ДОМ ЗМЕИ

В целом, состояние Юнги становилось все скуднее. Находясь в теплой комнате, Юнги укутал свои ледяные, бледные руки под одеяло и тяжко вздохнул, жмя к себе медведя. Он чаще подходил к зеркалу, мазал кремом лицо, и замечал как он все сильнее и сильнее начинает быть похожим на своего творца - Мина Амфисбен...

« меня все ещё ненавидят, я лишь гадкий клон.»

Вновь Юнги думает про себя и начинает сдерживать слезы. Телохранитель Чон Хосок и Господин Мин кажется уняли свои прошлые сорры, точнее забыли о них, ведь Мин полностью погрузился в свои планы. Горы денег сыпались на него. Но так же сыпались и громадные статьи по-поводу его сыворотки молодости.

Они и не врут, сыворотка действовала, но почему-то не на Мина.

После этой сыворотки Мин и сам ощущал себя странно и старо, только и повторял за общим столом « я ещё не умер? » Кожа стала сухой, словно старческой, поэтому он созвал всех лучших врачей мира сделать новую сыворотку и исправить ошибки прошлой работы.

Чон Хосок в последнее время сам не свой.

Он все так же следил за Юнги, и заметил как его терзают мысли... Но Юнги молчал, ничего не рассказывал. Мысли были окутаны состоянием Господина Амфисбен и Юнги. Места не находил, метался туда-сюда.

За ними двумя - нужен уход, и Хосок постоянно рвался меж ними.

Несколько раз он хотел прорваться, зайти к Юнги, но Тэхён сдерживал его. — Он никого к себе не пускает... — Сказал Ким накладывая в тарелку яблочного пирога для Хосока. Телохранитель в какой-то степени согласен. Но все равно на душе неспокойно. Парень все же остался совсем один и может натворить глупостей. «— Надо будет вечером все же к нему сходить... Он не ел ничего целый день.» Хосок зашёл в свою комнату. Кинул взгляд на отложенную газету со всеми новостями мира. Берясь за неё, он тяжело усаживается в кресло и прикрывает глаза. По крайней мере, сейчас, Слуги выполняют приказы Юна, словно это сам Мин Амфисбен. — Господин Юнги, из семейства Мендоса поступило вам письмо. Пак Чимин Мендоса хочет заехать в гости. — не нужно, оставьте меня в покое! — вскрикнул Юнги дрожа голосом. Он не хотел высовываться на свет, из своей комнаты,

ничего не хотел, ни есть, ни пить.

Всё что его мучило - это душевная боль, мысли.

Зачем Мин его создал?

Зачем Мин создал копию себя?

Он точно ему не как сын, он точно не его опекун.

Зачем...

Юнги в один прекрасный день понял.

« Продолжить его дело, править страной. »

Это был самый логичный вариант. Хотя ему ничего не торопятся объяснять, даже на его 18-илетие ничего про это не было сказано.

Ночь приблизилась довольно быстро.

Юнги оделся в чёрный шёлковый костюм, что подарил ему Господин Мин. Сквозь года, костюм все так же красиво обвивает его талию поясом, а свободные штаны дают дышать. Мин поправлял свою чёрную шевелюру за затылке и подходя к окну, занавесил свои шторы. Парень уже самостоятельно, ритуально зажигает свечу перед статую Девы. Зажигая свячу, он слышит грубые шаги. Среди ночи.

Эти шаги... Не такие, они не похожи на Хосока или Тэхена...

В комнату, без стука вошёл Том. Затем щелчок. Закрыл дверь. — я разве разрешал входить? — голос Юнги вдруг стал грубым и холодным.

Не успев обернутся, он ощутил помутнение в глазах.

Его ударили по голове чем-то тяжелым. Ноги подкосились и он грохнулся на пол, чуть ли не потеряв сознание ударив голову об пол.

От шока, помутнения и жуткого страха Мин не мог не вымолвить

ни слова, ни закричать, ничего!

