ДОМ ЗМЕИ

Юнги сидел в своей комнате и слушал, как тихонечко урчит мотор лимузина Мина Амфисбен. Мужчина предпочитал путешествовать по земле. Он, наверное, сидит сзади, вместе с Чон Хосоком, а Тэм Лин — за рулем. Они стрелой помчатся по длинному гладкому шоссе в другой город. В другие края.

Юнги уставился в потолок.

Не было настроения ни есть, ни смотреть телевизор. Он вообще ничего не мог делать, только снова и снова прокручивал в голове события последних дней. Зачем только он посадил Тома за детский стол?! Зачем заставил Чимина поцеловать его у всех на глазах?! Зачем пошел в больницу?! Горестные воспоминания громоздились одно на другое, и вскоре мысли Юна стали бегать по кругу, как белка в колесе. Все считали раньше, что Ёнтана отравил он. Юнги не мог не признать, что все улики были против него. Мысли Юнги всё кружились и кружились. Жалобно поскрипывало беличье колесо. Он услышал, как взревел мотор лимузина, как хлопнула дверь. Вскоре мотор стих вдали.

Итак, Господин Мин Амфисбен уехал.

И Хосок тоже.

«Соврать сможет каждая помоечная крыса, — сказал телохранитель. — Это их крысиное дело — вранье… А люди не убегают и не прячутся в темноте, они выше этого.»

Простить человека гораздо труднее, понял он.

Мальчик впервые заметил огромную разницу между тем, как обращался с ним Хосок и как держались все остальные. Но Хосок назвал Юна человеком и ожидал от него намного большего. Телохранитель говорил о мужестве и верности. Брал Юнги в походы, позволял совершать опасные вылазки, бродить одному по территории вне дома. Он относился к нему как к равному. Хосок часто рассказывал Юнги о своём детстве в далекой Северной Кореи. Юн запоминал рассказы Чона наизусть, слово в слово. Телохранитель рассказывал ему о трудных решениях, которые надо принимать, чтобы стать мужчиной. «Я был дураком, — говорил Хосок. — Отвернулся от своей семьи, связался с плохой компанией, наделал глупостей. Вот и попал сюда.»

Каких именно глупостей — об этом Чон умалчивал.

При воспоминании о Хосоке по щекам покатились слезы.

Однако он не издал ни звука.

Он давно понял, что молчание — лучшая защита. Но от слез удержаться не мог. Но даже на дне своего отчаяния Юнги видел в нем лучик надежды, на свое счастье. Среди всех людей, считавших его не лучше собаки, нашелся хоть один, кто ждал от него чего-то большего. « Я не подведу» — пообещал Юнги, глядя в потолок затуманившимися глазами.

* * *

Однако не всё было так плохо. Изредка попадались и хорошие новости. Тома изгнали из поместья. Когда Чимин рассказал Отцу о клоне и о том, как Том заманил его посмотреть на него. В результате Мин Амфисбен отослал Тома в круглогодичный интернат и запретил приезжать на каникулы. — Если Том - сын мистера Сенатора, почему тот не заберет его к себе? — спросил однажды Юнги. — Как бы тебе объяснить, — сказал Ким, нарезая на десерт творожный пудинг с клубникой. — Если Господин Мин решил, что какая-то вещь принадлежит ему, он никогда не выпустит её из рук. — Никогда? — переспросил Юнги. — Никогда. — А что он делает с подарками на день рождения?  — Хранит все до единого. — Где?! Ким разложил пудинг по тарелкам и облизал пальцы. — Под землей есть секретное хранилище. Мин хочет, чтобы его там и похоронили. Да отложит Святая Дева этот день до скончания веков. — Ким перекрестился. — Как… — Юнги задумался. — Как египетского фараона? — Вот именно. Ешь пудинг, ми вида. Тебе нужно набираться сил. Юн машинально жевал и представлял себе это хранилище. Но ему не хотелось думать о смерти Мина, поэтому он спросил: — А при чём здесь Том? Ким откинулся в мягком кресле.

Теперь, когда все уехали, он чувствовал себя намного спокойнее.

— Господин считает, что люди тоже принадлежат ему, точно так же, как дома, машины и статуи — сказал он. — Он не любит бросать деньги на ветер, не желает отпускать и людей. Вот почему он не позволил Фелисии бежать. Вот почему держит всех под контролем, так, чтобы люди являлись по первому его зову. Он ни за что не отдаст Тома Сенатору Мендоса, хотя сам терпеть не может этого мальчишку. — А ты и Хосок тоже принадлежите Господину? — спросил Юнги. Тэхён скривился: — Ну и вопросы ты задаешь!

Юнги терпеливо ждал.

