глазами.

***

      Проснулась Лия с первыми лучами солнца и тут же засобиралась в путь. Эхткар лишь подивился её прыти, тем более что прекрасно знал, как измяла продрогшая за ночь «Богиня» свои изнеженные бока.       — Мне просто хочется быстрее найти Иву, вот и всё, — объяснила она уже на ходу.       Эхткар молчал, паря в прохладном утреннем воздухе над головой девушки. Он ободряюще подмигнул ей с высоты более чем четырёх метров, а в следующий момент унёсся на разведку.       В общем-то, всё остальное время они просто двигались в сторону селения Лок-Кех, даже не пытаясь искать следы Ивы и степняка. Чем дальше проникали они вглубь горной страны, тем более высокими, причудливыми и скалистыми становились холмы. А вдалеке виднелись уже самые настоящие Арочные Горы.       — Лок-Кех находится прямо за той горной грядой, — Эхткар указал на юго-запад, где цепь изогнутых вершин венчала одна особенно высокая и удивительная по форме скала. Три длинных зуба, или скорее, языка, сперва поднимались к небу, потом, круто изгибаясь, падали к подножью соседней горы, а там выкручивались, немыслимо переплетаясь меж собой и другими арками. Концы «языков», расходясь в разные стороны, отыскались лишь у третьей из соседних гор. Трудно сказать, что подействовало на Лию больше: фантазия создательницы этого мира или радость от возможной скорой встречи с потерявшейся сестрой, но в тот миг она была сама не своя от восторга. Она счастливо улыбалась, восхищённо глядя на рыжеглазого орнита, когда вдруг заметила настороженность и тревогу на его лице.       — Ты чего? — встрепенулась она; вся радость стекла с неё, словно дешёвый макияж под дождём.       — Слышишь гудение? Оттуда, с севера? — вопросом на вопрос отозвался Эхткар.       Лия прислушалась. С той стороны, откуда девушка и орнит явились сюда, действительно доносился мерный звук, очень похожий на работу двигателя.