Сказка летнего рыцаря (A Midsummer Knight's Dream)

Наследный принц Джеймс Бьюкенен, отпрыск дома Барнсов, первый в очереди на престол, и лорд Стивен Грант, наследник дома Роджерсов и баронского титула родились с разницей в четыре месяца. С самого начала они были противоположны во всем: предвестником рождения Джеймса стала неожиданная метель, и мать ласково называла его своим Зимним Принцем. Рождение Стивена ознаменовалось первым солнечным днем в череде дождей, и предшествовало долгому солнечному лету, давшему богатый урожай зерна. Один родился зимой, другой летом, они во всем различались, как расчетливый ум и интуитивная реакция, как меланхолия и жгучая страсть, как послушание и неповиновение, как долг перед престолом и свободный выбор своей судьбы, как Баки и Стив. (Принц Джеймс не хотел быть «принцем Джеймсом» когда он был со Стивеном, чье имя он всегда сокращал. Стив, со своей стороны, заявил, что будет называть принца Джеймса «Баканон», и таким образом, имена, которые они будут носить всю свою жизнь, они дали друг другу в зрелом и солидном возрасте четырех лет.) Отец Стива держал вотчину в адской глуши, в далеком-далеком уголке королевства. Но кроме того он был самым доверенным советником короля, и поэтому он и его семья жили при дворе всю жизнь Стива — факт, за который Баки был благодарен каждый божий день. Во многом они были противоположностями, но вместо того, чтобы враждовать, они отлично дополняли друг друга. Каждый дополнял другого таким образом, что расставаясь они чувствовали неполноценность всего, что с ними происходило. Но это было и так очевидно. Настолько очевидно, что даже они сами, еще совсем дети, видели это за версту. Без Стива не было бы Баки, без Баки не было бы Стива. Без Стива ледяные глаза Баки сияли менее ярко; без Баки мелодичный смех Стива раздавался реже. Было видно, что они рождены друг для друга. Было видно, что они влюблены. Какая разница, что они были всего лишь детьми? - - - Стив любил Баки. Он был забавен и умен и знал все лучшие места для пряток в обширной каменной кладке дворца. Он мог сочинять лучшие сказки, чтобы прервать их уроки, и придумывал самые пикантные повороты сюжета для их игр, обычно с участием Стива в роли рыцаря, похищающего Баки, чтобы они могли вместе сбежать и стать бандитами. Стив любил жизнь во дворце. Он любил проводить дни с Баки, даже когда им приходилось просиживать штаны под присмотром наставников. Даже когда они выносили лекцию за лекцией о приличиях и социальных ролях, и получали выговор за то, что улизнули в дальние уголки дворцового сада. (Они думали, что это достойная цена, бездельничать у пруда было гораздо приятнее, чем все их уроки.) Когда Баки предложил ему выйти за него замуж, Стив рассмеялся от восторга, но также и от замешательства. Недавно они узнали, что брак — это два человека, посвятивших свою жизнь друг другу, Стив просто предположил, что они с Баки уже женаты. Ведь они уже посвятили свою короткую жизнь друг другу и своему веселому счастью, но он все равно сказал «да». Стив убеждал Баки улыбаться всякий раз, когда бремя его обязанностей становилось слишком тяжелым. Он продолжал смотреть в эти глаза цвета стали, которые становились печальными, когда их положение в жизни лишало их веселья, и заставлял их снова щуриться от смеха. Одно это было самым любимым занятием Стива, и он делал это каждый божий день своей жизни. Он делал это каждый божий день... ...