Белые Росы Мёртвой Земли

28 мая 2389-го года Рубид, Сорокаречье Форт Город Раненых унесли в лазарет, покойных — в холодильник, живым постелили матрасы в коридорах, дали вымыться, накормили. Чёрные «саваны» сложили в дальний угол рефкамеры, под висящими на крюках поросячьими тушами. Ни одного убитого славяне врагу не оставляли, разве что случаем. Погибших на восточных фортах уложили перед уходом в уцелевших галереях и взрывами обрушили своды. Так себе могилка, но после войны пойдут команды похоронные, уложат, как полагается. Молитвы читать было некогда и некому. Священник погиб на форту Злата, когда снаряд разрушил лазарет. Отбежавший в уборную Ларин по возвращении обнаружил лишь смятую коробку двери и зияющий провал, за которым ничего, кроме нагромождения конструкций и земли, не было. Влад, Ион, Лашевский, Андреев и Коржак засели в ситуационке. Форт с полдевятого утра атаковала артиллерия. Операторы гоняли над лесами беспилотники, жаль, ударных мало осталось. Противодроновую борьбу руситы освоили крепко. Их основной БПЛА — «Стрела» — это треугольная рама с навеской из внешних маленьких блоков и пропеллерами по углам. А дроны Славянии — либо крохотный аэр, либо диск. Они корпусные, не рамные — попасть проще. Враг до утра торчал в Уликово. Ловушка не сработала, Кольцов заподозрил неладное и турбо-понос схватил всего несколько человек. Прочие бутыли полковник расстрелял на пару с Черсом. Папин, в свою очередь получив по морде на космодроме и под Речным, тоже вперёд не рвался. Его разведка грамотно обозначила цель. Две последние САУ встали в распадке, задрали стволы и начали методично обстреливать скальный форт настилом. Танки прошли чуть дальше, разошлись подальше друг от друга и приступили к обработке плазмой района ворот, смотревших на юг. Бронепласт накалился, но постоянно прокачиваемая через полости вода с хладагентом пока держала температуру металла далеко от точки плавления. На Городе не было дальнобойных орудий. Четыре «сороки», такие же, как были на Речном, четыре миномёта, бившие на двадцать вёрст максимум. Правда, при условии использовании мин с ракетным зарядом. А вот таких осталось около полутора сотен. Без заряда дальность стрельбы падала до трёх вёрст. Танки они доставали, но вреда махинам причинить не могли. Связи с Крестом не было, видимо, руситы кинули ещё одну глушилку или перенастроили прежнюю. Секреты на горах докладывали, что враг наверх не лезет, шарится, верно, где-то в лесу. Единственным фартом стало уничтожение ТЗМ, подошедшей к танку для пополнения БК. Её подстрелили уже на отходе. Маленький грузовик, сильно похожий на кэшиайский «рэбэл», потерял колесо и опрокинулся за склон холма. Экипаж на карачках рванул в заросли. Грузовик лениво тлел, взрываться там было почти и нечему, топливо испарилось из пробитого бака, наверное, при первом попадании вблизи машины. — Так и будем сидеть? — угрюмо спросил Андреев после очередного гулкого «Бу-у-у» и лёгкого дребезга плафонов на потолке. — А что, плохо сидим, Паша? — Лашевский был слегка под мухой. Ничего такого, Король всегда в равновесии с природой. — Но ведь что-то надо делать! — вскинулся обер-лейт. — У тебя потери есть? — Ион смотрел в стол. — Два двести. — А у нас троих — по пол-эска. Люди устали. Пущай хоть прикемарят минуток пятьсот. — Через пятьсот минут тут руссы гулять будут. Ишь, плазмой хлещут! Воротца-то у нас не сплошные, составные. И для паура танчики далековато стоят. — Как же в спейсе пауром бьют? — Там воздуха нет, — сонно прохрипел Коржак. — При чём тут воздух? Энергарм же! — удивился Андреев. — Влияет, — Ион тоже клевал носом. — И грава как-то влияет, и атмосфера, и влажность. Не помню. У меня по физике тройка была. — Владислав Георгич, а вы что молчите? — У Андреева явно выросло шило в пятой точке. Лашевский наклонился вперёд, протянул руку и коснулся белой шевелюры. Влад свесил голову на грудь, руки лежали на бёдрах. — О, уснул Воронёнок, — улыбнулся Ярослав. — Да не буди, — поморщился Коржак. — Ион, забирай его эск себе обратно, а из даринского разведём народ ко мне и к тебе. — Баско, — одобрил Ярослав. — Два эска лучше, чем три пол-эска. Вот что, браты, вы тоже спатеньки лопатьте, а то зырять страшно на вас. Денёк, кумечу, скалы и ворота выжилят. А мы пока с Пашей кой-что обсосём. Пошли, Змей подколодный, пущай пернатый поспит. — А если грохнется? — с сомнением покосился на комбата Паша. — А мы сейчас матик из качалки притащим и его стянем на пол, а то опосля хребтину не разогнёт, — Лашевский прижал рацию. «532-й эскадрон расформирован. 539-й эскадрон ротмистра Вайаги Вар-Раганаля в полном составе погиб в бою», — записал Лашевский в боевом журнале. — «Потери Бт. около 30%. На 28.05.89 к 11-00 остались в строю: 530-й эскадрон ротмистра Коржака В.К. — 65 стрелков + 70 из 532-го = 135 ст. — ф. Город. 533-й эскадрон ротмистра Павшинской О.Н. — 197 стрелков-инженеров. Откомандирован в расп. 8-й Бр. Состояние и место дислокации неизвестно. 534-й эскадрон обер-лейтенанта Сумароковой А.Р. — 184 ст. — ф. Крест. 535-й эскадрон ротмистра Лашевского Я.Н. — 196 ст. — ф. Город. 536-й эскадрон обер-лейтенанта Симонова А.Н. — 181 ст. — ф. Крест. 537-й эскадрон обер-лейтенанта Андреева П.А. — 190 ст. — ф. Город. 538-й эскадрон ротмистра Аташева И.В. — 86 ст. + 57 из 532-го = 143 ст. — ф. Город. Таким образом, в составе 1-го батальона 5-й Бр. осталось 1226 ст. из 1733-х по сост. на 21 мая. Из них в ареале «Т» — 1029 ст. Раненых — 342 чел. из них 32 — тяжело, 191 — средней тяжести, 119 — лёгкие ранения и контузии. Имеются 7 45мм орудий, из них на ф. Город — 4. 10 миномётов 120мм, из них на ф. Город — 4. 9 паурайфов. Из них на ф. Город — 5. 11 миномётов 40 мм, из них на ф. Город — 2. Запись сделана ротм-м Лашевским Я.Н.»

