Шипы Гуннари

      На машину плавно опустились редкие снежинки, закрывая собой последние проблески металла. Лобовые дворники тут же суетливо заработали – смахивая нежеланный слой снега, и позволяя водителю взглянуть на уже заметно потемневшую улицу. Мужчина чертыхнулся, тут же спешно убирая бумаги в измятую папку, бросая ее на пассажирское сиденье, и хватаясь за голову. Ну как такое вообще можно связать, где здесь логика вообще?       Это был пятый случай. Пятый случай убийства, весьма кровавого и безжалостного, но не меньше пугало другое. Жертв было уже пять, и из всего что можно связать между собой имеется общее сравнение жертв: у каждой не доставало определенного органа. И пропадало не что-то сверхбольшое, как например сердце ( ведь тогда это все можно было бы объяснить), пропадало что то такое… странное.       У одного был отрезан язык, второй обнаружился без глаз. Третьего лишили пяти зубов, при том в сумме, и каждый зуб был разный, четвертый остался без скальпа, и пятый вот, со срезанными пальцами. И как вот?       Мужчина потер глаза, с тяжелым вздохом, полным усталости и раздражения, завел машину и поехал в сторону немногочисленных жилых улиц города Доувъюс. По меркам остальных, это место все еще можно было считать мегаполисом и центром аквакультуры. Город славился своим рыбным хозяйством еще до того, как мир настигла масштабная заморозка, и как же повезло не потерять этот статус за годы!       И тут бац: минус пять за полтора месяца. В городе, где из самой маркой истории было лишь массовое отравление хищной рыбы. И все это упало на плечи беззаботного Паула Вуда, мужчину средних лет, у которого из достижений в жизни были лишь жена, двое детей и должность, которая в этом мирном месте была лишь на бумагах. А тут хоп и пригодилась.       Машина свернула с пустой дороги вливаясь в более оживленное движение, заезжая в жилые кварталы. Мужчина тряхнул головой, отгоняя от себя прочь дурные мысли. Вот не о том же думает его дурная голова! — Если все убийства были произведены вне жилой части города, а на руинах Большого города, выходит, что жертв вывозили туда, да? – вопрос звучал риторически, но тем не менее Паул кивнул головой, подтверждая эту мысль, – А если следов того, что жертву везли принудительно нет, то выходит, все было добровольно? — Ты серьезно спрашиваешь это у меня или прикидываешься? – женский голос раздался из динамиков так звонко, что мужчина едва ли сам не отправился к праотцам вот прям здесь, а следом насупился и заговорил: — Когда ты была у меня в напарниках только и пела про то, что хотела бы браться за настоящее расследование! — Когда была- ключевое слово. Мне до сих пор обидно знаешь ли, что такого дубину как ты оставили, а меня сократили как офисняка, без фанфар и благодарностей!       На линии все это время висела Николь, молодая девушка, которая не продержалась в штабе больше пяти лет, как была тут же отправлена восвояси, за свой крайне взбалмошный характер и слишком ответственное отношение к работе. Говорилось ведь – вся должность только на бумаге! — Ну правда, у меня начинается давление, когда я так много об этом думаю. И вообще, ты бы видела как там все жутко!.. Весь этот бардак, кровь, трупы, и все так одинаково на первый взгляд, но так по-разному. Я просто знаешь ли, не очень силен в таких вещах. Я хорошо обучен печатать на компьютере. Меня потому ведь и оставили, бумажки заполнять. И больше ни-ни! — Мистер Вуд, будьте добры включить мужчину, а не изнеженного ленивого пройдоху на престиже! Быстро перечень повторяющихся улик! – голос прозвучал строго, заставив мужчину быстро намотать сопельки на кулак и выпрямится на сиденьи, тут же бездумно отчеканив: — Удушье, быстрое одеревенение конечностей, отсутствие следов принуждения, отсутствие определенных частей тела… и что-то еще. Не рычи, ну такой вот я человек!.. Все-все, хватит. — Вот ведь!.. а самое броское было?.. — Жидкость животного происхождения. Ее находили в тканях одежды, и при вскрытии. Может ее и пили. Может обмазывались, там не разберешь если честно. М-м-м и то, что все люди были из разных сфер, никакой последовательности нет. Возраст разный, типаж разный, оба пола. — И?.. — И все, я тебе что, экстрасенс рукой водить и все там считывать? Если бы не вот эта жидкость, никто бы и не подумал, что это можно как-то связать в одно и мне бы не поручил. Я вообще в отпуск собирался!.. — Господи боже, дай мне сил.       Светофор выдал красный сигнал, и машина горе детектива остановилась. Впереди виднелась та самая гордость Доувъюса – Аква комплекс «Гурнер Фиш». Он представлял собой этажные теплицы, в которых виднелись водные резервуары, которые приходилось как раз таки отапливать в этом умирающем, замерзающем мире. Единственным животным, кто смог приспособится к вечной мерзлоте оказался человек, а остальную флору фауну пришлось буквально спасать «налету», быстро придумывая и сооружая разного рода теплицы и парники. Воды рыбных резервуаров и днем и ночью светились мягким голубым светом, радуя глаз жителей города на фоне вечной серости и картины упадка мира. Не радовался только Паул, потому как радужная экскурсия для него не была запланирована. Только сообщение о том, что есть подозрение на новый случай убийства, только теперь, (о ужас!) на территории комплекса, вот ведь не люди. — Паул, обязательно все хорошо запомни, посмотри прям все, собери все фотографии, каждый угол, каждую паутинку, хорошо? И приезжай ко мне, мы вместе подумаем и все сопоставим. Ты меня понял, да? — То есть ты согласна мне помочь? Вот радость!       «Такому не радуются!» – сотрясло машину и динамик затих, спустя минуту выдавая тихую музыку единственной радиоволны города. Паул вжался в кресло, вздохнул, и прибавил газу едва ли светофор показал зеленый.       Ну за что же так получилось, что спустя 15-ть лет службы, штаб вспомнил, что у них есть такой замечательный детектив, как мистер Вуд? Два гудка, и вот перед ним распахнулся шлагбаум, пропуская во внутрь водного сердца этого мира. А только на слабом сердце человека все равно было тревожно так, что хоть сейчас папку в руки и писать увольнительную.       Паул пригладил каштановые взъерошенные волосы, едва тронутые сединой, и подкрутил усы, для более презентабельной наружности. — Ну что ж, перед смертью не надышишься! – буркнул он под нос, и вальяжно вышел, оставив машину на парковке, направляюсь туда, где горела огромная вывеска: «Главный аквапонический отдел».