Орнитария

      Спустя некоторое время Ива решилась встать. Ей казалось, что ноги вновь подогнутся, и она не сможет уверенно на них стоять, однако на деле всё вышло вполне пристойно.       Она прошлась вдоль того небольшого затемнённого пространства, внутри которого оказалась и, с облегчением ощутив, что тело слушается, вернулась к Орхоту, чтоб осмотреть его. Хвост орнита представлял собой то, что «Богине», а тем более маленькой, лицезреть совсем не полагалось, но Ива, хоть и дрожала при виде крови и рваного мяса, решила ещё немного побыть мужественной.       Здесь, правда, нечем было ни обработать, ни перевязать раны. Однако они требовали лечения, и девочка, сколь ни колебалась, всё же сделала решительный шаг: у степнячки, которая принесла пока что помилованным пленникам еду, она выпросила лекарства и что-то, чем можно было бы сделать перевязку.       Пернатая женщина бросила на Орхота короткий сомнительный взгляд и ушла, так ничем и не дав понять, исполнит она просьбу или нет. Озадаченная Ива, так как делать было больше нечего, принялась разглядывать принесённые харчи. С угощением здесь было негусто. Судя по количеству поджаренного мяса, слегка присыпанного пряной чёрной солью, завтрак этот полагался лишь одному из пленников. Недобрый взгляд степнячки, брошенный на Орхота, ясно показывал, кого тут обделили. Но Ива, разумеется, не собиралась набивать живот в одиночку. Позабыв обо всех правилах гигиены, прививаемых с детства каждому земному ребёнку, она разорвала немытыми руками свой кусок мяса на две приблизительно равные половинки и поделилась с другом.       Отчего к ней, Злой Богине, каковой она здесь считалась, степняки отнеслись лучше, нежели к своему провинившемуся собрату, девочка не догадывалась, однако вскоре вернувшаяся степнячка принесла всё необходимое для перевязки. Теперь Иве было чем заняться вместо размышлений. Она уже сбилась со счёта, сколько раз ей приходилось быть для Орхота доктором.       Орнитарианка оставила ей нечто вроде длинной полоски змеиной кожи, пропитанной изнутри пахучей липкой массой. Ива решила, что эту странную ленту следует использовать в качестве бинта с заживляющей пропиткой. Она кое-как перевязала хвост Орхота этим своеобразным бинтом, которого едва хватило, чтобы покрыть всю раненную поверхность. Но это было всё же лучше, чем ничего.       По лицу степняка, которое, теряя нездоровую бледность, потихоньку приобретало свой обычный оттенок, было понятно, что ему становится легче. Иве даже показалось, что он уже и не помнит того, что случилось с ним не больше часа назад. Меж тем как сама девочка, хоть её и не подвергали пыткам, не верила, что сможет когда-нибудь это забыть.       Покончив с перевязкой, Ива задумалась. Итак, она снова была в плену: это становилось невыносимым. Впрочем, Орхота ей спасти удалось, и это стало большим плюсом среди всех обрушившихся на неё неудач. Отчасти они были квиты, хотя степняк спасал её не единожды. И тем не менее, Орхот спасён, по крайней мере, пока что; сама она к району возможных поисков ближе, чем когда-либо за эти сумасшедшие дни. Это тоже хорошо. А вот как обстояли дела со всем остальным?       Дальнейшая судьба Ивы и Орхота была неопределённой, о Лии она толком ничего не знала. В Орнитарии, судя по всему, вот-вот начнётся кровопролитная война с применением человеческого оружия. Это плохо.       Но что же делать в таком случае? Так ничего и не придумав, Ива вдруг ощутила, как тяжелеют веки и гудят до предела измотанные мышцы.            Лучшим решением сейчас было уснуть, не дожидаясь того момента, когда ею начнут интересоваться. Если пока что оставили в покое, то стоит воспользоваться этим, не пренебрегая ни одной свободной минуткой.       Девочка огляделась в поисках того, на чём можно было бы вздремнуть, но под тентом не было ровным счётом ничего, что могло бы хоть отчасти сойти за постель. Ничего, кроме неизменного, сплетённого Орхотом полотна. На него Ива и улеглась, спиной прижавшись к внешней мягкой стенке одной из юрт.       Иве показалось, что спала она очень долго. Но, открыв глаза, поняла, что это отнюдь не так. Вокруг было шумно и жарко, словно в разгар дня. Собственно говоря, так и было. Ива сильно вспотела. Скорее всего, именно это, вкупе с непрекращающимся гомоном стойбища, и разбудило её раньше времени.       