***

28 мая 2389-го года Рубид, Сорокаречье Форт Крест Анна вся извелась. С тех пор как они заняли опустевший форт, прошло несколько часов. Артиллерию расставили как смогли, сориентировав её в сторону Царь-Порта. Утром примчалась на амфике Лида Юрченко из оставленного в развалинах секрета и сообщила, что колонна ушла к Лашевскому. Сообщила она и про методичный обстрел. Анна задумалась. Миномёт танку не страшен, это уже ведомо. Ни ауды, ни термобары. Видимо, защищён ТТ-80 основательно. Он всё-таки тяжёлый танк. Дымовые заряды его слепят, но что толку в дыме, если они уже пристрелялись? Хоть в полусне левой ногой спуск жми. Со стороны дороги девки углядели охранение — до роты пехотинцев при четырёх БМП. Три обычные, один — миномётный. Где остальная шобла — бог весть, но, похоже, в лесу прячется, возле Уликово. Беспилотник у неё один и тот «зырка». У Стара два, один ударный. Рисковать машинками жаль, слепышами останемся. Но прямо руки чешутся хоть как-то врезать по тварям! И Сумарокова решилась: — Эскадрон! К бою! — Что вы задумали, Ведьма? — вскинулся спейсер. — Устрою сюрприз заслону и приготовлю из танкистов стейк! — кровожадно ответствовала обер-лейтенант и одной рукой крутанула в воздухе паурайф. — Это самоубийство. — Сидите в форте, Арис, а я — не могу! — Владислав именно это вам и приказал. Охранять форт, лазарет и раненых. — Неправда! — отрезала Ведьма. — Не было такого! А если считаете, что было, то вы и охраняйте! Аристарх покрутил головой: — Вы зазря положите людей. Это же шацеры. Раздолбай на раздолбае. — Вот пусть хоть раз докажут, что не зря щи хлебали! — окрысилась штурмовичка. — Морок, Апельсинка, за мной! Сержанты Ведьмы вышли за командиром, как почётный караул. В ангаре заводились «кроки», на дорогу начали выезжать тройки амфов — первый взвод, составленный где-то на четверть из бывшего 531-го эскадрона.

