Хорошо погуляли

Мудрость удов гласит: если Доктор что-то задумал, он доведет дело до конца. Если Доктор задумал мальчишник, то страдать будут все в радиусе семисот световых лет, скептично подмечала одна великолепная рыжая женщина. Девятый (а в повествовании мы будем называть его именно так, дабы не спутать эту несравненную регенерацию с еще двумя, которые тоже лично участвовали в праздничном распитии по поводу скорейшего бракосочетания одной из них) приподнялся на локтях, чихнул, спугнув нечаянно притихшего под консолью триббла, и помотал головой. Было четкое ощущение, что по нему что-то ползет. Причем ползет медленно и целеустремленно. Путь этого «чего-то» шел от поясницы к левому плечу. Наверное, оно собиралось там перезимовать. Девятый поежился и, сунув руку под свитер, вытащил оттуда девятихвостую сатурнскую тысяченожку. Испуганное насекомое свернулось в клубок, засветилось зелененьким и пронзительно запищало. – Тихо, тихо, – Доктор погладил крошку и аккуратно положил ее в наружный карман, – сейчас я найду тебе еду. Он посмотрел по сторонам и присвистнул. Судя по всему, из вчерашней битвы тостов и поздравлений он вышел без существенных жертв и неприятных последствий. Праздничный стол все еще был полон лакомств, предусмотрительно телепортирующихся из одного мишелиновского ресторана в Нью-Васюках, однако посреди подносов и блюд беззастенчиво дрыхла Десятая регенерация Доктора. В аккуратно уложенную челку были воткнуты два канапе и три оливки. Десятая версия поморщилась, причмокнула, открыла глаза и, чуть поменяв положение на столе на более удобное, сипло произнесла: – Пи-и-и-ть. Из-под стола, приподняв скатерть, услужливо появилась рука со стаканом лазурной жидкости. – А минералочки нет? Рука со стаканом исчезла и через мгновение снова возникла, но уже с кукишем. Под столом послышался звук четкого и красноречивого пинка, после чего пальцы на руке тут же сложились в приветственный вулканский жест. Десятый очень грустно вздохнул и подвинул к себе блюдо с бутербродами. – Делись, – Девятый выхватил сэндвич у своей следующей версии прямо из-под носа. – Угощайся, – Десятый слез со стола и приложил ко лбу пустой и, главное, прохладный кувшин из-под тормозной жидкости №42. – Тебе не кажется, что мы что-то забыли? – Расскажи, что ты помнишь, – Девятый начал крошить бутерброд тысяченожке. – Таблицу умножения Земли, ПДД Раксакорикофаллопаториуса и рецепт селедки под шубой, – Десятый хмыкнул. – Павел Андреевич полчаса убеждал меня, что не следует класть туда базилик, – он потянулся к упомянутому блюду и взял попробовать, – все-таки не убедил. Тысяченожка выползла из кармана и упорно игнорировала крошки хлеба, зато плотоядно набрасывалась на кусочки индейки и соленых огурцов. Увидев большой кусок помидорки, насекомое с воодушевлением схватило его и гордо потащило на другой конец стола, дабы устроить там небольшой запасник на зиму. Девятый взял один сравнительно пустой бокал и понюхал его: – Кто принес граппу? – Маккой. – Уже хорошо, значит на борту еще и Маккой. А кто ее пил? – Одиннадцатый. – Совсем замечательно. У нас наметилась цель. Найти всех и привести в чувство до того, как наступит непосредственно торжество. Десятый поморщился и постучал по столу. – Занято! – недовольно произнесли из-под скатерти. – Капитан, наш корабль врезался в паром орионцев! – на голубом глазу воскликнул Десятый. – В космос свалилось три контейнера с девушками, которые предназначались для Юпитера… – Что?! – Два разных голоса из двух разных концов комнаты управления, но с