Не имея возможности сменить одежду, Ива с новой силой загрустила о доме, где к её услугам были если и не все, то большинство из возможных благ цивилизации.       От тела её резко и неприятно пахло, насквозь просоленная одежда противно липла к коже, вызывая озноб и назойливый зуд. Удручённая этим, девочка оглянулась в ту сторону, где должен был находиться Орхот. Сегодня он не обманул её ожиданий, как в прошлый раз, заставив свою «Богиню» пережить то ужасное чувство, когда просыпаешься брошенной, растерянной и совершенно одинокой.       Орхот спал, а может быть, только делал вид. Хвост его кровил из-под кое-как наложенных бинтов, но Ива пока не заметила во внешнем виде друга признаков серьёзного недомогания.       Впрочем, он умел скрывать многое.       Не успела она об этом подумать, как под тент зашёл внушительного вида степняк и холодно сообщил, что её ждут на совете вожаков.       Не зная, худа или добра ждать от этого приглашения, девочка всё же не смогла от него отказаться. Во-первых, у неё, похоже, не было выбора, а во-вторых, это могло бы прояснить их с Орхотом дальнейшую судьбу.       Проснувшийся Орхот бросил на неё слегка настороженный взгляд, но при этом даже не шелохнулся. Иву такая его реакция чуть-чуть успокоила.       До того места, где её ждали вожаки, идти пришлось довольно долго, почти на каждом шагу петляя меж тесно поставленных юрт. Попадавшиеся на пути степняки провожали «Богиню» недоверчивыми взглядами, но ни от одного из них она не услышала даже бранного слова, а уж тем более угрозы. Воля вожаков сдерживала их порывы или что-то ещё, девочка не догадывалась. Собственно, важным было лишь то, что её, кажется, больше не собирались разрывать на части.       Наконец сопровождавший Иву степняк остановился возле огромного шатра, куда могло разом вместиться, пожалуй, не менее сотни орнитов. Должно быть, именно здесь и «заседал» совет вожаков.       — Входи, — бросил ей провожатый, но сам дал понять, что останется снаружи.       Ива оглядела шатёр. По периметру его, в мягких стенках из пернатых шкур, были прорезаны небольшие оконца, ничем не затянутые и пропускавшие сквозь себя вольный воздух Степи. Сквозь них девочка увидела множество хохлатых голов. Прямо перед ней зиял темноватый проход, небрежно прикрытый лёгким пологом. Он как будто кровожадно и коварно приглашал «маленькую Богиню» в свою беззубую пасть.       Устало покачав головой, девочка вновь вошла в пугающую неизвестность, где кто-то снова должен был решить её судьбу.       Внутри шатра и в самом деле находилось не меньше сотни орнитов, разных, но в равной мере степенных, чтобы не галдеть, как остальные их собраться. Несмотря на большое количество собравшихся, здесь не было столь душно, как могла бы себе представить Ива. Окошки создавали множество сквозняков, свободно гулявших по замкнутому пространству. Ива ощутила озноб, но попыталась унять его или хотя бы скрыть.       «Не хватало ещё трястись перед этими важными «птицами», будто от страха!»       Без страха тут, правда, тоже не обошлось, но Иве не хотелось признаваться себе в этом. Орниты глядели на неё по-всякому, но только не с презрением к её невольной слабости. Все они сидели в два незамкнутых круга: во внешнем — большинство, во внутреннем — не более десятка. Один из тех, кто сидел в малом кругу, тот самый, что вчера привёл Иву к месту казни Орхота, повернул к ней спокойное гордое лицо и заговорил.       — Слушай, Богиня, и не бойся гнева Чёрной Степи. Если мы не убили тебя сразу, значит, не сделаем этого и впредь. Степняк не убьёт, если перед этим позвал кого-то в своё гнездо. Ещё ни разу ни один из нас не нарушил закона чести, как на каждом взмахе крыла делают это белые предатели из Кварцевой Долины. Впрочем, они и крыльями-то не машут, стараясь во всём походить на Богов. Жалкие выродки!       Ива, продолжая вздрагивать от озноба, всё же немного успокоилась после слов степняка. Верить кому бы то ни было на слово казалось рискованным, но не зря ведь Орхот столь спокойно отпустил её на этот совет. Он-то лучше знал повадки своего народа.       