Орнитария

      Первый из вожаков, призванный для участия в суде над «Богиней», прилетел со своей свитой уже к вечеру. Лия не запомнила имени, хотя Эхткар и называл его. При более благоприятных обстоятельствах она с удовольствием выучила бы все местные названия и имена, но в данной ситуации её волновало совсем другое.       Беспокойство о сестре нарастало с каждым часом, время растягивалось, словно бесконечная нанорезина, и состояние исследовательницы всё больше напоминало психоз. Лишь огромными усилиями воли она удерживалась от излишних эмоций: нужно было во что бы то ни стало сохранять спокойствие. Орниты должны ей поверить, а нервы, если она с ними не справится, могут погубить все их с Эхткаром планы.       Необычное соседство Леку странным образом поддерживало её. Ощущение того, что кто-то целиком и полностью на твоей стороне, но при этом от него ничего не скроешь, здорово подстёгивало собственную силу воли и желание держаться до конца.       Вновь прибывший вожак оказался совсем молодым — наверное, немногим старше Эхткара. Хорошо это или плохо, Лия не знала. Если его выбрали вожаком, стало быть, он мудр не по годам, и в чём-либо убедить его будет так же нелегко, как и всех остальных.       Однако вождь неожиданно пошёл на контакт первым. Это было уже почти что ночью.       — Здравствуй, Богиня, — сказал он, приблизившись к Лии во главе отряда из десяти пернатых молодцов, будто специально подобранных по росту и более чем крепкому для горцев телосложению, особенно внушительному в наступившей темноте, — Я Эктех из От-Хора. И хоть мне не должно говорить с тобой до прибытия всех остальных вожаков, но я всё же хочу узнать о тебе чуть больше других.       — Спрашивай о чём угодно, вожак. У меня здесь ни от кого нет тайн.       Лия пыталась не напрягаться при разговоре, но волнение всё равно вырывалось наружу. Неспособность держать себя в руках раздражала ещё сильнее, и непростое положение с каждой секундой всё больше напоминало замкнутый круг.       — У Богов всегда есть тайны, — сверкнул глазами Эктех. — Что так тревожит тебя? Не собственное ли лукавство?       — Скажи мне, вожак, — Лия нервно усмехнулась и внимательно посмотрела в рыжие искры его глаз, — есть ли у тебя кто-то особенно дорогой, возможно, единственный, за чью судьбу ты в ответе целиком и полностью? Ребёнок, младший брат или сестра?       — Зачем тебе это знать? — голос молодого вождя стал недоверчивым, вероятно, он подумал, что Лия пытается вызнать его слабые места и потом воспользоваться этим в своих гнусных целях. Чтобы не отпугнуть его совсем, девушка не решилась настаивать на ответе, а просто продолжила:       — Так вот скажи мне, если бы этот кто-то, маленький и слабый, потерялся бы, скажем, в мире Богов, средь тысяч опасностей, ничего не зная о местных законах и не ведая, кому доверять, а кого сторониться? Ты бы не волновался?       — Ты имеешь в виду свою сестру, Богиня? — горец, кажется, успокоился; недоверие постепенно покидало его. — О ней твои печали?       — Ты умён, вожак, сам должен понимать.       Орнит некоторое время молчал, о чём-то задумавшись или что-то вспоминая. Потом сказал.       — Когда-то я, как и большинство горцев, потерял почти всю родню и множество друзей. Так что мне вполне понятно, о чём ты говоришь, Богиня. Но и ты пойми нас: мы уже лишились слишком многого по вине Злых Богов и не хотим, чтобы это повторилось.       — Один из тех, кто убивал и калечил вас шесть лет назад, всё это время жил и продолжает жить в вашем мире, — ответила Лия в тон орниту, — вероятнее всего, в Кварцевой Долине. Судя по тому, что мы с Эхткаром видели по дороге сюда, белые орниты готовятся к войне. Степняки чувствуют это и тоже собираются вместе, наверное, чтобы дать им решительный отпор. И я боюсь, что всем вам вновь придётся воевать и терять всё самое дорогое, что успели сохранить или нажить заново. Вожак, поверь, все вы не там ищете врагов. Я — не Злая Богиня.       — То, о чём ты говоришь, похоже на правду, — Эктех опустил взгляд, и Лия перестала видеть две уже почти дружеские, золотисто-огненные искорки. — И от правды этой мне становится не по себе…       Лия прекрасно понимала степень той опасности, в которой вновь оказался этот несчастный мир, но всё же поспешила успокоить вожака.       — Эктех… Я правильно произношу, да? — горец кивнул и снова поднял на неё глаза. — Вы предупреждены, а значит, не совсем беззащитны. Прошу, направьте все силы своих умов на то, чтобы разгадать планы Кварцевой Долины и придумать, как дать ей отпор. Я уже не прошу отпустить меня — знаю: вы этого всё равно не сделаете. Но… Я готова умолять хоть на коленях: помогите мне найти сестру! Разве мало я принесла вам пользы, чтобы заслужить хоть такую незначительную милость?!       — Я буду говорить об этом с вождями, Богиня…       Эктех попрощался и улетел в окружении своей свиты. Кажется, он поверил словам Лии, но будет ли его голос значить хоть что-то среди других?       Эхткар, всё это время стоявший в стороне, подковылял к девушке.       — Ты хорошо говорила, — заметил он. — И если ты найдёшь столь же мудрые, проникающие в душу слова для других вожаков, то сможешь убедить их в чём угодно.       Лия устало вздохнула.       — Главное, не наговорить слишком много.       — Да, мера ни в чём не бывает лишней.       — Это слова Великой Доброй Богини? — Лия больше не могла думать о проблемах и потому решила сменить тему.       — Это мои слова.       — Смотри не возгордись, — усмехнулась девушка, но потом добавила более серьёзно. — А если по правде, Эхткар, то тебя ждёт большое будущее. Уж поверь словам «Богини».       Горец улыбнулся, но через миг стал задумчивым. Вряд ли он сейчас мечтал о грядущих удачах. Он был слишком умён, чтоб хотя бы в общих чертах не видеть тех страшных событий, которые ожидали народ Орнитарии, должно быть, совсем скоро.

***

      От волнения девочка едва не выронила ключ. Из дрогнувшей руки посыпались на пол семечки-орешки, но Ива о них уже не думала. Икхел-Ки! Он всё-таки хочет помочь им с Орхотом, а все обидные слова сказаны были только для отвода глаз!       Ива, припрятав в карман остатки угощения, взяла маленький ключик за крохотную головку и попыталась вставить его в скважину замка.       Свет в камере был достаточно тусклым, но его вполне хватало для того, чтобы не промахнуться. Ива очень боялась, что металлический скрежет привлечёт внимание охраны, и потому осторожничала, стараясь делать всё не торопясь. Сердце при этом стучало бешено, и чёткие движения давались ей с большим трудом.       Наконец, ключик попал в отверстие замочной скважины, совсем простой, давно забытый на Земле механизм пришёл в движение, и дверь, скрипнув, как показалось Иве, убийственно громко, сама собой приоткрылась на пару-тройку миллиметров.       Не смея даже дышать, Ива тихонько толкнула её наружу. Звук был не столь уж и громок, но всё равно пугал. Девочка даже зажмурилась, словно это могло чем-то помочь. Снова открыв глаза, она обнаружила, что между дверью и косяком уже достаточно большой зазор, чтобы её худенькая фигурка могла в него протиснуться.       Поэтому беглянка, подхватив с пола своё любимое травяное одеяло и часто оглядываясь, поспешила к камере степняка.       — Орхот! — зашептала она, найдя нужную камеру. — Посмотри, что у меня есть. Это ключ! Икхел-Ки незаметно подсунул мне его!       Орнит, казалось, уже давно был в курсе дела и стоял у двери в ожидании, когда же Ива наконец отопрёт и её.       — Сейчас… — девочка вновь засуетилась. Мысль о том, что в любой момент в тюремный блок может кто-нибудь зайти и окончательно лишить их всякой надежды на освобождение, туманила взгляд, заставляла руки неметь, а тело — вздрагивать при любом шорохе, мнимом или реальном.       У неё уже стало темнеть в глазах, когда и этот замок всё же поддался, выпустив пернатого узника на свободу. На свободу ли? Что им теперь-то делать? Как покинуть этот громадный, висящий в воздухе муравейник? Или, скорее, осиное гнездо!       — Что теперь, Орхот? — не в силах справиться с нервами, она на секунду прижалась к его плечу.       Степняк, мимолётно потрепав её по волосам, легонько отстранил Иву и почти неслышно подкрался к общей двери тюремного блока. Долго к чему-то прислушивался, приложившись к ней ухом, затем для чего-то пару раз несильно постучал по дверному полотну. Металл двери гулко отозвался на его стук.       