Разве что подняться на колени, но ту же секунду: Том грубо схватил клона за шкирку, поднял и свирепо рыча откинул его на стеклянный кофейный столик, возле кожаного дивана. Столик не выдержал. Разбился в вдребезги. Зазвенел по комнате, а следом за звоном, послышался крик и вой Юнги от жуткой боли. Юнги чуть поднялся не смотря на адскую боль в своих руках и ногах, он отполз от стекла к стене, кряхтя и завывая от боли...от страха. Кровь Юнги уже сочилась с тела, с раны на виске, капая на пол. На все что можно и не желала останавливаться. Неожиданно, Том достает кинжал. Тот яростно блеснул в глазах Мина. — Глупый клон! Как же я тебя ненавижу. Мин в тебе души не чает. — Том усмехается, крепко сжимая рукоять кинжала. — Старый Наркобарон вот-вот сдохнет! По делом ему. И знаешь что? я лично об этом позаботился, его сыворотка, ха-ха! — Юноша разразился смехом, — ещё больше его старит. Его время на переделе! — Вдруг его улыбка скрылась в том же, яром гневе с чувством отмщения.— Тебе бы тоже сдохнуть следует! А его наследство...станет моим...думаешь я просто приёмный сын Фелисии? Я сын семейства Мендоса! так пусть и эта страна станет под нашу власть! Юнги задрожал всем телом, его белоснежное лицо - стало ещё бледнее, глаза окрасились в красный от слёз, а те в свою очередь скатились.

Страшно. Больно. Не верится.

но несмотря на весь страх, испуг и боль Юнги смог оттолкнуть накинувшегося от себя парня своими ногами, он не хотел умирать вот так! — я продолжу его дело! Драка пошла в разбой, практически все вещи, что были в комнате ломались и грохались на пол. Все разбивалось. Юнги кидали об пол, об стены, пытались задушить и ударить по голове, так, чтобы он потерял сознание. В конце концов Юн совсем ослаб, его перехватывания работали в редких случаях. Он и в целом был куда слабее Тома.

Но жить хотелось...ещё как хотелось...

Юнги с пола смотрел на Тома, что опрокинул его на пол, практически искалеченного. Из носа, с тела и с виска шла яркая кровь. Юнги хныкал, давясь и плюясь своей же кровью.

Перед глазами пронеслась его жизнь...

Домик в маковых полях... Тэхён, его пение и рассказы на ночь... Чимин и его пронзительный плач. Этот плач перерастал в смех, когда Юнги его щекотал. Господин Мин Амфисбен которого он боится потерять, как собственного отца. Чон Хосок...его крепкие объятья, советы жизни, поцелуи в макушку.

Это конец?...

— Мин был слабаком, по этому всегда и везде таскал с собой этих сранных телохранителей... а ты, ещё слабее. — НЕ НАДО...ПОЖАЛУЙСТА...ПРОЩУ! НЕ НАДО!!! — взывал Юнги страшным и пронзительным воем, кажется на весь особняк.

В ту же секунду дверь выбивается с петель.

Хосок стремительно и заходит в комнату. Увидя Тома и избитого до крови под ним - Юнги, Хосок ощутил, как моментально взорвался от злости и адреналина. Он совершенно без оружия, в ночной рубахе и в штанах. Видимо проснулся вот только что. От грохота. Телохранитель подлетает. Резко и взбудоражено берёт Тома за шкирку, оттягивая назад к себе. Подальше от Юнги. Поворачивает к себе эту морду и вдаряет несколько раз по челюсти. Парень заплевался в собственной крови. От ударов, кажется, его зуб слетел. Хосок не намерен останавливаться. Его глаза не двигались, не моргали, смотрели в одну точку.

Зрачки маленькие, устрашающие...

Юнги закрывает рот, чтобы не ахнуть, не закричать ещё громче. Его устрашало, что Хосок голыми руками расправлялся с Томом, который опасно пытался нанести увечья своим кинжалом.

Он дрожит всем телом, наблюдая за этим.

