Орнитария

      Лия и Эхткар не стали рисковать. Опасаясь быть обнаруженными, они не решились следить за непрошенными гостями из Кварцевой Долины, а просто двинулись в ранее избранном направлении к деревне Лок-Кех. Надеялись, что смогут найти там Иву или, по крайней мере, попросить о помощи в её поисках.       Уже почти стемнело, когда в диких Горах стали появляться первые признаки разумной жизни. То тут, то там на пути попадались не просто плодовые рощи, а самые настоящие сады, ухоженные и непреодолимо манящие своей тихой, уютной красотой. Кое-где Эхткар находил силки, пустые или с попавшей в них дичью. Оставалось надеяться, что здесь «Богиню» и её проводника примут более дружелюбно, чем в Степи.       По счастливому стечению обстоятельств первыми их заметили дети, заигравшиеся меж скалистых арок и улетевшие довольно далеко от своих домов. Появление незнакомого орнита в сопровождении невиданного бескрылого и беспёрого существа, о существовании которого маленькие горцы знали только понаслышке, сильно удивило их. Крылатые дети остановили свои шумные игры.       Эхткар что-то проклекотал им на горском наречии, и те решились подлететь ближе. Их было шестеро, отличались они друг от друга как ростом, так и оттенками более светлого, чем у взрослых, оперения. Но у всех одинаково ярко горели любопытством рыжие огоньки глаз. Наверняка их учили, что доверчивость может стоить жизни, но крылатые мальчишки, по всей видимости, напрочь забыли об этом. Благо пришельцы не собирались использовать их легкомыслие во зло.       Один из мальчиков, самый высокий и, судя по всему, старший в стайке, опустившись на землю метрах в двадцати от Лии и Эхткара, недоверчиво покосился на них и осторожно подковылял ближе. Двое самых смелых его товарищей отважно последовали примеру вожака.       — Ты вожак? — обратился Эхткар к старшему мальчику, когда тот приблизился к нему на расстояние четырёх вытянутых рук. — Как твоё имя?       — Аркхак, — отозвался юный горец, — теперь ты скажи, кто ты есть? И кто это… с тобой?       — Я Эхткар из селения Ар-Хатк, что в полутора днях перелёта к северо-востоку отсюда, — невозмутимо откликнулся Эхткар. — Та, что со мной, сама о себе расскажет.       Лия немного опешила, когда несколько пар огненно-рыжих глаз выжидающе вперили в неё свои любопытные взгляды. Резко выдохнув и собравшись с мыслями, она произнесла тихо, но очень чётко.       — Я Лия из мира людей, которых вы зовёте Богами.       Ребятишки, конечно же, подозревали нечто подобное, но всё равно стояли теперь в немом изумлении и нерешительности. Никто из них доселе не встречался с Богами, а если кому и довелось видеть их шесть лет назад, то по своему малолетству они их не запомнили. Боги были для них не более чем сказкой. Правда, довольно страшной.       Аркхак, долго изучавший пришелицу взглядом, наконец, проклекотал, стараясь держаться мужественно и достойно.       — Ты — Злая Богиня? — фраза получилась довольно смущённой и даже немного испуганной. Лия про себя посочувствовала мальчишке, но виду не подала.       — Я похожа на Злую Богиню? — спросила она, делая акцент на том нелестном эпитете, которым наделили орниты всех людей, не зная, конечно же, что в своё время имели дело далеко не с самыми лучшими из них.       — Нет, — машинально покачал головой маленький вожак, вкладывая в одно это слово всю свою детскую непосредственность и неумение лгать. Очевидно, что Лия и в самом деле не производила впечатления злобного монстра, образ которого сложился в воображении детей благодаря рассказам взрослых.       По глазам Аркхака было видно, что он, хоть и мал, но вовсе не глуп. А это значило, что в любой момент его могли одолеть сомнения насчёт истинной природы «Богини Лии». Наверное поэтому Эхткар, перехватив инициативу, решил действовать, не тратя времени.       — Это Добрая Богиня. Она не причинит зла ни вам, ни другим орнитам. Она лишь ищет помощи в вашей деревне. Отведите нас к вожаку селения.       Аркхак, повинуясь уверенному тону взрослого, кивнул и в несколько прыжков и взмахов крыльями ловко поднялся в воздух. Его стайка последовала за своим предводителем. За ними полетел и Эхткар. Лии тоже очень захотелось взлететь, но пришлось, как и всегда, бежать по земле. И вскоре за распадком меж двух очередных возвышенностей показалась деревня Лок-Кех.       