Несколько секунд прошли в сжимающей сердце тишине, а потом снаружи послышались шаги, скрежет ключа в замке и негромкий лязг потревоженных петель. Орхот притаился. Иве захотелось стать приведением и пройти сквозь стену, спрятаться в её толще, но пришлось лишь прижаться к ней до боли в лопатках.       Тяжёлая металлическая дверь приоткрылась, в образовавшемся проёме показался силуэт знакомого уже охранника. Но едва тот шагнул за порог тюрьмы, как огромная когтистая рука схватила его за горло, не дав даже пикнуть. Вторая крепко зажала верхние конечности вместе с оружием, похожим на лёгкий тонкий автомат. Секунда — и из перерезанного горла охранника хлынула кровь. Сам он пару раз дёрнулся, но тут же обмяк. Орхот отволок тело в дальний угол тюрьмы, забрал у трупа оружие и ключи.       Ива, сама не своя от страха, схватила степняка за предплечье. Ладони его были в чужой крови, и преодолеть брезгливость у девочки вышло с трудом. Оба они тихонько скользнули за пределы узилища. Поблизости, к счастью, никого не было, но надеяться на столь невероятное везение и дальше не приходилось.       Стараясь не шуметь, Ива заперла дверь тюрьмы, а связку с ключами повесила в специальную нишу возле косяка. Проходящие мимо слуги Великого Злого Бога как можно дольше не должны были догадываться о побеге пленников.       Маленький автомат белого охранника довольно смешно смотрелся в больших чёрных ручищах степняка, и Ива сильно сомневалась в том, что тот сможет им при случае воспользоваться. Даже просто в силу несоответствия размеров пальца и курка. Иве это оружие по своим габаритам подходило больше, и Орхот без раздумий вручил его ей. Девочка понимала, что всё равно не сможет им воспользоваться — в отличие от степняка, убивать она не умела. Разве что припугнуть. Это хоть и мало, но всё же успокоило её. Оставалось понять, куда податься.       На их невероятную, даже неправдоподобную удачу (да и удачу ли, на самом деле?), раздумывать пришлось недолго. Из-за угла слева появился Икхел-Ки, и молча, кивком головы, позвал за собой. Ничего другого, кроме как довериться ему, Иве и Орхоту не оставалось. Стараясь не шуметь, двое беглецов и их пособник недлинной сетью коридоров прошли к лифту.       Велев девочке и степняку ступить на круглую площадку, Икхел-Ки привёл в действие нехитрый механизм, и лишь тогда, когда тот пришёл в движение, решился сказать несколько слов.       — Лифт спустит вас прямо под основание башни, там вы найдёте гравитационную машину. Надеюсь, Богиня, ты с ней управишься.       — Я видела, как ты ею управлял…       Платформа опустилась уже настолько, что Икхел-Ки почти скрылся из виду.       — Удачи! — только и донеслось от него.       — И тебе… — прошептала Ива, прекрасно понимая, что кричать бесполезно, да и опасно.       На душе у девочки было тревожно: и за себя, и за командира разведчиков. Но уже через несколько минут огороженная площадка лифта покинула шахту в одной из башен Храма. От свежего ночного воздуха захватило дух, и Иве на некоторое время пришлось полностью сконцентрироваться на бегстве.       Гравитационная машина, о которой говорил Икхел-Ки, стояла совсем рядом с местом, куда спустилась платформа лифта. Более того, она оказалась крытой. Их благодетель, похоже, предусмотрел всё.       Где-то невдалеке Ива мельком увидела белые фигуры караульных, но беглецы так скоро переместились из лифта в закрытый салон машины, что не успели привлечь чьего-либо внимания.       Очутившись внутри «автомобиля», Ива несколько секунд пребывала в растерянности, рассматривая незнакомые средства управления. Впрочем, всё это было устроено не так уж сложно, если, конечно, не считать того, что действовать придётся вручную, передвигая рычаги и нажимая давно устаревшие на Земле педали.       Припомнив недавние манипуляции белого орнита, Ива нажала на кнопку старта, сдвинула с места пару рычагов, и по недовольному урчанию механизма поняла, что смогла «разбудить» его, хоть, наверное, и не совсем правильно.       С места машина пока не двигалась, и девочка вновь заработала рычагами. Гравимобиль дёрнулся, подпрыгнул, совсем не напоминая то мягкое движение, что придавали ему умелые руки «генерала». Чувствуя, как покрывается по́том, Ива попробовала ещё раз, изменив последовательность действий. И на этот раз, как ни странно, всё удалось.       