Хотел закрыть глаза, но не мог, и даже крикнуть у него не удавалось. Юн был словно парализован, от того, что его жизнь была на тонкой нитке, а теперь его близкий человек борется за его жизнь, рискуя своей. — Кажется кто-то хочет лишиться лица. — Если это будет нужно, чтобы защитить Юнги, я готов и жизни лишиться. Чон чувствует подножку, и пытаясь перехватить её теряет равновесие. Точно подметив Том со зверским смехом, хватает Хосока за шкирку и бьёт спиной об зеркало. Стекло мигом вонзилась в тело Хосока. А затем лезвие пронзило его чуть ниже рёбер. Если бы удар был выше, то он мог лишиться лёгкого. На решение несколько секунд, Стонать от боли сейчас не имеет смысла. Мужчина берет свою волю в кулак, отталкивает нападавшего и толкает его ногой назад изо всех оставшихся сил. Хосок не может просто взять и убить Тома.

Погибель других решает не он, а Сам Мин Амфисбен.

Хотя новость о том, что его клона попытались убить даст свои плоды...

Поэтому телохранитель быстро валит парня на пол и садится сверху. Его мощные, но тонкие руки охватывают чужую шею, заполненную венами от напряжения. Давит на неё, не давая возможности оторвать от себя руки. Сенатор делает вздохи надежды, а затем теряет своё сознание - издав последний, мучительный гарх. Он жив, просто в отключке.

Чон убирает руки от горла.

Кряхтя и жмурясь, он перевел ладонь на свою рану. Только сейчас обращая внимания что, - внутри него кинжал. Вынимать будет глупой затеей. — Твоюж...Юнги... — Х-Хосок... — Юнги пытается подняться, но от страха и испуга боится всего.

Вокруг море крови...море стекла...море боли.

Телохранитель поднимает голову, чувствуя как плывёт перед глазами. Находя силы встать, подходит к зажавшемуся в углу - Юнги, и падает возле него на колени. — Ну что, парень, как ты? — Улыбчиво произносит Хосок.— Не валяйся на полу босиком, везде стекло.

Он что, забыл что произошло!?

— Тэхён! ТЭХЁН! ВРАЧА КТО-НИБУДЬ, ЖИВО! Юнги хватается за плечи Хосока, и кричит что есть мочи. Хосок прикрывает глаза тяжелыми веками. Свои последние минуты жизни, он хочет провести в руках маленького Мина Амфисбен.

Как это было раньше...

