VENDETTA

Кевин нетерпеливо нарезал круги по квартире и ежеминутно поглядывал на часы, когда у входной двери завозились с замком. Он замер у кухонного островка, потянувшись к приоткрытому шкафчику, в котором уже добрую тысячу лет пылился спрятанный глок; пальцы замерли на спусковой скобе, щёлкнул предохранитель. Замок провернулся раз, другой, третий, а потом на пороге показалась низкая фигура и напряжённо застыла. — Выглядишь паршиво, Чудовище с зелёными глазами. — невыразительно сказал Эндрю, закрывая за собой дверь. Кевин облегчённо выдохнул и резко захлопнул ящик стола, делая шаг навстречу. Он весь день был на взводе, дёргался от каждого шороха, напрягался, когда слышал поднимающихся на лифте соседей, тут же одёргивал себя и злился, злился, злился. Присутствие Эндрю в его квартире ощущалось бальзамом на душу. — Как ты узнал? — Эндрю шагнул биже, смотря напряжённо и устало. Кевин неопределённо помахал рукой в воздухе и парой больших шагов пересёк комнату, направляясь в гостиную, где в беспорядке валялись вываленные на пол и кофейный столик документы и фотографии. — Я встречался с Нилом, — то есть Натаниэлем, — пару дней назад, хотел выудить из него что-нибудь. Меня что-то смутило, и я начал рыться в досье Мясника. Он опустился на колени и начал быстро перелистывать бумаги. Эндрю застыл за его спиной каменным изваянием. Он обвёл взглядом разворошённую комнату и вновь вернулся к безмолвному созерцанию Кевина, когда он протянул папку. — Натаниэля и его мать объявили пропавшими без вести через двое суток после исчезновения, а через семь лет, согласно закону, признали умершими. Обвинение в убийстве жены и сына Натану предъявили и даже как-то умудрились добавить к прочим, но неопровержимых доказательств их смерти не было, — Кевин выпрямился и подобрал какую-то фотографию. Эндрю опустил взгляд и увидел на ней троих маленьких мальчиков. В двоих из них, темноволосых и с размазанными маркерными цифрами на скулах, он узнал Рико и Кевина, а третий ребёнок посередине был предположительно Натаниэлем. — Мы даже не вспоминали о них. Эндрю открыл сообщения на телефоне и вгляделся в лицо Нила, а потом Кевин подсунул ему вырезку из журнала, с которой на них взирал улыбающийся Натан Веснински. — Я могу ошибаться, — Кевин отложил фотографии и потёр лоб, который прорезало несколько складок. — Но если эти двое не один и тот же человек, то я грёбаная фея-крёстная Ники. — Группа знает? — Нет, пока нет. Кевин думал о том, чтобы позвонить Дэн, когда сомнения подтвердились, но что-то его остановило. Возможно, он хотел иметь неопровержимые доказательства на руках, прежде чем рассказать ей о своих догадках. Или боялся признаться себе, что его прошлое заперто за тюремной решёткой не так надёжно, как ему хотелось верить. А возможно, он просто слишком хорошо понимал Натаниэля. Он не хотел задумываться над этим слишком долго, поэтому написал Эндрю, который всегда знал, что нужно делать. Кевин достал телефон из кармана джинсов. Он должен был позвонить Дэн. На самом деле он должен был сказать ещё вчера, но его желудок каждый раз делал кульбиты, когда он думал, что ещё раз может увидеть Натаниэля и — о Боже! — участвовать в его допросе. Глаза заволокло блёклой пеленой воспоминания, за которой скрывался первый в жизни Кевина труп, тупой топор и море крови. Кевин только сейчас осознал, что его могут отстранить от дела за предвзятость. — Мы объявляем его в розыск или пытаемся сами на него выйти? — пальцы Кевина зависли над списком контактов. Он выжидательно глянул на Эндрю. Но Эндрю молчал. __________ — Я предупреждал тебя, не так ли? — раздражённо спросил Браунинг, хлопая чем-то на заднем плане. Нил предположил, что это была дверь. Его голос стал отдаваться эхом, послышался звук воды, льющейся из крана. — Скажи мне, сколько раз я тебя предупреждал? У меня и так вся жопа в мыле из-за тебя, а ты добавить решил? Нил тяжело вздохнул, потирая переносицу. Ему хотелось сказать в ответ что-то достаточно резкое, но он понимал, что виноват. Он сам играл с огнём и подпалил свой дом. — Напомни, почему мы не посадили тебя, когда могли? — Потому что я очарователен и чрезвычайно полезен? — Тебе опять придётся переезжать и менять имя. — серьёзно прервал его Браунинг. — Соглашение о неразглашении мы не рассматриваем? — спросил Нил, барабаня пальцами по бедру. Шум города остался где-то за пределами его