Орнитария

      Иве удалось отвадить от степняка беду, но кое-что сильно омрачало её радость.       Ожоговые язвы на стопе орнита не прошли, а только стали ещё больше и болезненнее. И когда Ива в очередной раз протирала его больную стопу листом-салфеткой, тот уже не мог скрывать этого.       Девочка испугалась, что степняк больше не сможет идти, но он, стиснув зубы, всё же поднялся и заковылял прочь от пещерки. Здесь не было ни еды, ни воды, и проблема эта требовала скорейшего разрешения.       «Маленькая Богиня» пошла следом. Арочные Предгорья в утренний час могли поразить даже самое изощрённое воображение. Медно-бурые тона различных оттенков пропитались росой, и от этого казались ярче и живее, нежели днём. Зеленели на все лады подножия холмов, на них же разрасталось прихотливое многоцветье, искрясь и сияя капельками прозрачных утренних слёз. Воздух благоухал терпко-сладкими ароматами, а всё это вместе казалось Иве ожившей сказкой.       «Неужели человек мог сотворить такое? Человек, такой же, как я?»       Ива виновато плелась вслед за вконец охромевшим по её вине орнитом. Нет, разумеется, такие, как она, не способны создавать ничего, кроме проблем. Ива от таких мыслей раскисла ещё больше.       Меж тем, наверное, в полукилометре от места ночлега им попался меленький, но чистый ручеёк с прозрачной холодной водой, резво бегущий куда-то попутно с ними. Возле него орнит и девочка сделали небольшой привал. Ива, конечно, могла бы ещё идти да идти, но степняк теперь не обладал подобной прытью. Лицо его было бледным, взгляд — хмурым, и отдохнуть у ручья всё же пришлось. Ива, правда, тоже обрадовалась воде: очень хотелось освежиться после сна. Не хватало душевой кабинки с интеллектуальной системой регулирования температуры воды, ополаскивателя для зубов и других земных примочек, но выбирать не приходилось.       Девочка помыла руки и лицо, пропитанные чёрной степной пылью, прополоскала рот сводящей зубы холодной водой и даже сделала один маленький осторожный глоток. Вода показалась ей «живой», словно в старых сказках. Любая бутилированная жидкость, за которую люди на Земле платили немыслимые деньги, в один миг протухла бы от зависти к ней. В общем-то, Орнитария нравилась Иве всё больше и больше, даже несмотря на своё недружелюбие к непрошенной гостье и отсутствие элементарных удобств.       Степняк тоже умылся и выпил две своих внушительных пригоршни воды. А после этого и тогда, когда Ива отошла от ручейка, опустил в его леденящие струи больную ногу. Вероятно, сперва холод ручья обжёг его не хуже раскалённой почвы, потому что в течение нескольких секунд лицо орнита кривилось, словно от сильной боли. И лишь некоторое время спустя он расслабленно выдохнул и удовлетворённо прикрыл глаза. Иве вновь пришлось идти за перевязочным материалом. Благо его в этих местах росло предостаточно. Когда она вернулась с большим листом-салфеткой и куском гибкого стебля, степняк с явным огорчением вынул ногу из воды, дал ей немного обсохнуть на ярком утреннем солнце и снова позволил девочке сделать перевязку.       День разгорался, время неумолимо спешило куда-то мимо них. А ведь далеко они не уйдут сегодня. И это, к несчастью, было правдой.       Иве очень хотелось есть, но даже просто известить об этом степняка она не решалась. Что он может сделать теперь? Эх, надо было оставить про запас один вчерашний «апельсин»! Сослагательное наклонение продолжало шутить с девочкой свои злые шутки, и ничего не оставалось, как мучиться воспоминаниями о вчерашнем обеде под противное урчание собственного желудка.       Ива на своей памяти ещё никогда не испытывала настоящего голода, и теперь (по началу даже с интересом) прислушивалась к поведению организма. Сперва то чувство, что поселилось у неё в желудке, просто исподволь навевало мысли о еде, но по мере того, как девочка и орнит медленно продвигались меж арочных холмов, ощущение это становилось всё сильнее и постепенно вытеснило из головы остальные думы. Противное урчание внутри требовало немедленно принять пищу, но Ива продолжала упорно бороться с собственным эгоизмом и изнеженностью тела. Гордость не позволяла ей превратиться в капризную мелюзгу, в птенца с требовательно разинутым ртом. Тем более что орнит вскоре совсем обессилел и упал, споткнувшись о какую-то злополучную кочку. Ива подбежала к нему, но тот уже сам сделал несколько ковыляющих, неимоверно тяжёлых шагов до ближайшего деревца. Расположившись под ним на отдых, степняк стал высматривать что-то в густой кроне. Ива проследила за его взглядом, но так и не поняла, что он там ищет. Наконец, орнит поднялся во весь свой немалый рост, схватился за какую-то ветку и с видимым усилием отломал её от дерева.       