А старый степняк меж тем продолжил:       — Ты, Богиня, видишь здесь всех вожаков Степи: те, что сидят во внешнем кругу — вожаки малых стай; те же, кто во внутреннем — владеют стаями большими. Я — вожак Кэрт-Эк, буду говорить с тобою от лица всего народа, ибо уже делал это сегодня утром. Внемли и говори сама, когда настанет твой черёд.       Ива кивнула. Ситуация немного смущала её, но критической явно не была.       — Я сказал своё имя, назови и ты своё, — вновь обратился к ней Кэрт-Эк.       — Ива, — голос девочки звучал на её взгляд даже слишком кротко, но степнякам, очевидно, это понравилось.       — Ты мала годами, Богиня Ива, — продолжал Кэрт-Эк, — но умеешь слушать старших. Это похвально. Вожаки дружно закивали чёрными хохлатыми головами, соглашаясь со своим мудрым собратом.       — Сегодня утром ты осмелилась устыдить весь народ, не имея в руках никакого оружия или поддержки других, более сильных Богов. Это также делает тебе честь: ты храбрая. И, наконец, с тех самых времён, когда Великая Создательница покинула этот мир, ещё ни один Бог не вступился за одного из нас. Они сеяли здесь лишь смерть и горе. Ты же, хоть наверняка и не знала, в чём повинен предатель Орхот, выступила в его защиту. Это говорит о твоей доброте, что для Богов является настоящим чудом. Именно поэтому — и только поэтому! — ты здесь, на совете вожаков, в Большом Гнезде, жива и даже удостоена похвал. Говори, зачем ты явилась в Чёрную Степь?       — Я пришла за Орхотом, — честно отозвалась Ива, но тут же добавила: — и затем, чтобы предупредить вас…       — О чём же? — приподнял густую чёрную бровь Кэрт-Эк. — О скором нападении Кварцевой Долины? Так нам известно об этом. Иначе мы не собрались бы здесь все, до последней малой стаи. Мы готовы дать отпор.       Ива хотела покачать головой, но вовремя отдумала, это показалось ей не только лишним, но и опасным.       — Что вы знаете о… возможностях Кварцевой Долины? — возразила она, как всегда с трудом подбирая слова, — Что можете им… противопоставить?       — Ты, видно, бывала в Кварцевой Долине, Богиня Ива, и видела мощь белых предателей. Видела Большое Парящее Гнездо.       — Да, я была там… Мы с Орхотом были. И мы бежали оттуда… От Злого Бога… засевшего там… от жрицы Ит-Ки. Командир… то есть вожак их разведчиков помог нам и предупредил… что уже очень скоро Кварцевая Долина нападёт на вас. Он дал мне понять, что вы зря собрались в одном месте. Так белым орнитам легче будет вас уничтожить.       Ива вздохнула и стала ждать реакции степняков. Вожаки хранили спокойствие, а Кэрт-Эк ответил за всех:       — А не приходило ли тебе в голову, юная Богиня, что тот вожак солгал? Ложь — сама суть природы белых орнитов. Насколько степной народ честен, настолько прихвостни Злых Богов лживы и бессовестны. Не думала ли ты о том, что тебе намеренно помогли бежать, вложив в твои уста неправду? Нет, Богиня, мы не станем прислушиваться к твоему совету: ты слишком мала и доверчива. Мы поступим как раз наоборот. Вместе мы сильнее, чем порознь, у нас есть оружие Злых Богов, от разрушительной силы которого тебе удалось спастись. На это, видимо, была воля Создательницы, но врагам нашим несдобровать. Даже Большое Парящее Гнездо не устоит перед силой «разрушителя», а войско Долины изжарится под «дыханием солнца». Тех же, кто сумеет избежать смерти от оружия, добьют наши когти. У нас их много, очень много.       Озадаченная Ива долго не находила подходящего ответа. О «разрушителе» и «дыхании солнца» она знала не понаслышке. Может, и впрямь у степняков есть какие-то шансы? Полностью успокоиться не давала лишь одна мысль: в самом ли деле Икхел-Ки помог им с Орхотом, или просто использовал в своей грязной военно-политической игре?       Постояв с минуту молча, Ива оглядела собравшихся вокруг неё орнитов, старого вожака, говорившего с ней от имени всего своего народа. В обращённых к ней лицах ясно читалось желание скорее покинуть тесный шатёр и вернуться к своим делам, а может, остаться и обсудить всё услышанное без участия «Богини», к которой не смотря ни на что не имели особой приязни.       