одинаковым оживлением, раздались одновременно. Только после того, как Джеймс Тиберий Кирк и Джек Харкнесс столкнулись лбами и поняли, что их жестоко обломали, Девятый кратко ввел их в курс дела. Ему понадобилось для этого пять минут и две затрещины. Десятый сидел на столе, потягивал из трубочки квас (энсин Чехов действительно взял всю заботу о праздничном столе на себя), болтал ногами и размышлял о происходящем. Последний раз он так, в трёх лицах, пил девятого октября одиннадцатого года по календарю Сол-3. Поэтому еще до мальчишника было обговорено, что каждый пропустит только по три стаканчика. Ну ладно, по четыре, всяко за невесту надо выпить. Но выпивка была рассчитана только на девять порций. Где достать еще? Конечно же, наугад (по-другому скучно) телепортировать что-нибудь алкогольное с ближайшего к ТАРДИС космического корабля. А так как у Вселенной тоже есть чувство юмора, то именно в этот момент, когда Одиннадцатый дернул рычаг телепортатора, мимо на варп-скорости проносился Энтерпрайз. Полностью загруженный контрабандным ромуланским элем. По стопочке каждому, и Девятый захотел компанию побольше. Телепортировали весь мужской командный состав. Только Сулу телепортировался некорректно. Он материализовался в бассейне и категорически отказывался оттуда выходить, аргументируя, что он шесть лет не купался. Маккой и Девятый понимающе кивнули друг другу и оставили ему под дверью три мохито, заменив, однако, ром на саке. Скотти еле отвлекли от консоли, он почти успел вскрыть панель и открыть сердце ТАРДИС, но его в последний момент оттащили и усадили за стол. – У всех шотландцев отсутствует инстинкт самосохранения? – Десятый почесал затылок. – А вы как думаете? – поинтересовался Спок. Чехов возмутился, что никто не закусывал. И решил тут же исправить это недоразумение. Он минут десять колдовал над репликатором ТАРДИС, тут же распорядившись, чтобы Скотти и Маккой притащили из второй библиотеки (той, которая без бассейна) стол побольше. Доктора только восхищенно присвистнули, ибо так аппетитно и хлебосольно ещё никогда не праздновали. Одиннадцатый тут же набрал себе в тарелку всего и по чуть-чуть. Холодец у него соседствовал с тыквенным желе, а пряные ребрышки с медовыми пирожными. Девятый сел напротив борща и некоторое время скептично к нему приглядывался, оценивая аромат пампушек и форму кусочков свеклы. Минут через пять Доктор смилостивился и налил себе немного попробовать. В итоге получилось, что больше никому борщ в тот вечер не достался. Спок совершенно с каменным выражением лица присвоил себе винегрет, ревниво разделив его с Кирком. А тот постоянно таскал руками из салата на тарелке старпома ломтики соленых огурцов и закусывал исключительно ими. Скотти и Маккой, хоть и обожали стряпню юного энсина, но реплицировали себе одного некрупного жареного юного барашка. Сам Чехов не пил, но беседу активно поддерживал, изредка эмоционально взмахивая ложкой со сметаной. Кирк даже раз воспользовался моментом и выловил у Павла Андреевича из тарелки один пельмень, за что получил от Спока недовольное kroykah (перестань). Десятому вручили кисель и пирог с капустой, который ,благодаря сбою в репликаторе, регенерировал после каждого отрезания от него куска. Примерно через два с половиной пирога Доктор расстегнул пиджак, подвинул уже ненавистный пирог главному инженеру Энтерпрайза и отправился проверить стабилизаторы. Впрочем, потом об этом пожалел. Потому что небольшой тряской и коротким замыканием в консоли к ним притянуло Джека Харкнесса. Спок настойчиво убирал со своего колена ладонь капитана и строго фиксировал все происходящее. 