Дома, или как называли их орниты, гнёзда, были здесь двух видов. Одни представляли собой дыры в скалах. Другие, округлые, словно осиные домики, лепились меж скальных выступов и арок, состоя из скрепленных глиной толстых и тонких древесных ветвей. Все они находились не менее чем в тридцати метрах над землёй и вид имели довольно уютный. Лия даже сказала бы, что в их расположении относительно скальных рельефов и друг друга была какая-то ассиметричная гармония.       Сейчас навскидку можно было бы сказать, что в деревне обитает около двухсот орнитов. Это если учесть, что жилищ здесь было около пяти десятков, а средняя горская семья обычно состояла из трёх-четырёх особей. Пятеро — крайне редко. Горцы, если изученные Лией данные верны до сих пор, предпочитали жить маленькими семьями: мать, отец и дети. Крепость межсемейных отношений поддерживалась тесным соседством и общими работами на благо всего селения.       Деревня была небольшой. Большие насчитывали до полутысячи жителей.       Но и эти двести медно-бурых летунов представляли сейчас для Лии определённую опасность. Хорошо, если они поверят ей и Эхткару. А если окажутся несговорчивыми? Особой жестокости исследовательница от них не ждала, но мысли о возможном пленении так и крутились в её голове, пока она бежала вслед за Эхткаром и стайкой крылатых мальчишек.       Наверное, она слишком усердно думала о неприятностях, потому что через несколько секунд они материализовались в виде стаи из десяти дозорных, спикировавших откуда-то со скал. Впрочем, появление дозора было вполне закономерным: любой народ, любое племя имело право на защиту своих границ, особенно вдали от остальных дружественных поселений и через каких-то шесть лет после нашествия Злых Богов.       — На землю! — раздался грозный голос из поднебесья. Лия, и без того шагавшая по земле, остановилась, запрокинув голову и глядя, как медно-бурые фигуры, с каждым мгновением увеличиваясь, быстро опускаются на скалистую твердь. За ними приземлились Эхткар и крылатые дети.       Предводитель патруля, уже немолодой горец с сединой в поредевшей гриве, заклекотал, обращаясь к Эхткару и провинившемуся Аркхаку. Мальчик смущённо молчал, опустив глаза и обернув хвост вокруг тела, что означало полное повиновение и покорность судьбе. Эхткар тоже заметно нервничал, но не дал заговорить себя.       Орниты общались то на своём горском наречии, то по-русски, поэтому Лия с трудом поняла лишь общий смысл их разговора. Как того и следовало ожидать, Эхткар долго и упорно пытался объяснить вожаку дозора, по какой такой причине он прилетел в Лок-Кех, да ещё привёл с собой Богиню. Местные не верили в доброту его намерений, и уж тем более в положительные качества пришедшей с ним девушки.       Меж тем крылатые воины плотным кольцом окружили пришельцев, и Лия всем своим существом, даже не глядя в их сторону, ощущала на себе их недоверие и враждебность.       Эхткару, наверное, было ещё тяжелее, но через какое-то время ему удалось о чём-то договориться с селянами. Потому что, ничего не объясняя, в плотном медно-буром кольце их порознь повели в сторону деревни.       Над ними парили десятки крылатых фигур: многие, особенно женщины и дети, тут же разлетались по гнёздам; другие спускались на землю поодаль и с опаской провожали пленённую «Богиню» заинтересованными рыжеглазыми взглядами. Быстро темнело, глаза горцев загорались всё ярче, словно искры в раздуваемом костре.       Подведя незваных гостей к подножию отвесной скалы, отряд остановился. Вожак бросил что-то своим подчинённым и стрелой взмыл вверх, скрывшись в самом высоком «доме».       Лии так и не дали поговорить с Эхткаром, и ей оставалось надеяться лишь на свою догадливость. Очевидно, вожак патруля полетел с докладом к предводителю всей стаи. И подтверждения этому долго ждать не пришлось. Вскоре старый горец вернулся, но уже в компании ещё троих орнитов. Один из них выделялся чем-то вроде резной костяной короны на голове. Судя по всему, это и был вожак селения. Не старый и не молодой, он вообще не мог похвастаться ничем, кроме короны. Ростом особо не вышел, статью тоже. Но взгляд — Лия про себя отдала ему должное — был по истине царским: спокойным, умным и проницательным. Двое других орнитов, помоложе и покрепче, были то ли сыновьями, то ли телохранителями.       