...и кому-то наступит трындец! Х))

«Итак, Эд, объясни-ка мне, как давно эта твоя любовь существует?» "С того момента когда его впервые увидел..." «С пятой Лаборатории, значит. Хорошо... Что же, будем тебе помогать решать твои проблемы по параллели: и философский камень получим, и пальмочку с личного фронта перенесём в твой сад,» - легко рассмеялась я. - «Но для начала надо выспаться нам, чтобы определить дальнейшие действия. Я тут порыскала в источниках... Завтра нам надо полетать над здешним лесом, там есть кое-что, что нам очень пригодится». "Спасибо тебе, DGirl... Пальмочка не помешает в пустыне*. Ладно, тогда надо идти спать". «Скорее уж лететь», - на разбеге раскрываю крылья и в прыжке делаю первый взмах.

***

      Солнце уже вовсю светило. Ден носилась по траве, не зная усталости. Звонкий лай раздавался в небе.       Ал сидел рядом с местом, где они с Эдом сожгли свой дом. Он вспоминал эти ужасные моменты... Как его забрали врата... Ту страшную боль, которую он с братом пережил... Как они пытались вернуть маму... Вдруг тень упала на Элрика младшего. Доспех мигом подскочил и встал в боевую позу. Но когда он увидел владельца тени, то он очень сильно удивился... - Ал? - Отец?

***

      Как незаметно мы улетели, так же незаметно и прилетели в дом Рокбеллов, уставшие, но довольные сегодняшним вечером. Подтянувшись, я сняла верхнюю одежду, крылья. И спрятала их в свёрток. Незачем остальным знать, что они у меня есть, это может сулить неприятности. А мне этого как раз и не хочется.       Стоя в душе, я размышляла о сегодняшней ночи. Всё-таки мне удалось проникнуть в сущность Пальмочки и оставить там след, определённо неизгладимой природы. Может, Энви и наглый, но очень ранимый. Нотки типа меланхолика определённо выдают это. Но под маской холерика он всё это прячет.       Только выхожу из ванной, как слышу голос Альфонса: - Братик, это ты? - Да, Ал, - отвечаю, параллельно одеваясь. Высушилась я быстро для этого. В комнату заходит Альфонс. - Ну, как ты? Где ты был? - Бессонница у меня была. Пришлось полетать немного. Но, видно, увлёкся. А я что-то пропустил? - Да, кое-что, что тебе не очень нравится... - Если это касается отца, то я абсолютно этому не удивлюсь, - устало вздыхаю. - В смысле? - В прямом, - выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Но не успеваю дойти до кухни, как слышу голоса. - Но ведь ты понимаешь, чем это может грозить? - голос бабули Рокбелл звучал с укором. - Я знаю, что я никудышный отец, - скрыв в ладонях лицо, проговорил Гогенхейм Светлый, - но я обязан был это сделать! Тот дневник был единственным, что связывало меня и Данте. Я уже потерял Тришу... и я не хочу потерять своих сыновей. - Но ведь ты их уже потерял!.. - Знаю! - в сердцах вскочил мужчина, но потом спокойно сел на место. - Знаю, что я потерял и доверие, и фактически счастливую семью... но я люблю их. И не позволю какому-то чудовищу безжалостно уничтожать всё, что мне дорого!       После этих слов мне стало дурно. И это после всего того... лучше бы он остался со своей первой семьёй, чем приносил страдание Трише и Элрикам. И я ушла наверх, подальше от кухни.       Был поздний вечер. В кабинете под светом свечей работал мужчина. А за дверью за ним следил белобрысый мальчишка лет четырёх. Несмотря на свой возраст, он было очень умён. И ему очень недоставало внимания отца. Мама так старается для семьи, а муж сидит в четырёх стенах и будто игнорирует своих сыновей. И от этого мальчику было очень больно.       Раздался мелодичный голос. Мужчина встал из-за стола и не спеша зашагал к выходу. Ребёнок, испугавшись, отстранился от двери, но мужчина даже не заметил его. Воспользовавшись этой ситуацией, золотоглазый проскользнул в каморку. Из любопытства он быстро подошёл к стулу и забрался на сиденье. Ему было интересно узнать, чем занимался отец всё это время.       На столе лежал раскрытый дневник и надпись гласила так: 20 сентября 1314 год.       Философский камень почти готов. Но мне совестно им пользоваться, как бы Данте этого ни просила. Столько людских жизней ушло на него!.. А сколько времени я потерял из-за него?! Ведь это время я мог проводить со своей семьей... Я даже не знал про то, из чего создается камень... Только сейчас я начал понимать цену жизни. И ей нельзя попусту растрачиваться.       Признаться честно, Данте меня разочаровала. А мне казалось, что она любит меня. Но она меня предала. Ещё тогда, в нашу первую встречу. Как грязно находиться в теле её бывшего любовника! Такие ощущения, что тобой попользовались, а потом взяли и бросили. Фу! Как противно... П.С. Купил ленту для волос. Я уверен, она понравится Кейси. Сынок... если бы ты знал, как я тебя люблю!.. Мне действительно жаль, что у тебя такая мать... Хоть и матерью её уже нельзя назвать. Ну, ничего, мы разведёмся! И пусть она заберёт даже Философский камень, но тебя я не отдам! Я вижу, что она тебя не любит. Ты так меня просил в детстве развестись с ней, но я тогда не предавал этому особого значения. И только сейчас я понимаю. Прости мне моё позднее раскаяние... - Ал? - Пожилая женщина всё-таки заметила Элрика-младшего. - Ты всё слышал? - Да... - виновато проговорил Альфонс. - И не только я... - поняв, что он только что сказал, было спохватился, но было поздно.       "Эд?.." - Гогенхейм Светлый помчался на второй этаж, но я уже ждала его на лестнице. Все, даже Винри, застыли на месте, стоило им только глянуть на меня. Видимо, я сейчас произвожу жуткое впечатление. - Братик?.. - но я не ответила. - Эд?.. - начал было мужчина, но... - Папа... - начинаю я грозно по слогам проговаривать, надвигаясь с найденной недавно мною шваброй, - Беги папа, потому что я-уже-готов-стать-си-ро-той!.. - Эдвард, одумайся... - но я снова прервала. - Одуматься?! - в яром возмущении я кинулась на пожилого мужчину, избивая его тростью. - А ты подумал?! О маме подумал?! О нас подумал?!! - сопровождая ударами деревянной ручки, кричу я на старика. - Пошёл вон отсюда!!! - уже ору на убегающего из дома старого труса. - Чтобы духу твоего здесь не было, иначе от тебя кишмиш оставлю!!!       Пожилой мужчина так торопился, что с испугу упал пару раз. Видимо, я малость переборщила. С тяжёлым вздохом убираю швабру и ухожу в свою комнату. "Братик, братик... Разве можно так с пожилыми людьми? Бедный папа... Чую, что Эд его никогда не полюбит". "Что-то Элрик старший слишком психованный стал... - подумалось Уинри. - Хотя это было эпично". "Хех, а мальчуган-то дерзкий. Эх... Эдвард, Эдвард..." *Подразумевается, что Эд никогда не любил.. и внутри него пустота, как в пустыне.. а пальма вскоре сделает оазис.