Кровь обоих смешалась и уже не ясно какая течет с Юнги, ведь Хосок кашляет прямиком на него. Топот толпы послышался в коридоре. Крик призвал практически всех. Они столпились, начиная ахать, охать и молится. — О ДИОС МИО! ГОСПОДИ! — Тэхён проталкивается через толпу и ужасается картине. Разворачивается от страху и убегает за охраной и врачом. — Намджун! Намджун! — Хо! Живи, слышишь!? Это, твою мать, приказ! — Юнги заводится страшный ревом от испуга. Сам юноша тоже ранен, он получил стекло в свои ноги и руки, грудь. Ссадины по всему лицу, а синяк на глазу опухает. Слёзы горячо катятся по щекам, смешиваясь с кровью. — Живу, куда я денусь...ты главное сам сиди ровно. — Хосок тихо хмыкает. Чон слышит шум и приоткрывает глаза, замечая как Намджун берется Юнги на руки, Сам аккуратно встаёт с помощью Тэм Лина. — Что... что с ним делать?... — слуги смотрели на Тома, что находился в отключке. — Отправьте к Господину Мин Амфисбен , он разберётся с ним. После пяти часов - Юнги остался без малейшего стеклышка, без крови на теле. Раны были зашиты и обработаны. Он вздохнул, лежа на кушетке под свежим одеялом и посмотрел на Тэхена. — Хосок... все в порядке?... — Намджун ещё не выходил из операционной. Не переживай, Хосок и не такое проходил, справится...— Тэхён качает головой и гладит Юнги по руке.       « Главное, чтобы его организм вытянул, все же ему уже не 20...» — Подумал Тэхён. В это время в комнате Юнги убирались, выкидывая разбитые вещи и вытирали кровь Хосок пришёл в себя, чувствуя как разрывается голова от боли. Он лежит в своей комнате. За окном светит яркое солнце. Плотные шторы шевелятся от порывов ветра. Птицы что-то щебечут. Чон лежит пару минут, пытаясь прийти в себя, а потом предпринимает попытки подняться, но быстро останавливается, когда чувствует сильную боль в боку. Он лежал так весь день, периодически засыпая и просыпаясь. Вдруг, он услышал как открылась дверь. В проеме стоял Тэхён, неспеша он подошёл к кровати. — Ты очнулся наконец. Как ты? — Тэхён поставил поднос с различными лекарствами на тумбочку, а сам сел на край постели, поднимая одеяло и его тела. — Нормально... только...бок...— Хосок начал кряхтеть. — Все хорошо, Лежи смирно. Ким аккуратно обработал шрам, который шёл на скуле возле правого глаза, и ещё несколько ссадин на руках и ногах. Следом, поднял ночную рубаху с туловища, начиная обрабатывать основную рану под шипение Чона. Ким старался сделать все быстро и аккуратно. — Сколько я лежал? — Спросил Хосок, нарушая тишину. — Сегодня уже пятый день. — Сказал Тэхён, убирая мокрую вату. Вынимая таблетку из пачки - подносит к Хосоку вместе со стаканом воды. — А Юнги... Как он? Где Мин Амфисбен сейчас? Том? — Хосок принимает таблетку,запивая её водой. — Цел и невредим. Всё же он лучше нас, на нем всё срослось за несколько дней и царапинки не осталось. Мин Амфисбен разбирается с Сенатором в суде...сейчас дело идёт по повод сыворотке. — Тэхён усмехнулся. — Мин Амфисбен в выигрыше. Том... не думай об этом.— Ким поднимается и поправляет свою форму. — Лежи отдыхай, не дергайся лишний раз, а я скоро принесу еды и пойду скажу, что ты пришёл в себя. Ким заботливо укрыл телохранителя одеялом и забрал с собой поднос. Вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь без шуму.

Чон прикрыл глаза, снова погружаясь в сон.

В следующую минут пришли Мин с Тэхёном, что держит поднос с едой.

А Юнги, правда в инвалидной коляске.

Врач сказал, что лучше всего будет пока не ходить и подарил инвалидное кресло. Юнги подкатился ближе к постели Хосока. Это кресло очень ему понравилось, он ездил на нём словно на машине. Туда-сюда, крутился и вертелся, сбивая с ног слуг. Словно, маленький мальчик. — Можешь нас оставить?... закрой дверь.— Попросил Юнги Кима. Ким в свою очередь прокивал, оставляя поднос еды на тумбочку. Юнги не хотел чтобы им кто-то мешал. Когда дверь закрылась, - Юнги перелез со своего кресла на постель. Подползая к телу Хосока, он навис над его лицом. Чёрные локоны щекотали спящее лицо. Юнги наблюдал за тем, как Хосок морщится во сне и двигает своими ноздрями. Юн улыбается, и огладив чужое плечо - уложил свой висок на грудь Хосока, так же крепко засыпая под звук работающего сердца.

Вскоре послышался храп Хоба, а Юнги лишь посапывал.

Чон проснулся через несколько часов, ощутив тяжесть на груди. Хосок приоткрыл глаз, смотря в потолок несколько минут, а потом перевёл взгляд себе на грудь, заметив чёрную макушку. Чон кинул взгляд на кресло возле кровати, надеясь, что Тэхён не обманул его по поводу здоровья Юнги. Телохранитель лишний раз не шевелился, лишь в охапку обнял спящего Юнги: Одну руку уложил на голову, а другую на туловище. — Как хорошо, что ты в порядке...