Приблизившись к Лие и дождавшись, когда дозорные расступятся перед ним, орнит с короной на голове несколько секунд сверлил девушку пристальным, проникающим в душу взглядом. Лия не очень-то любила, чтобы на неё так смотрели, но взор орнита не показался ей враждебным. Не было в нём ни зла, ни агрессии, ни хитрости. Только мудрость, за которую он, очевидно, и был удостоен своей короны.       — На своём веку, — начал он тихо и неторопливо, но так, что вся деревня в тот момент, казалось, обратилась в слух, — я не встречал ни одного доброго Бога, кроме той, что создала этот мир. Однако в тебе, Богиня, зла я не вижу.       Лия уже хотела вздохнуть с облегчением, но коронованный горец тут же продолжил:       — Правда, Боги успели доказать нам своё коварство, и потому ни я, ни кто-либо другой в Орнитарии не вправе так слепо доверять своим ощущениям, которые могут быть и обманчивыми. Посему и ты, Богиня, и твой спутник Эхткар, останетесь в Лок-Кех до той поры, пока вожаки всех селений в Арочных Горах не решат вашу участь. Не обессудьте.       — Прости, вожак, — Лия понимала, что избежать плена ей всё равно не удастся, однако молчать о своей беде не могла, — но я не могу быть у тебя в заточении. Никак! Здесь, в этих горах, потерялась моя младшая сестра. Она тут ничего не знает и потому может находиться в большой опасности. Я и мой друг Эхткар ищем её, и это единственная причина, по которой мы пришли в Лок-Кех.       — Есть и ещё одна причина, вожак, — неожиданно подал голос Эхткар. — По пути сюда мы узнали кое-что важное и хотели бы поговорить с тобой об этом. Мы всё тебе расскажем. И если ты не можешь отпустить нас, то, по крайней мере, пошли разведчиков. Будь уверен: они подтвердят все мои слова, а заодно, быть может, найдут и маленькую Богиню.       — Будь по-твоему, Эхткар, — согласился вожак. — Сейчас ты полетишь со мной и расскажешь то, что обещал. Богиня не будет обижена. Более того, уже на рассвете патрули прочешут окрестные горы в поисках её сестры. За мной!       Вожак и те двое, что прибыли с ним, взмыли в прохладный сумеречный воздух. Эхткар, обнадёживающе глянув на Лию, повторил их путь.       Девушка ответила ему натянутой улыбкой, а затем огляделась. Темнело. Над Горами уже поднялась луна в ореоле своего радужного жемчужного сияния. Многие из тех, кто наблюдал их разговор с вожаком, давно разлетелись по своим высоким гнёздам. Да и те, кто ещё оставался внизу, явно вскоре собирались последовать примеру первых.       Предводитель патруля велел своим подчинённым соорудить для «Богини» гнездо прямо здесь, на земле, так как та не умела летать и путь в уже существующие гнёзда был для неё закрыт.       Орниты возились довольно долго, и Лия в ожидании успела продрогнуть от ночной прохлады. Прошел уже, наверное, целый час, а Эхткар всё не возвращался. Девушка, заскучав окончательно, решила помочь крылатым строителям в их нелёгком деле. Правда, толку от неё оказалось мало, зато время полетело гораздо быстрее, да и ночной воздух, казалось, потеплел от её бестолковой, но бурной деятельности.       Гнездо для «Богини» вышло совсем небольшим — в нём можно было разве что спать, как в одноместной палатке — но уставшая за день Лия порадовалась и этому. Она забралась в гнездо, сплетённое из гибких древесных веток и травяных стеблей, улеглась на подстилку из широких мясистых листьев, укрылась прихваченным с места разрушения МИБа одеялом и попыталась не заснуть.       Нащупав в кармане на груди мягкий шарик, девушка вынула его и, положив на ладонь, печально посмотрела на непрозрачный кусочек чудо-полимера. Невозможность поговорить с кем-то из своего мира угнетала Лию, и потому, тяжело вздохнув, она в каком-то неосознанном порыве прижала ладонь с хранилищем разума ко лбу и чуть ли не взмолилась:       — Леку, ну как же вас услышать, а?!       Сумел бы Лукаш чем-то реально помочь или нет, но уже хотя бы болтовнёй своей теперь сильно поднял бы Лие настроение.       Однако приходилось довольствоваться лишь приятным теплом у лба…       — А… — Лия, которая до того пребывала в унынии, встрепенулась. Ей показалось, что она выронила безголосое вместилище Леку, и то, наверное, теперь затерялось где-то в её неказистой постели.       «Вот уж неловкая ситуация», — усмехнулась она про себя, но только начала возиться в поисках пропажи, как ощутила новую волну тепла над переносицей и услышала странную, будто бы не свою мысль в голове:       «Да, неловко, очень неловко вышло, синьорита Лия».