пока не смог. - - - Баки любил Стива. Стив был забавным и умным и знал все лучшие укромные уголки на территории дворца. Он мог корчить милейшие рожицы, чтобы кухонная челядь подкинула им перекусить, и придумывал лучшие идеи для игр, обычно в роли доблестного рыцаря, защищающего честь Баки. Баки ненавидел жизнь во дворце. Он любил проводить дни со Стивом, даже когда им приходилось сидеть на утомительных уроках и обучаться грамоте и этикету. Стиву всегда удавалось скрасить дни Баки, например, похитить его с занятий, чтобы пробраться через колючие живые изгороди и залезть на деревья в вишневом саду. Или вступать в драки с другими дворцовыми детьми, например из-за того, что те собирались раздавить лягушку у пруда (увидев это Стив взвыл от жестокости и несправедливости, и тут же обеспечил им обоим окровавленные носы и нового тайного питомца). Наверняка жизнь без Стива была бы серой и скучной. Вот почему в нежном шестилетнем возрасте, узнав, что такое брак, Баки подошел прямо к Стиву и сделал ему предложение. Стив только рассмеялся, закатил глаза и сказал, что, конечно, что их брак был самой очевидной вещью в мире. Баки продолжал заботиться о Стиве всякий раз, когда тот простужался или у него поднималась температура. Он читал Стиву книгу и заставлять его смеяться, когда единственными звуками, исходящими от него, были резкие хрипы. Заботиться о нем — это было то, что Баки действительно любил. Так что на самом деле жизнь была довольно прекрасной... ...пока не перестала быть таковой. - - - Говорят, что смерть приходит не одна. В возрасте тринадцати лет лорд Стивен Грант, унаследовавший титул барона Роджерса, мог бы сказать, что это истинная правда. Первой смертью стала смерть его отца. Он внезапно и сильно заболел, и из человека на пике здоровья превратился в готовящегося к погребению в течение пугающе короткого времени. Это разбило Стиву сердце. Он до сих пор не знал такой боли, не знал муки, пронизывающей все его существо настолько глубоко, что он не подозревал о существовании этой бездны. На протяжении многих лет Баки регулярно пробирался тайком в спальню Стива. После смерти барона Жозефа так было каждую ночь. Стив оставался стойким в течение дня — он должен был это сделать ради леди Сары, — но ночью, в безопасности звездного света и крепких объятий Баки, он чувствовал, что буквально рассыпается на куски. Через несколько недель острая боль от новой утраты превратилась в постоянную тихую боль на фоне событий жизни, а рыдания Стива стихли до молчаливых слез в глазах. Однажды Баки и Стив лежали лицом к лицу в лунном свете, сплетя ноги. Баки потянулся и вытер слезу из-под глаза Стива, прежде чем она успела потечь по его переносице. — Что я могу сделать, Стиви? Просто скажи мне, и я сделаю это. Стив чуть снова не расплакался. Доброта и забота, которые Баки проявлял к нему за последние несколько недель, не имели себе равных, и Стив чувствовал, что Баки чем-то ему обязан за это. Он приблизил свое лицо к лицу Баки, пока они не стали дышать одним воздухом, и нежно прижался губами к губам принца. — Ты уже делаешь это. Пока у меня есть ты, Бак, я могу справиться со всем на свете. Последние несколько недель только доказывают это. Баки просиял и прижался к губам Стива собственным поцелуем, немного дольше, чем в первый раз. Стив приветствовал это, и это превратилось во что-то, от чего его желудок трепетал и чувствовал другие всевозможные сумасшедшие вещи. Чем дольше продолжался поцелуй, тем страннее он становился. Было слишком влажно, потом было слишком много языка, потом слишком много зубов. А потом Стив наклонил голову ровно так как надо, и их рты сомкнулись, как будто так и должно было быть, и они нашли ритм. К удивлению обоих, они идеально подходили друг другу. Им обоим оставалось еще несколько лет до полного совершеннолетия, они были еще детьми, так что в этом не было ни жара, ни страсти. Все было просто и целомудренно, и полно невинности чистой любви. _ _ _ Второй смертью стала социальная смерть его матери. Она больше не могла показываться на бранчах, балах или светских мероприятиях любого рода. Она больше не могла видеть людей и места, которые ее муж любил так горячо, что покинул свое собственное поместье. Она больше не могла выносить ни двор, ни дворец. Это в сочетании с тем, что Стиву нужно было научиться управлять поместьем и