Довольно длинный тонкий сук на одном из своих концов раздваивался наподобие корявой рогатки. Ива по-прежнему смотрела на неё непонимающим взглядом, и только когда степняк очистил палку от листвы, догадалась, что это будет костыль.       Иве вдруг стало страшно. То, что они не пройдут в этот день и нескольких километров, было, конечно, очевидным, неприятным обстоятельством, но теперь это показалось ей сущим пустяком в сравнении с другой бедой. Гораздо больше её пугала незавидная перспектива остаться в этом неведомом, враждебном мире без попечительства степняка, если тот вздумает умереть, к примеру, от заражения крови. В том, что это возможно, девочка не сомневалась. И на этот раз уговорить орнита не умирать уже не удастся, потому что пожирающая организм инфекция неразумна и не внемлет никаким жалким увещеваниям.       Орнит, тяжело, неумело опираясь на костыль, опять побрёл куда-то. Ива могла лишь подивиться его упорству и воле, а потому, забыв о голоде, грустно побрела следом.       — Степняк! — позвала она спустя какое-то время, — Может, это… Тебе отлежаться денёк-другой, а?       Потеря времени теперь уже не казалась Иве чем-то страшным и неприемлемым. Для того, чтобы орнит и дальше заботился о ней, необходимо было позаботиться о нём самом. Тем более что девочка всё равно не знала, куда они держат путь.       Степняк остановил своё неуклюжее движение, покачнулся и освободил подмышку из объятий деревянной рогатины. Подошедшая в тот момент Ива заметила кровь. Костыль содрал пластыри, растревожил не до конца зажившие раны. Орнит бессильно опустился на землю в том месте, где и стоял. Импровизированный костыль он отбросил подальше, явно не собираясь подвергать себя дальнейшей пытке.       Ива некоторое время дёргалась туда-сюда, не зная, к какому полезному делу приложить остатки сил. Так ничего и не придумав, она села неподалёку от степняка, подложив вместо подстилки сплетённое им полотно.       Ощущая наряду с голодом сильную неловкость, Ива старалась не смотреть на орнита: успокаивала себя тем, что от её сострадательно-виноватых взглядов ему легче не станет. Вместо этого девочка огляделась.       Арочные холмы тут были высоки. Если их предшественники казались лишь семи-восьми метровыми пригорками, то здешние возвышенности девочка смело назвала бы почти-горами. Множество мелких и крупных крылатых созданий носились меж витых арок всех возможных оттенков рыжего и бурого цветов. Стайки неразумных летунов то взмывали в небо, то усаживались на какой-нибудь изогнутой вершине и непрестанно оглашали горную страну громкими криками, пронзительным щебетанием и свистами на все лады.       Ива невольно заслушалась, и долгое время голоса местных птах полностью владели её вниманием, но даже они не могли заглушить мерный и более привычный девочке звук работающих моторов, который вдруг послышался откуда-то сзади и сбоку. Она быстро оглянулась в ту сторону, но не увидела ничего необычного. Скорее всего, машина двигалась медленно, и холмы пока что скрывали её.       Ива обернулась к орниту, но пока взгляд её перемещался к нему, она успела заметить вдалеке две еле различимых фигурки: человека и горного орнита, скрывшиеся за выступом холма. В том, что это была её сестра Лия с горцем Эхткаром, она не сомневалась, и потому, подскочив с места, хотела было закричать и замахать руками, но степняк отчего-то не дал ей этого сделать. Не вставая на ноги, он стремительно метнулся к девочке и привычным уже движением зажал ей рот ладонью. Ива негодующе глянула на него: зачем он это делает, почему не желает её встречи с сестрой?! Однако звук мотора приближался, становясь всё явственнее, и теперь Иве стали понятны мотивы немого друга.       На машине, скорее всего, разъезжали белые орниты, коварные слуги «Злых Богов». Возможно, это был именно тот отряд, который девочка и степняк видели вчера днём. Иве стало не по себе. У степняка явно были основания опасаться этих милитаристов. Становилось понятным то, зачем он остановил Иву, не дав окликнуть сестру, за которую она так волновалась. Ведь тогда в опасности оказались бы они обе. Нет, он молодец, всё-таки молодец! Ива дала себе слово никогда больше в нём не сомневаться. И тут степняк резко и грубо толкнул её, жестом направляя в сторону того самого холма, за которым несколько секунд назад скрылись Лия и Эхткар.       Бежать? Ну конечно же! Если Ива сейчас без лишнего шума добежит до того холма, то сразу же сможет и спастись от напасти, и встретиться, наконец, с сестрой. Отлично, чудесно, классно придумано!!!       