2302 Чехов пытается отхлебнуть виски из стакана Маккоя 2303 Маккой изымает стакан у Чехова и щелкает энсина по носу. Энсин обижается. 2305 Доктор в кожаной куртке извинился, сказав, что он на минуточку, и поднялся из-за стола. Борщ, однако, взял с собой. 2006 Энсин перестал обижаться и начал подкладывать вареников стройному доктору, утверждая, что тому надо побывать у его бабушки под Рязанью. Хотя бы один раз. Хотя бы полдня. Хотя бы колорадских жуков собрать, если Доктор стесняется гостить просто так. 2010 Капитан снова лезет куда не следует. 2011 Капитан потирает затылок и откупоривает новую бутылку. 0.11111 В ТАРДИС материализуется еще один гость. В шинели. Тоже капитан. Говорит с американским акцентом. 2024 Теперь два капитана лезут куда не следует. 2024, 5 Оба капитана снабжены ромуланским элем и закуской и изолированы от менее озабоченных гостей. 2032 Скотти просит сказать тост. Рассуждает о нерушимой силе любви, о том, что каждый болтик должен найти свою гаечку. Нелогичные человеческие сравнения. 2033 Виновник торжества обходит стол и чокается с каждым. 2040 Приходит Сулу, берет селедку под шубой и, с выражением абсолютного счастья, падает в нее лицом. Саке брали хороший, но с мятой и томиком Бродского не сочетается. 17654 Маккой достал банджо. 2041 Начал понимать, что на панели ТАРДИС не часы, а летоисчисление. 2044 Доктор в бабочке предлагает где-нибудь приземлиться и утопить банджо к чертям. Нелогично. Черти вымышленные персонажи многочисленных фольклоров. 2013 Приземлились в Лондоне. Пикадилли. Полтретьего ночи. Осмотрел снаружи корабль Докторов. Нелогично. Он снаружи меньше. Доктор в бабочке, капитан-с-американским-акцентом и Маккой отправились топить банджо в Темзе. Нелогично. Оно же всплывет. 2013 Доктор в кожаной куртке вышел из ТАРДИС грустный и с пустой кастрюлей. 2013 Взял у Чехова пряник и поделился со стройным доктором. 20340865 Пряник оказался с шоколадом. Теряю логическое мышление. Прошу зафиксировать момент в бортовом журнале. Десятый посмотрел на тысяченожку, копающую норку в оливье, взял поднос и начал собирать стаканы. Чтобы найти всех и заодно опохмелить. Высокий изящный бокал Спока он наполнил томатным соком. Кружку Кирка – отборным пивом. Пузатые бокалы Скотти и Маккоя – виски, свой – банановым дайкири, чашку энсина – компотом, а пиалу Сулу – рисовой водкой. Своей прошлой регенерации налил борщеца, а будущей – водки. Харкнессу сообразил безалкогольный "секс на пляже". Пересчитал все емкости и отправился по ТАРДИС. В комнате управления уже были Спок и Кирк, Харкнесс и Девятый. Сулу нашелся в бассейне, где смывал с себя остатки селёдки под шубой, краем глаза поглядывая в шестой том высшего мастерства кунг-фу. Скотти мирно дремал в подсобке, нежно обнимая ионный генератор и нашептывая ему во сне глупые нежности. Чехов сидел на кухонном столе и украдкой читал фривольный журнальчик, выпавший из шинели Харкнесса. Дольше всех искали Боунза. Нашли в самом логичном месте – в больничном отсеке, где тот отчаянно ругался с галлифрейским аппаратом переливания крови. Аппарат философски молчал, чуть покачивая трубочками. Всех найденных отводили в комнату управления и усаживали на свое место. Однако одно место, даже после полного сканирования всех комнат ТАРДИС, все еще пустовало. Чехов как самый трезвый, здравомыслящий и наивный посмотрел на пустое место, перевел взгляд на одинокую рюмку водки на подносе Десятого и сформулировал проблему: – Сэр, мы жениха потеряли.