вступить в законные права привело к тому, что она приняла решение покинуть двор и забрать Стива с собой. По ее словам, ему нужно было соединиться со своими корнями, встретиться с людьми, которые сейчас находятся под его номинальным покровительством. Хотя Стив, Баки, а также король и королева протестовали против этого решения, горе, запечатлевшееся в каждой черточке лица леди Сары, мешало ей слышать кого-то еще. После того, как их дела в столице были улажены, она села в карету, направлявшуюся в сельскую местность, на запад. Баки и Стив плакали перед расставанием, и когда Баки побежал за каретой, слезы текли по его лицу, а пропасть в душе Стива разверзлась до такой степени, что казалось, что само его тело разрывается от этой разлуки. Что такое зима, как не мир постоянного холода и тьмы без лета, способного смягчить его суровость? Что такое лето, как не нескончаемый зной без зимы, способной смягчить его? Что хорошего в страсти без меланхолии? Что хорошего в свободе, когда жизнь — это только долг? Что хорошего в половине целого? Так пришла третья смерть: смерть Стива и Баки. ________ Прошло время, как ему и полагается. Ноющая боль, возникшая от расставания с Баки, превратилась в старый шрам, о котором забываешь пока не дернешься не туда, и боль снова вернется. Прошло почти пять лет с тех пор, как Стивен и леди Сара уехали жить в деревню. Стивен достаточно быстро понял, что поместье лучше всего предоставить управляющему, который занимался делами пока его отец был во дворце. Все это сельское хозяйство было хорошо отлаженной машиной, выгодной как барону, так и местным жителям. Так что вместо того, чтобы вникать в тонкости управления поместьем, где от него требовалось только носить титул, Стивен незадолго до своего четырнадцатого дня рождения поступил на службу к рыцарю, который изменил его жизнь. Сэр Абрахам был благороден, добросердечен, честен и справедлив. Он был воплощением всего, к чему стремился Стивен. Он так и сказал ему об этом. Сэр Абрахам поставил перед ним серию испытаний, чтобы оценить его способности (причем о некоторых испытаниях Стив даже не понял, что они были таковыми), и Стивен прошел их с честью. Он был пажом в течение следующих двух лет и приближался к своей второй годовщине в качестве оруженосца. Сэр Абрахам сказал, что видит в Стивене большой потенциал, и что у него были все задатки не просто великого рыцаря, но и хорошего человека. (Это, по оценке сэра Абрахама, было более ценным, чем получить титул рыцаря.) Стивен хотел быть и тем, и другим, поэтому он усердно работал, чтобы превзойти ожидания своего наставника. Однако вскоре снова настал день когда Стивен не чувствовал себя хорошим человеком. Он чувствовал себя грустным и разбитым, потому что это был день похорон леди Сары. В отличие от похорон отца, когда рядом с ним был принц Джеймс, теперь Стивен был совершенно один в этом мире. Теперь у него не было другой семьи, кроме сэра Абрахама, но рыцарь был вынужден отправиться в дальние края, и, к его большому огорчению, не смог присутствовать на похоронах. Хотя Стивен чувствовал опустошающее, болезненное одиночество, на самом деле в храме собралось очень много людей. Леди Сару любили при дворе, и, несмотря на годы ее отсутствия, о ней вспоминали с любовью и уважением. Стивен знал, что проводить ее в последний путь явятся многие придворные, возможно даже кто-то из свиты короля, чтобы отдать дань уважения покойной баронессе, но это ничего не меняло. Стивен чувствовал только холодное оцепенение, которое охватило его как ледяные доспехи. Стивен опустил голову и закрылся от мира, хотя стеснение в груди грозило перерасти в приступ одышки, чего с ним не случалось уже несколько лет. Но вдруг у входа в храм началась суматоха, так что он был даже рад отвлечься на мгновение чтобы посмотреть, из-за чего вся эта суета. В храм торжественно вошла королевская свита. Затем