мира, внизу, под ногами. — Дело всё равно нужно передавать выше и глушить. — А с чего ты взял, что уже не поздно глушить и передавать? Ты же тянул до последнего! — Браунинг предварил слова, довольно чётким описанием того, что он думал о Ниле. Нил поджал губы и проследил за машиной, пронёсшейся мимо дома, на крыше которого он сидел. Сизые кольца от сигареты завивались забавными узорами вокруг фаланг. Пляж, дым, бензин, труп. Нил поморщился и отправил окурок щелчком пальцев вниз, на головы прохожих. — Дай мне немного времени, и я попробую всё решить, — помолчав сказал он, плохо понимая, что будет говорить Кевину и как выкручиваться. Он старался не задумываться, что произойдёт, если Дэй уже разболтал группе, что никакого Нила Джостена никогда не существовало. — Об этом не может быть и речи, — обрубил Браунинг. — Я запрещаю тебе вступать в контакт с группой. Нил почувствовал, что внутри него что-то обрывается; рука, державшая телефон, слегка дрогнула. — Ты сейчас же заканчиваешь этот балаган, быстро сворачиваешься и едешь в НЙ. Мы подберём тебе новую легенду, имя, внешность и отправим на Аляску к чёртовой матери! — к концу Браунинг снова заорал, но голос его доносился точно сквозь воду. Нила словно мешком по голове огрели. Он ещё никогда так чётко не осознавал, что ему действительно придётся оставить Натана и Мэри позади. Он к ним привык и так боялся отпустить то, что приводило его в ужас, отступиться от единственно неизменного инварианта. Он много лет делал вид, что прошлое никак с ним больше не связано, но то, чем он сейчас занимался вскрыло загноившиеся раны и теперь ему ежедневно приходилось порождать призраков «завтра» смотря на призраков «вчера». Буквально. Нил думал, что всё останется только в его памяти и на коже, но вот уже несколько раз он сталкивался с Кевином, и это тоже будет ему чего-то стоить, хотя он и не осознавал, чего именно. Стало тошно. Нилу приказывали бросить всю свою работу, оставить почти законченное дело, переложить его месть на плечи других людей и опять бежать. Оставить всё позади и попытаться стать нормальным снова. Нил не стал говорить Браунингу, что если он убежит сейчас, то побег ещё не единожды повторится. Формально у Нила не было права голоса и ему нужно было подчиняться, но он не мог вымолвить и слова — в глотку как будто засыпали песок. Он опустил взгляд и увидел свою ходящую ходуном грудь. В ушах шумела кровь, но Нил услышал свистящий шёпот: — Я могу довести это дело до конца. — а потом добавил, подумав: — Пожалуйста. — Нет, мать твою. Ни за что. Ещё ни одной из их битв за права Нила не проходили бескровно. Они каждый раз долго препирались, ругались и кричали друг на друга до хрипоты, но Нил умел выцарапывать и выгрызать свою победу любой ценой. Браунинг начал этот спор уже зная, что в конце концов сдастся. Когда Нил только начал звонить он понимал, что звонит исключительно для того, чтобы доложить о своих действиях. Их сотрудничество с самого начала больше походило на сражение за каждое слово и действие, чем на взаимовыгодную помощь. Это начиналось условиями контракта, где Нил должен был прикончить собственного отца, а потом направить расследование туда, куда было нужно, и заканчивалось методами, которыми он должен был их направлять. Иногда препирательства доходили до абсурда, но Нил сражался. Он был согласен и просто на пулю в лоб Натана и вообще на что угодно, лишь бы Мясник больше не дышал, но сражался. И, может быть, именно знание о том, что Нил будет сопротивляться до последнего вдоха, заставило Браунинга отступить. В какой-то момент агент не выдержал: — А знаешь? Делай, что хочешь, раз так уверен в своей невхерственности. Послышались короткие гудки. Первые мгновения Нил не был уверен, что он услышал то, что услышал. Он попытался шевельнуть пальцами, возвращая онемевшему телу чувствительность. Окостеневший воздух в лёгких давил на грудь и рёбра. Нил облегчённо прикрыл глаза, понимая, что ему только что дали зелёный свет на объяснения и единственное, что теперь от него требовалось — это объясниться, но не переборщить. На звонок ответили мгновенно, как будто держали телефон в руках. Мир остановился на мгновение, а потом задвигался с бешенной скоростью. Сердце колотилось где-то в глотке, лицо пылало, на лбу и между лопатками выступила испарина. — J'ai un sentiment persistant de déjà-vu. — пробормотал Натаниэль.