Машина тронулась, хоть не слишком мягко. Ива переместила дрожавшие руки на ходивший по кругу рычаг и вырулила в сторону от платформы лифта, чтобы не столкнуться с ней. Движение их было довольно неуклюжим, девочке то и дело казалось, что вот-вот она столкнёт свой транспорт с другими припаркованными машинами или собьёт кого-то из караульных, но всё обошлось. Если её виляние и было кем-то замечено, то случайные его свидетели, судя по всему, не придали этому значения: по глупости, из-за недосыпа или в силу каких-то иных причин.       Как бы то ни было, Ива, ужасно гордая собой, с ребячьим восторгом повела свой транспорт дальше, прочь от Храма. Проблема заключалась лишь в том, что она никак не могла сообразить, в какую сторону двигаться дальше.       — Орхот, ты случайно не знаешь, где здесь Арочные Горы? — не оборачиваясь к своему первому в жизни пассажиру и не отрываясь от управления, спросила девочка.       Степняк не реагировал довольно долго, наверное, и сам не знал дороги. Машина двигалась медленно, давая время оценить обстановку, и, в конце концов, орнит тронул Иву за плечо и жестом указал чуть влево от того направления, в котором они двигались теперь.       Девочка задала машине новый курс, и дальнейший их путь проходил в полной тишине, если не считать мерного ворчания механизмов где-то под лёгким корпусом гравитационного автомобиля.       Ночь в Кварцевой Долине оказалась довольно светлой. Словно земной снег, белый кварцевый песок оживлял темноту, искрясь в огнях местной цивилизации. Дорога была прямой и пустынной, и Ива старалась не сходить с её широкой ровной ленты. Очень хотелось спасть, но останавливаться на ночлег посреди вражеской территории было бы крайне легкомысленно даже для столь глупой девчонки, как она. В любой момент их бегство могли обнаружить, и тогда поимка незадачливых беглецов была бы лишь делом пары часов, не более. Вдоль всего пути виднелись какие-то постройки, назначения которых Ива не знала, но между ними и Храмом наверняка была налажена какая-то связь. И стоит Великому Злому Богу объявить бежавших пленников во вседолинный розыск…       Иву при этой мысли передёрнуло, и сонливость как рукой сняло. Нет, надо во что бы то ни стало затемно добраться до Арочных Гор. Даже в предгорьях проще будет скрыться. Да и Лия где-то там. Где-то там…       Ночь тянулась долго. Так же долго, как и белая дорога. С одной стороны, Ива благодарила за это судьбу, с другой — с каждой минутой страх и беспокойство одолевали её всё сильнее. Сколь долго Икхел-Ки сможет скрывать от своих господ побег пленников? Ох, скорее бы кончились эти проклятые ночь и дорога!       Оставалось успокаивать себя лишь тем, что, скорее всего, потерявшаяся в чужом мире девочка и бескрылый степняк не представляют для Великого Злого Бога и его пернатой жрицы ни хоть сколько-то серьёзной опасности, ни особого интереса. Может, их и искать-то не станут. Как бы хотелось на это надеяться!       Ещё хотелось поговорить. Снова, снова это отчаянное желание услышать чей-то голос вместо неуёмных воплей собственных взбудораженных нервов! И вновь тишина в ответ, тяжёлое, вынужденное молчание. Наверное, и сам Орхот не прочь был бы перекинуться с попутчицей хоть парой слов. Да не судьба. В пору выть.       Шумно выдохнув, Ива попыталась удалить из головы всякие мысли. Задача, конечно, непростая, но девочке всё же удалось с ней справиться. По крайней мере, если что-то и приходило ей на ум, то в отчётливые мысли не складывалось, так и оставаясь обрывками чувств и воспоминаний, порой совсем не относящихся к той ситуации, в которой она оказалась.       Однообразие пути так утомило Иву, что она и не заметила, как горизонт впереди справа из бархатно-чёрного превратился в густо-фиолетовый. Ночь кончалась. И лишь дороге, казалось, не было конца. Зачем она вообще нужна в мире, где не используют колёсный транспорт?! Ива с досадой хватила кулаком по приборной панели, но это, хвала небесам, никак не отразилось на движении машины.       