король и королева прошли через толпу собравшихся. За ними следовали принцесса Ребекка и принц Джеймс. Стивен не видел принца Джеймса с тех пор, как они с леди Сарой покинули дворец. Принц вырос высоким и гибким, а округлость его детского лица превратилась в хищную остроту. Его волосы отросли ниже плеч, наполовину заплетенные в замысловатую косу, драгоценный обруч придерживал их на лбу. Он был одет в драгоценные шелка, как и подобает наследному принцу, и нес это все с прекрасной осанкой. Он совсем не был похож на Баки из детства Стивена, за исключением того, что его стальные голубые глаза все так же сияли умом, его прямой нос был такой же формы, а губы были такими же четкими, как всегда. Принц Джеймс остался на своем месте в процессии, глядя вперед по-настоящему мрачным взглядом. Он будто не замечал Стивена — по крайней мере, пока, — но как только Стивен увидел принца, стеснение в его груди уменьшилось, и ему стало легче дышать. - - - Панихида была душераздирающе красивой. Храм был целиком заполнен теми, кто хотел отдать дань уважения одной из самых добрых душ в королевстве. Стивен подумал, что леди Сара была бы очень тронута этой всеобщей демонстрацией любви и уважения, но сам Стивен ближе к концу действа начал испытывать клаустрофобию. После окончания службы Стивен укрылся в саду храма, спрятавшись под деревом возле затейливого фонтана. Он был благодарен за то, что ему дали возможность немного помолчать и попытаться осознать свое место в мире где больше нет его родителей. Он знал, что рано или поздно этот день должен наступить, но он просто не ожидал этого так скоро. — Посмотрите, кто это тут. Скорбящий сын! Стивен испытал легкий шок услышав слова, сказанные настолько насмешливым голосом. Подняв глаза он увидел возвышающегося над ним Гилмора Ходжа. Стивен закатил глаза. Он был совершенно не в настроении терпеть преследований хулигана альфы в тот день. — Что тебе нужно, Ходж? Тот усмехнулся. — Я хочу знать, почему такой трусливый человек, который даже не соизволил подойти и представиться, думает, что он лучше всех остальных. Стивен встал и посмотрел ему прямо в глаза. То есть попытался, насколько мог, потому что был на несколько дюймов ниже, чем Ходж. Стивен полностью осознавал, что самые поздние возрастные рамки взросления давно миновали, а он до сих пор выглядит слишком хилым для восемнадцати лет, и он был по-настоящему в бешенстве из-за того, что ему напомнили об этом в день похорон его матери. — У вас не хватит мозгов даже для того, чтобы соблюдать обычную вежливость. Я не думаю, что я лучше всех остальных, но я знаю, что я лучше вас! — Правда что ли? Ходж скроил зверскую рожу и замахнулся. Стивен не смог увернуться и получил удар прямо в челюсть, который отбросил его к деревьям. В нескольких ярдах от них раздался возмущенный крик. — Эй ты! Почему бы тебе не выбрать кого-то твоего размера? Стивен обернулся и увидел, что принц Джеймс с ужасно сердитым видом шагает к ним. Сейчас он выглядел как сын любого другого дворянина, за исключением ледяной ярости, с которой он смотрел на Ходжа. Ходж ухмыльнулся новоприбывшему, явно не зная, кто перед ним. — Для меня это не имеет значения, — сказал Ходж, понюхал воздух и добавил: — Омега. Ходж замахнулся и нанес удар, от которого Джеймс легко увернулся. Он ударил в ответ, и его удары попали прямо в цель. Он был гораздо искуснее в драке, и намного быстрее, так что быстро миновал момент, когда можно было считать что он просто поставил Ходжа в неловкое положение, и перешел к нанесению травм. В этот момент Ходж решил отложить выяснение отношений и просто кинулся бежать. — Иди, расскажи своим друзьям-альфам, что омега только что надрал тебе задницу! — крикнул Джеймс, затем повернулся и посмотрел на Стивена. Его лицо сразу же смягчилось, и легкая улыбка искривила его губы. — Привет. Стивен выпрямился и с благоговением посмотрел на