— Может, у тебя было бы меньше проблем, если бы тебе вовремя объяснили, что к чему, — вздохнул Тэхён. — Я не убивал Ёнтана! — Я знаю, сердце у тебя доброе. Юнги отчаянно хотелось отстоять свою невиновность. — Я вырос в Тэгу, — начал мужчина. — В той же самой деревне, где родился Мин Амфисбен. Она и тогда была бедной, а при мне совсем обнищала. Ничего там не росло, кроме сорняков, да и те такие горькие, что даже ослы их не ели. Тараканы и те перебрались в соседний городок. Вот как там было плохо! Когда я немного подрос, то пошёл работать на фабрику в Сеул - недалеко от границы. Мы жили в большом сером здании с окнами такими маленькими, что нельзя было высунуть голову наружу. А по ночам мы выбирались на крышу и смотрели на границу. — Через нашу границу? — спросил Юнги. — Да. Мы знали, что там раскинулось самое чудесное место на Земле. Там у каждого есть свой дом и сад. Все носят красивые наряды и едят только самые вкусные лакомства. И никто не работает дольше четырех часов в день. А в остальное время люди ходят на вечеринки. — Это правда? — удивился Юнги. — Понятия не имею, — признался Ким. — Но, думаю, это слишком хорошо, чтобы быть правдой… Юнги терпеливо ждал, когда Тэхён продолжит свой рассказ. Он знал: если поторапливать его, он замкнется, замолчит и не станет вспоминать о прошлом. — Я жил в этом сером здании долгие-долгие годы, становился старше и старше. Никаких тебе вечеринок, никаких девушек, вообще ничего. — заговорил он наконец, когда все тарелки были убраны. — Я много лет ничего не слышал о своей семье. Может, они все умерли. Я не знаю… Ким неожиданно взгрустнул. — Однажды я встретил девушку за стенами фабрики, когда нас выводили на поле, я проводили время с ней. И мы надеялись на светлое будущее. Хотели сбежать вместе, завести ребёночка. Но когда в её животике был мой малыш - о нас разузнали мигом. Но я взял всю вину на себя. Все моё тело было в розгах, я не мог встать на ноги... Тэхён вдруг задрожал, а на его глазах появились слезы. — Моя девушка вот-вот должна была родить, я не мог присутствовать на родах, не мог быть рядом с ней. Она умерла, а когда принесли мне ребёнка на руки, умер и он... а я ведь все ещё помню его запах, помню как держал его на руках, его последний плач... у Юнги задрожал ком в горле и он замолчал смертельной тишиной. — Единственная перемена в моей жизни случилась, когда я научился готовить. Меня научила старая лекарка, ухаживавшая за девушками. Она меня всему научила. У меня стало больше свободы: я ходил по рынкам, покупал травы и еду. И однажды повстречал койота. — Животное?  — Нет, дорогой. Койот — это человек, который переводит людей через границу. Если ему заплатить, он поможет тебе добраться до КНДР. Только сначала нужно пересечь Фермы. — Ким содрогнулся. — Каким же я был идиотом! Эти люди никому и не собираются помогать. Они приводят тебя прямиком в лапы Фермерского Патруля. Я собрал все свои пожитки, не забыл и Святую Деву - ведь я привез её из родной деревни. Нас было двадцать человек. Мы поднялись в горы, и тут койот нас бросил. Мы ударились в панику.

У подножия гор нас ждал Фермерский Патруль.

Кима отвели в какую-то комнату, вытряхнули на пол вещи. — Осторожнее! — вскричал Тэхён. — Не разбейте Святую Деву! И тут в дверях крикнули: — Стоять!

Хочешь верь, хочешь нет, все вытянулись по стойке смирно.

Это был Мин Амфисбен собственной персоной!

— У тебя акцент знакомый — сказал Мин усмехнувшись. — Откуда ты родом? — Тэгу. Мин очень удивился. — Это и мои родные места. — сказал Мин. — Неужели старое крысиное логово еще стоит? — Да. — ответил Ким — Только все крысы перебрались в логово получше. Он рассмеялся и спросил, что я умею делать. — Я слышал, ты потерял ребёнка, у меня для тебя есть задание - справишься, я дам тебе хорошую работу и шикарный большой дом. Я согласился. Деваться мне было некуда. С этой минуты я стал принадлежать Господину Амфисбен… И буду принадлежать ему всегда.

Он меня никогда не отпустит…

Юнги охватила грусть. ведь иначе он не смог бы заботиться о нём. Однако последние его слова — «Он меня никогда не отпустит» — звучали очень депрессивно. — Я люблю тебя, Папа! — с жаром воскликнул Юнги и обнял мужчину. — И я тебя люблю... — тихо ответил тот и тоже обнял мальчика, тихо всхлипывая, укутывая нос тому в шею. Юну стало тепло и уютно. — А что случилось с теми, кто пересек границу вместе с тобой? — спросил он. — С ними? — Голос Кима вдруг зазвучал ровно и безжизненно. — Их всех превратили в идиойдов.  и больше он не произнес ни слова о своём прошлом.