Вокруг них по-прежнему расстилались унылые, почти плоские бугры вперемешку с уродливыми карьерами. Постройки здесь, правда, почти отсутствовали. Тут только Ива поняла, что движутся они совсем не по той дороге, по какой прибыли в Храм Великого Злого Бога. Видимо, потому и путешествие их длилось дольше. А вдруг они заблудились?!       Чтобы хоть немного унять волнение, девочка спросила орнита, не перепутал ли он чего, когда указывал ей направление?       Но тот лишь вновь указал в ту сторону, куда уходило бесконечное дорожное полотно. И Иве ничего не оставалось, как только в очередной раз положиться на его, без сомнения, гораздо более развитый ум и наверняка богатый опыт путешествий по Орнитарии.       Впрочем, долго сомневаться в его правоте не пришлось. Когда рассветные сумерки уже приобрели более светлый лиловый оттенок, дорога упёрлась-таки в низенькие холмы Предгорий.       Иве показалось, что счастливее, чем сейчас, она ещё не была. Даже несмотря на то, что, в общем-то, ни одна из проблем её не решилась: сестра так и оставалась ненайденной и, возможно, пребывающей в опасности, а уж о возвращении в родной мир и говорить не приходилось — всё же отрадно было покинуть Кварцевую Долину, этот оплот «всемогущего» нелегала и его лживых слуг!       От чего работала гравитационная машина, Ива так и не выяснила, но ход её, помимо воли девочки, замедлился, и скорость продолжала падать с каждым километром пути.       Новый день уже вступил в свои права, а коричневато-зелёные холмы вокруг выросли не меньше, чем на высоту двухэтажного дома, когда «батарейка» у их машины села окончательно.       — Приехали, — вздохнула Ива, не сумев более сдвинуть гравимобиль с места. — Дальше придётся пешком. Прямо как у нас на Земле в час пик.       Не дожидаясь того, что Орхот сможет оценить её юмор про незнакомый ему мир людей, девочка покинула салон машины. Степняк последовал её примеру, и видно было, что делает он это с большим облегчением. Орнит почти уже не хромал, но Ива решила перестраховаться и перевязать его стопу «подножными материалами», как уже делала это не раз. Орхот, казавшийся ей совершенно независимым и самостоятельным, охотно принял очередную порцию заботы из её рук. Возможно, в действительности он больше нуждался в чужом внимании, чем она думала.       Покончив с перевязкой, Ива огляделась. Она решительно не знала этих мест. Впрочем, даже если она и была здесь раньше, то вряд ли смогла бы это понять. Её географический кретинизм, как назвала бы это Лия, всегда зашкаливал. А уж здесь, в незнакомом экзотическом мире, подавно.       — Куда теперь пойдём? — спросила она Орхота, вновь ощущая себя маленьким несмышлёным ребёнком, совсем беспомощным и полностью вручающим свою жизнь и судьбу воле взрослого.       Потупив смущённый взгляд и закутавшись в плетёное одеяло, которое лишь чудом не потеряла в свете всех предыдущих событий, Ива несколько удручённо поплелась в ту сторону, куда повёл её степняк. Знакомы ли ему эти места? Или вся его уверенность зиждется лишь на том, что он не хочет пугать свою и без того растерянную попутчицу?       Впрочем, выбора у неё всё равно не было.       Всё-таки Арочные Горы были прекрасной страной, сердцем, жемчужиной всей Орнитарии.       В ярких лучах утреннего солнца всё вокруг искрилось, умытое росой. Небо было почти безоблачным, лишь редкими обрывками туч напоминая о давешней непогоде. Правда, воздух ещё не успел нагреться, и Ива плотнее закуталась в неказистый подарок степняка. В кармане осталось несколько семечек-орешков. Девочка достала их и уже поднесла ко рту, чтобы уронить в урчащий желудок хотя бы эту скромную порцию еды, но вовремя вспомнила о товарище. Делиться здесь, конечно, было нечем, и Ива в глубине души надеялась на то, что Орхот откажется от угощения в её пользу. Однако предложить была обязана. Мысленно рассмешив себя воспоминанием о мульт-обезьянке, которой предлагали поделиться с другом бананами, а та возмущалась: «А вдруг он возьмёт?!» — Ива тронула орнита за руку и протянула ему горсть с несколькими сиротски смотревшимися в ней продолговатыми семечками. Но тот на них и не взглянул. Всё его внимание было обращено к неприметной, сильно заросшей кустами каменной арке. Что он мог там увидеть? Какую-нибудь очередную четвероногую курицу? Если так, то Ива, наверное, и от сырой дичи теперь не отказалась бы. Однако действия степняка совсем не походили на охоту. Он не старался ступать бесшумно, замирая каждый раз после очередного осторожного шага. Вместо этого Орхот просто свернул с тропы в сторону заросшей арки.       