принца. — Привет. — Прошло немало времени. — Стивен мог только кивнуть, поэтому принц Джеймс продолжил. — Хочешь пойти куда-нибудь и поговорить? Стивен снова кивнул. Они немного прошлись по саду прежде чем устроиться на скамейке посреди зарослей белых и розовых лилий. Это были любимые цветы леди Сары, и у Стивена сжалось сердце. Он провел рукой по своим лохматым светлым волосам, еще недостаточно длинным, чтобы откинуть их назад. Принц подтолкнул его локтем в бок. — Как дела, Стиви? Боль в сердце Стивена утихла при звуке старого прозвища, и, рискуя быть неуместно веселым на похоронах, он усмехнулся. — Все в порядке. Как насчет тебя, Бак? Принц рассмеялся музыкальным смехом, и Стивен почувствовал, как его тело расслабилось. Что-то сладкое, вроде запаха свежевыпеченных пирогов донеслось до него с ветром, и он еще больше расслабился. — Скучал по тебе, приятель. Я сожалею о твоей маме. Хотел бы я быть здесь просто ради тебя. — Это нормально. Зато ты сейчас здесь. Глаза Баки стали ласковыми. — Да, я с тобой. Как это случилось? Стивен тяжело вдохнул и медленно выдохнул. — Ее унесла болезнь. Ничто не смогло помочь. — Мне жаль. Стив опустил глаза и кивнул, не в силах говорить. Баки обнял его и притянул к себе как равный равного, и этот простой акт солидарности успокоил Стивена больше, чем все слова, письма и букеты в мире. Ближе к Баки запах пирогов был сильнее, и Стивен мог поклясться, что он чувствовал запах свежевыпеченных пирогов с мясом и теплого пряного меда, что было странно, учитывая, что была весна. В конце концов, к нему вернулся голос. — Итак, теперь ты омега? Теперь пришла пора тяжело вздыхать Баки. — Ага. Как ты? — Не знаю, — пожал плечами Стивен. — Пока непонятно. — Ну, не торопись. Второй пол — это еще не самое главное в жизни. Вот дерьмо... Стив отклонился от Баки. Он был на мгновение ошеломлен глазами принца и тем, как их стальная синева отражала весеннее солнце, так что они засветились ярко-бирюзовым светом. Стивен почувствовал, как его грудь снова начала сжиматься, но совершенно по-новому. Он оглянулся им увидел что расстроило Баки: двух рыцарей, обогнувших живую изгородь. Баки еще раз вздохнул. — Моя охрана нашла меня. Стоит признать, это было неизбежно. Ты всегда лучше меня ускользал от них. — Баки криво усмехнулся Стивену. — Береги себя, Стиви. Я не всегда буду рядом, чтобы спасти твою задницу, и мне бы хотелось, чтобы ты сохранил ее в целости и сохранности. Стивен почувствовал, что смеется — впервые за несколько месяцев. — Я сделаю все возможное. Ты тоже береги себя, Баки. Уходя, принц сорвал одну из лилий и вдохнул ее аромат, прежде чем повернуться и посмотреть на Стивена. Затем он подарил ему ослепительно красивую улыбку, прежде чем покинуть мирную рощу за храмом. Стивен долго сидел на скамейке, чувствуя себя то лучше, то хуже. Лучше, потому что он увидел Баки, но хуже, потому что Баки снова не было рядом с ним. Эта боль соприкоснулась с болью из-за потери леди Сары в его сердце, но она также принесла новую ясность. Стив был оруженосцем. Стражники Баки были настоящими рыцарями. Как только он завоюет рыцарское звание, если он будет достаточно хорош, его, возможно, выберут в гвардию принца. Ему больше никогда не придется уходить — или быть брошенным — Баки. _ _ _ Позже той же ночью Стивен вдруг почувствовал жуткий жар. Он сбросил одеяло. Кожа была словно в огне, и он подумал, что должно быть его отправят в могилу вслед за матерью. Зуд превратился в мучительную боль, которая длилась несколько часов. Во время самого мучительного приступа сильной боли его тело содрогнулось, и он разрешился от первого в жизни узла. И больше не мог думать ни о чем, кроме запаха пряного меда и аромата свежевыпеченных мясных пирогов. _ _ _ Время шло, Джеймс вырос из юного наивного подростка в стойкого и умного молодого человека. Печаль от того, что Стив ушел из его жизни со временем притупилась