Но Ива не могла просто так уйти, не сказав последнего слова, даже вопреки тому, что около сотни пар глаз давили на неё со всех сторон.       — Что бы вы ни решили, я всё же должна сказать вам… кое-что ещё, — начала она. — Если я не сбилась со счёта, то жители Кварцевой Долины нападут на вас уже завтра. После завтра за мной и моей сестрой придут… из мира Богов, будут нас искать. Я хотела бы вернуться к тому месту, где вы… впервые обнаружили наше присутствие и напали на нас. Именно оттуда… Боги-спасатели начнут поиски. Я сомневаюсь, что вы позволите мне уйти, но… я хочу всего лишь отыскать сестру и вернуться в свой мир… Не знаю, чем всё это кончится, но если уж вы не можете отпустить меня, если не верите мне, то… послушайтесь хотя бы в одном. Я хочу, чтоб вы знали: Орхот… он если и виноват перед вами, то давно уже за всё поплатился. Не наказывайте его и дальше. Он не хотел, я знаю, что не хотел… Ит-Ки — она такая… коварная. Она его околдовала, использовала, вот и всё. Орхот давно раскаялся, он пришёл сюда, чтобы в момент опасности быть вместе с вами, со своим народом, хоть и догадывался, как вы его встретите. Он… он хороший, я это знаю.       Ива выдохлась, да и говорить, по сути дела, было уже нечего. Теперь и сама она очень хотела поскорее покинуть этот шатёр и вернуться к Орхоту, с которым всё было так легко и просто.       — Ты можешь возвращаться в своё гнездо, Богиня, — был ей ответ, из которого она, увы, не смогла сделать никаких выводов.       Растерянно кивнув, Ива развернулась и вышла из шатра.       Весь последующий день у Ивы совершенно не было настроения говорить, даже с Орхотом. Почти всё это время она продремала под колыхавшимся на ветру тентом. На ужин принесли тёмного цвета похлёбку с плававшими в ней кусками мяса. По вкусу блюдо напоминало куриный бульон с крупными оковалками жёсткого белого мяса. И на этот раз порций оказалось две, а не одна. Из этого Ива сделала вывод о том, что Орхота если и не простили совсем, то уж точно окончательно помиловали.       Обрадованная этим, после ужина девочка всё же завела беседу с молчаливым другом.       — Вожаки мне не поверили насчёт того, что им стоит разлететься по Степи. Они надеются на оружие Богов. Я сказала им о… предостережениях Икхела-Ки, но они считают что всё это… как там… козни и коварство, вот! А ты как думаешь: Икхел-Ки правда помог нам от чистого сердца или обманул и специально всё это подстроил?       Ива внимательно посмотрела на Орхота, будто он что-то знал. Но тот лишь пожал плечами. Разумеется, ему было известно не больше, чем кому бы то ни было. Ива вздохнула. Икхел-Ки был ей симпатичен, и в глубине души она очень надеялась, что он всё-таки окажется героем, а не подлецом. Орхот, конечно же, ничего подобного не испытывал и обольщаться ему было нечем.       — Но по-любому, — задумчиво подытожила Ива, — завтра здесь будет… жарко.       Орхот с некоторым укором и сожалением поглядел на неё. Девочка расценила это как упрёк в том, что она не осталась в горах, где могла бы чувствовать себя в большей безопасности, а также иметь хоть какую-то надежду на встречу с сестрой.       — Да ладно! — отмахнулась она, тоном голоса и выражением лица ставя логику его рассуждений под большой вопрос. — Где б сейчас ты был, если б я осталась у горцев?       Орхот усмехнулся, но веселья в этой гримасе было немного.       — Хотя, если честно… я боюсь, — всё же призналась Ива.       Степняк, должно быть, желая приободрить её, сделал удивлённое лицо: мол, ты, да боишься чего-то? Не верю!       Но радости не прибавилось и от этой немой шутки.       — А если мы завтра умрём?       Орхот в ответ указал на неё, потом на себя, а в конце этой молчаливой фразы крепко сцепил свои страшноватые когтистые руки, будто говоря: «Но мы же вместе».       — Спасибочки: утешил! — беззлобно съязвила Ива. Однако сама про себя подметила то обстоятельство, что Орхот продолжал «оживать», как оживает угрюмый нелюдим, когда в его одинокой жизни вдруг появляется игривое дитя. Иву это и радовало и огорчало. Огорчало потому, что «ожить» заново до конца он может просто не успеть.       А она, Ива Млечина, не успеет даже начать жить по-настоящему. А ведь она, совершенно обновившись в Орнитарии душой, так желала этого!