Ива, недоумённо последовавшая за ним, пригляделась. Арка и буйная растительность вокруг неё образовывали нечто вроде небольшой пещерки, способной укрыть от опасности, зноя или непогоды, наверное, лишь трёх-четырёх человек. Лучи солнечного света, пытаясь проникнуть внутрь, выхватывали из прохладной тени кусочек чего-то ярко-синего и явно не принадлежащего этому миру.       Ива могла поклясться чем угодно, что видит перед собой длинный, потрёпанный кусок атласной ткани, совсем земной и хорошо знакомой. Но откуда могла она здесь взяться? Никто из орнитов не носит одежды, а среди нелегалов, орудовавших здесь шесть лет назад, вряд ли могли оказаться любители дорогих вечерних нарядов.       Девочка и орнит уже стояли на пороге пещерки. По каменному полу и впрямь тянулась змейка синей шёлковой ткани, тянулась метра на полтора, заканчивая свой путь на большом камне, чем-то напоминавшем алтарь. Ткань не соскальзывала с камня потому, что сверху её плотно прижимала деревянная рамка с аккуратно вставленным в неё портретом довольно красивой женщины средних лет. Темноволосой и при этом синеглазой.       Ива могла бы сколь угодно гадать о том, кто эта женщина и зачем ей устроили здесь алтарь, но в следующий момент Орхот полностью развеял все её сомнения. Орнит рухнул на колени и низко склонил хохлатую голову, лицом коснувшись края синей шёлковой ткани.       — Это Алла Крутова? — припомнила Ива имя создательницы Орнитарии. — Великая Добрая Богиня?       Орхот не отреагировал на её вопрос, но и без того было совершенно ясно, что девочка не ошиблась.       — Красивая она была, — продолжила Ива размышлять вслух. — Жаль, что её убили…       Она осеклась, поняв, наконец, что сказала лишнее. Нет, не просто лишнее. Это было очередной её глупой ошибкой, но на этот раз особенно страшной. Орхот поднял на неё поражённый взгляд. В гематитовых глазах отражались одновременно и неверие, и боль. Ива подумала, что сейчас бы самое время как следует шандарахнуться головой о каменную стену или откусить свой не в меру болтливый язык. Но, к несчастью, ни то, ни другое уже не поможет. Слово, как говорится, не воробей. И отчего эта мудрая поговорка всегда приходит в голову слишком поздно, когда уже ляпнула невпопад?       Отрицать смерть Великой Доброй Богини было поздно, степняк не столь глуп, чтобы поверить в оправдания.       Девочке показалось, что она убила его одной нечаянно обронённой фразой. На самом деле, она слишком мало знала о нём, чтобы судить о его мыслях, но ведь можно было догадаться о вере во всемогущую Добрую Богиню. Много лет она не появлялась здесь, но кто сказал, что её не ждут? Ждал, наверное, и Орхот. Возможно, надеялся, что когда-нибудь она вернётся и щедрой своей рукой одарит всем тем, что было потеряно. Может, об этом как раз и молился её портрету? А Ива только что отняла даже эту, пусть и наивную, но всё-таки надежду. Вероятно, последнюю…       Девочке стало так гадко, как не было даже тогда, когда она вернулась с допроса Великого Злого Нелегала.       Ива не выдержала и заревела. Плакала она долго, дольше, чем когда-либо. Хотела остановиться, да не могла. Что она за идиотка! Глупая, никчёмная, жалкая…       Сил плакать уже не осталось. Ива, во время своей истерики присевшая на землю возле входа в пещерку, так и осталась на месте. Оборачиваться к Орхоту было совестно, да и видеть его горе совсем не хотелось. Вместо этого, едва ворочая языком, она прошептала, даже не заботясь о том, чтобы быть услышанной:       — Она умерла, но она всё видит…       Когда она всё же подняла взгляд, степняк уже смотрел на неё, присев рядом. Он не осуждал. Взгляд его, глубокий, как ночь, словно говорил: «Кто же усомнится в том, что Она всё видит?»       Взрослые всегда успокаивают детей, даже если им самим впору плакать и искать сочувствия. Тяжесть из души никуда не делась, но немного ослабла. Настолько, что позволила Иве встать и продолжить свой путь в никуда, прочь от забытого всеми святилища.