и стала настолько обыденной, что он перестал осознавать ее постоянное присутствие на грани дней. В одно прекрасное утро принц Джеймс сидел на королевском семейном завтраке, намазывая сливовый джем на свой тост, стараясь не закатывать сонные глаза в ответ на обычную речь отца. — Теперь, когда тебе четверть века, сын мой, ты в идеальном возрасте, чтобы наконец остепениться. Королевство нуждается в стабильности и новом наследнике. Омега королевской крови — это действительно благо! Мы могли бы заключить хороший союз с соседним королевством. Лорд Рамлоу проявил большой интерес… — Нет. Только не он, ни в коем случае. — холодно сказал Джеймс. Он помолчал, стараясь не сжимать нож слишком сильно, и расслабил плечи. — А зачем мне вообще выходить замуж? Разве ты не можешь посадить на престол Бекку? А я мог бы остаться ее тайным советником. Тут вмешалась его мать. — Мы уже это обсуждали, мой дорогой, — сказала она, не удосужившись даже оторвать взгляд от молочника со сливками, которые добавляла в чай. — Не нам выбирать свою жизнь, нам лишь надлежит исполнять свой долг в заботе о королевстве. Это всегда предполагает какие-то жертвы. Это бремя, которое мы должны нести с честью. Омега наследник престола — ценный актив, и отличная возможность заключить выгодный союз через брак. Слова "Я НЕ АКТИВ, я человек!" душили Джеймса, но он в который раз промолчал. Все равно услышать его здесь было некому. Бекка, задумчиво помешивая кашу в тарелке, мрачно пошутила: — А что? Можно было бы устроить смертельный турнир для его женихов! Тогда, по крайней мере, мы получили бы какое-то развлечение от всего этого. Король неодобрительно посмотрел на дочь, а Королева попыталась скрыть улыбку. Джеймс, напротив, почувствовал прилив вдохновения. Все его тело замерло, а в голове быстро сложилась идея. Это было бы слишком странно? Или как раз достаточно странно? — Джеймс? — спросила его мать, заметив перемену в его поведении. — Почему бы и нет? — выпалил он. Остальные за столом тоже замолчали. — Почему что? — спросил его отец. — Почему бы не провести турнир? Пригласить на бой только тех, кто имеет подходящее положение. Благородные лорды и принцы-альфы, соревнующиеся за принца-омегу. Такое зрелище наверняка привлекло бы самых лучших кандидатов, не так ли? Король и Королева потеряли дар речи от потрясения, а сестра осторожно посмотрела на него с большим подозрением. Джеймс попытался передать ей мысленно: "Все в порядке! У меня есть план!", и она, должно быть, поняла намек, потому что сразу же встала на его сторону. — Это, безусловно, упростило бы половину всей суеты. Кто достоин, тот может стать участником турнира, а кто победит, тот однозначно лучший альфа для нашей королевской омеги. И у всех должны быть превосходные навыки и знания, чтобы выиграть все предприятие, — предположила она. Их родители начали выглядеть так, как будто они действительно обдумывали этот вариант. — Кроме того, поскольку это идея Джеймса, он вряд ли сможет в итоге отказаться от брака, не так ли? С этими словами король издал громкий, раскатистый смех. — Справедливое замечание, моя дорогая! Джеймс, ты действительно хочешь это сделать? Принц серьезно кивнул. Части плана все еще укладывались на свои места в глубине его сознания, но он верил, что оно того стоило. — Ну, тогда ладно. Сегодня утром мы напишем подходящую прокламацию, а во второй половине дня обсудим детали. С этими словами они вернулись к завтраку. Позже, когда Джеймс одевался для своих дневных встреч, Бекка проскользнула в его комнату. — Что, черт возьми, ты задумал? — спросила она, на ее лице было написано беспокойство. — Все нормально. У меня есть идея. Но нам понадобится Наташа. Бекка вздохнула с облегчением. — Ну, раз в этом участвует Наташа, у нас по крайней мере есть шанс на успех. — Надеюсь, — сказал Джеймс. — В противном случае сегодня я просто взял и проебал всю свою жизнь.