Ива думала об этом уже на бегу, по пути к возвышенности, так милостиво дававшей ей шанс на спасение, как вдруг внезапная мысль остановила её быстрый и лёгкий бег, остудила всю нечаянно возникшую радость.       Стоп! А степняк?       Вспомнив вооружение белых орнитов и полностью уверенная в том, что именно они изувечили её пернатого друга, Ива поняла, что так просто уйти отсюда ей не удастся. Степняк бескрыл и изранен, он даже просто идти уже не в состоянии. В своё время у него не было ровным счётом никаких оснований возиться с глупой маленькой «Богиней», заботиться о ней и даже рисковать жизнью, и всё же он пожалел её и был рядом как раз в тот момент, когда Ива остро в этом нуждалась.       С новой силой взвывшая совесть заставила её сделать робкий шаг назад. Она не понимала, чем сможет помочь степняку в этот опасный для них обоих момент, но и бросить его была не в состоянии.       Степняк злился, продолжая ожесточённо махать рукой для того, чтобы прогнать упрямую девчонку. И та, послушная этому жесту, вновь побежала прочь, но остановилась, не сделав и семи шагов.       Злобно оскалившись, чёрный орнит подобрал свой злополучный костыль и из последних сил заковылял куда-то в сторону, противоположную той, где должна была скрыться Ива. Наверное, хотел показать, что не стоит за него бояться, и он выкрутится как-нибудь сам. Он сделал четыре неуклюжих шага, а на пятом упал. Попытался встать, но это не дало результатов. В тот момент Ива поняла, что никакие угрозы со стороны кого бы то ни было не заставят её бросить степняка одного в этом жестоком мире. Хотели они того или нет, но он сейчас сильно нуждался в помощи, да хотя бы просто в поддержке. В конце концов, что с того, что она не встретится с сестрой прямо сейчас? Главное, Лийка жива, и у неё есть толковый провожатый, с которым — даст Бог — она не попадётся в лапы белых. А у степняка никого нет. Только Ива.       Она вновь сделала несколько шагов к нему, а потом, не оглядываясь, побежала.       — Не боись, как-нибудь прорвёмся! — сказала она с наигранной бодростью в голосе, подойдя к степняку и поймав на себе его обречённый взгляд.       К тому моменту, когда передний край платформы показался из-за ломаного склона холма, Ива помогла степняку подняться, и оба они в напряжённом молчании ожидали, что будет. Девочке пришло в голову, что ей, как «Богине», следует вести себя с достоинством, не показывая свою истинную суть слабой растерянной девочки, попавшей в незнакомый, чуждый мир.       Машина, как того и следовало ожидать, была точь-в-точь такой, какую им уже приходилось видеть сутки назад. Очевидно, тот же отряд возвращался из рейда. За первой платформой появились ещё три.       Караван остановился метрах в пятидесяти от девочки и степняка. Сидевший в первой из машин орнит с золотыми погонами на плечах сошёл с платформы и решительно двинулся к ним. Оружия он не вскидывал и вёл себя вполне дружелюбно. Ива понимала, что внешность и поведение чужака могут оказаться обманчивыми и сыграть с ней злую шутку, но обаяние «генерала», как тут же окрестила его про себя девочка, было просто колоссальным.       Весь сияя золочёными знаками отличия на плечах, груди, поясе и запястьях, командир белых орнитов казался подлинным образцом военного изящества, если таковое можно себе представить. Чеканить шаг наподобие человеческих солдат у него не получалось, и всё равно походка, уверенная и ровная, вкупе с блестящей выправкой смотрелись весьма красиво. Небесного цвета глаза блеснули интересом и почтением. Он приложил руку к виску в воинском приветствии и на удивление понятно заговорил, обращаясь к Иве.       — Здравия желаю, Богиня! — в словах его порой проскальзывали не вполне уместные щебечущие нотки, но в целом говорил он хорошо, приятно для слуха. — Разрешите отрекомендовать себя: Икхел-Ки, командующий разведбатальоном северо-западного гарнизона объединённых войск Кварцевой Долины, — он замолчал, а потом добавил, склонившись перед Ивой и произнося слова со всем почтением, на какое был способен. — Могу ли я узнать твоё имя?       Галантный военный сильно смущал девочку, но она, хоть и с трудом, всё же взяла себя в руки. Нет, не на ту напал, красавчик, хоть и трудно заподозрить тебя в подвохе. Ангел он или злодей, но идти у него на поводу совсем не хотелось.       — Ива, — девочка гордо приподняла голову.       — Огромная честь для меня, Богиня Ива, познакомиться с тобой. Я не вправе вмешиваться в дела Богов, но вижу, что ты путешествуешь по этим диким, недостойным твоего внимания местам совсем одна, без транспортных средств. Твой слуга ранен и является тебе обузой, замедляя ход. Так разреши же мне предложить тебе мой транспорт.       Слова военного звучали весьма заманчиво, ничто в облике или словах «генерала» не вызывало подозрений, и всё же Ива попробовала не согласиться. Ведь после того, как белые орниты уйдут, она сможет, наверняка сможет ещё догнать Лию.       — Боюсь, уважаемый… Икхел-Ки, нам с вами не по пути.       — Прошу простить меня, Богиня. — Икхел-Ки заметно смутился, похоже, искренне. — Я не тот, кто уполномочен общаться с Богами. Если тебе угодно, я сейчас же отвезу тебя к Ит-Ки, нашей царице. Среди нас лишь она имеет право говорить с тобой.       Складная речь давалась Иве с большим трудом, но пока что всё выходило, вроде бы, вполне достойно. Вот ещё бы удачи чуть-чуть!       — Пути Богов, даже таких… юных, как я, — добавила она в надежде отвязаться от назойливого орнита, — известны только самим Богам. Поэтому не стоит вмешиваться.       — Ещё раз прости меня, Богиня. — Голос Икхела-Ки был достаточно твёрд, и всё же не мог скрыть ни к месту появившейся неловкости, — Но Великий Злой Бог жестоко покарает и меня, и моих солдат, если узнает, что мы оставили тебя здесь, совсем одну и без помощи. И никакие мольбы нам не помогут. Разумеется, Богиня, тебе нет дела до наших жалких жизней, но Великий Злой Бог всё равно пожелает познакомиться с тобой и прикажет тебя найти…       На душе у Ивы становилось всё тревожнее: время шло, Лия, возможно, уже успела далеко уйти от того места, где младшая сестра видела её мелькнувшую фигуру, а упрямый «генерал» и не думал отступать.       — А вы… не говорите ничего своему Злому Богу, — речь девочки помимо её воли становилась всё более неуверенной, она не могла справиться с интонациями, так и норовившими приобрести жалобный оттенок. Она понимала, что проигрывает эту игру, но всё же пока не сдавалась.       Белый орнит неловко отвёл глаза, но в следующий миг голос его окреп окончательно.       — Я могу ручаться за свой язык, Богиня, но не за языки своих солдат. Кто-нибудь из них наверняка проговорится.       Ива оглядела военный караван. Рядовых белых воинов было не меньше восьмидесяти.       — И всё же… оставьте меня.       Девочка сильно сомневалась, что это подействует и, конечно же, не ошиблась.       — Я вынужден вновь просить у тебя прощения, Богиня, но долг службы требует от меня сейчас же доставить тебя в Храм Великого Злого Бога в Кварцевой Долине.       С этими словами он жестом подозвал к себе дюжину солдат. Те встали по обе стороны от Ивы и степняка, образовав нечто вроде конвоя. Девочка некстати вспомнила санитаров из Центра психологической реабилитации, и с обречённым сожалением поняла, что и на этот раз не сможет сопротивляться.       Вероломный «генерал» гостеприимно указал ей на самую первую из машин и добавил, как теперь казалось, лживым голосом.       — Маленькой Богине не пристало и шагу ступать без сопровождения и охраны. Прошу тебя, сделай милость.       Ива бросила на него полный презрения взгляд и гордо прошла до указанной гравитационной платформы.       — Желаешь ли ты, Богиня Ива, чтобы твой чёрный слуга по-прежнему следовал за тобой или остался здесь?       Говоря о «чёрном слуге», Икхел-Ки не скрывал своей неприязни к нему и всему степному племени. По интонациям голоса становилось понятным, куда он клонит. Но Ива не собиралась плясать под его дудку.       — Он поедет с нами, — грубо отрезала она и больше ничего не добавила.       Ива изо всех сил надеялась, что поступает правильно, беря степняка с собой в логово белых милитаристов и их загадочного Злого Бога. Но, во-первых, ей совсем не хотелось ехать в Кварцевую Долину в одиночку, а во-вторых, казалось, что в данной ситуации ей и степняку всё же лучше держаться вместе. Да что там говорить, компания степняка в последнее время стала нужна ей едва ли не больше, чем потребность в воздухе. Девочка и на миг не желала оставаться без его попечительства.       Ещё хотелось верить, что до самого места назначения к ней не станут больше приставать, принуждая произносить все эти дурацкие высокопарные фразы «маленькой Злой Богини».       В этом, на своё счастье, Ива оказалась права. Больше Икхел-Ки к ней не обращался. В сопровождении вооружённой «охраны» она взошла на платформу, уселась на почётную скамью рядом с «генералом», строго проследила за тем, чтобы степняк успел доковылять до машины, под брезгливо-неодобрительные взгляды командующего усадила друга рядом и лишь тогда позволила себе немного расслабиться. Самую малость. Похоже, её ожидали совсем не книжные приключения…