***

Симонов остался один. Обошёл укрепление, заглянул в лазарет, потом — к радистам. Они обрадовали — появилась связь! С Рокоградом, с 1-й бригадой. Сама бригада, правда, на западе Сорокаречья, «низует» алиенов, которые какого-то чёрта оказались в союзе с руссами. Дела там тоже не баские, врага до хрена. К тому же это альбены, которых видно как хрусталь в воде — только контуры и то не всегда. Штаб 1-й обещает выслать ховеры, которые пойдут с мыса за припасом. Вот по дороге болящих и подхватят. У Симонова хоть чуть отлегло от сердца. В нормальном госпитале шансов куда больше, чем здесь! Скорей бы пришли машины! Теперь понятно, куда делась восьмая. — У первой нет связи с пятой, — пояснил старший радист унтер Штихов. — Руссы пожгли до чёрта сёл в Ассоли, Валентиново расхреначили и Ново-Ржев. А потом их загнали в Крутичи и вот там они окопались наглухо. Наши их ракетами да артиллерией чешут, но выходит так себе. — Странно, что связи нет, — процедил Арис. — Бают — когда как. То есть, то никакой. Вот сегодня нет. А так гражданские ховки в Клесвицы с припасом летают, да. Беженцев вывозят. А Рубид весь бомбят. Все города, вашбродь. Трешем с орбиты, каменюками, железками. Наши, бают, бой за орбиту слили. Такие вот дела, — вздохнул унтер. Симонов потянул в себя воздух через сжатые зубы. За колонию взялись всерьёз. Ки-Ну вечная! Обрушь ты гнев свой на этих котов ободранных, снеси с небес! — Стар — Бобру, — хрипнула рация. — Стар. — Вашбродь, к нам «кайман» идёт. С юга! — С юга? — удивился Симонов. — Изрядно чудес в спейсе великом. Иду к вам, Бобёр. Комэск спустился на второй этаж, в надворотный капонир. Монитор показывал петляющую машину. Хреновая растрескавшаяся каменистая дорога не давала ехать на шнеках, которым нужна мягкая почва, а на колёсах механику приходилось отчаянно крутить, чтобы не провалиться в яму, где и «крок» колесо оставит. — Катала обычная, фургон, — прокомментировал сержант Вадим Цезиков с позывным Бобёр. — Да и Рофат с ним что фургон. Откуда он взялся? — Стар бросил взгляд на орудие, стоявшее слева. Канонир не торопился поднимать щиток бойницы, вопросительно смотрел на офицера. — Погоди, успеется, — Стар включил динамик. — Стоп! — рявкнул он. — Выйти из машины, руки на виду! «Кайм» тяжело тормознул, клюнул носом вперёд. Из кабины вылезли двое в хамелеонках и кепи. Обычная полевая форма КА. Бобёр крутанул колёсико тачпада, приближая картинку. — Петлицы и кокарды наши. У драгуна рожа больно в синеву. А водила — целый обер-лейт. Что же это за команда, вашродь? — Да Рофат их разберёт. Так! — снова прорычал динамик. — Офицер ко мне, второму стоять на месте! Одно движение — огонь на поражение! Канонир поднял щиток и ствол сорокапятки уставился на стоящего с чуть разведёнными руками драгуна. Обер-лейтенант подошёл к воротам, караул сдвинул калитку и гостя впустили внутрь. Арис вышел на площадку лестницы, что вела с поста в проезд: — Кто вы такой? Офицер улыбался, глядя снизу вверх. — Обер-лейтенант Рокотов из штаба второй дивизии, — он показал наруч на запястье, один из караульных навёл на него свой и глубоко кивнул — инфа подтверждена. — Я следую к обер-ротмистру Стахову на форт Речной! — Оч-чень интересно, господин обер-лейтенант, — процедил Аристарх. — Или, всё-таки, штаб-бригадир, а? Ерунда в том, — продолжал он, покручивая ладони на стальном леере площадки, — что форт Речной уничтожен начисто ещё вчера. Как и форт Злата, и Уликово нынче ночью. Рокотов поперхнулся: — Стахов жив? — Крайнюю нашу встречу был жив. Он на форте Город. По крайней мере, остатки эскадронов отошли туда. — Я привёз вам лекарства и БК для артиллерии, господин обер-лейтенант. Немного, но чем богаты. И мне, и моему спутнику приказано добраться до Стахова. Может быть, вы разрешите заехать внутрь? Я вам и раскатаю скатерть. Арис хмыкнул: — Вадим, открывай. Нам тут подарки привезли.

***

— Во-первых, я бы хотел знать, какого Рофата на вас лейтенантские погоны? — Симонов в упор смотрел на тощего парня. Тот нахально ухмыльнулся: — А я бы во-первых хотел бы хоть печенюшку угрызть. Симонов увёл незваных гостей в ситуационку, пока его люди разгружали машину. Груз ценный, спору нет. Антибиотики, кровезатворное, антисептики, пачки пластырей, связки травматологических шин и каркасов, обезболивающее и прочий медицинский припас. Всё это ох как пригодится в лазарете. Да и снаряды к «сорокам» тоже в жилу. Но как понимать этакую метаморфозу с формой и званием? Да ещё эта хреновина иллотская, которую фальшдрагун из рук не выпускает. — Не бесите меня, — процедил Симонов. — Не то получите не печенюшечку, а в печень. Каждый ваш приезд — это булгач до небес и несчастье для Владислава. Итак, что вы забыли на ареале? — Я, господин обер-лейтенант, везу Стахову рацию, которой по хрену все руситские да и прочие человечьи глушилки и подслухи. Шеленскому крайне нужна связь с батальоном, находящимся на острие событий. — Зачем же этот маскарад? — Это не маскарад. Я действительно переведён в вашу дивизию по штрафу. Арис злорадно расхохотался: — Не отпускает вязкое болото! Ну что же, пожалуй, теперь вы навредить не сможете. Ладно, — махнул рукой комэск. — Вам дадут чё-нить укусить. Но на Город вы не пройдёте, перед ним руситы в стрельбе упражняются. — Мы обязаны попасть в форт, — размеренно произнёс Сергей, глядя на собеседника исподлобья. — И мы туда проберёмся. Ночью, под утро, под водой, по ветру. — Хм, возможно Ведьме удастся разогнать охранение и подбить хотя бы один танк, — пожал плечами Симонов. — Но все равно, руситы могут выскочить в любой момент. Рокотов всё также размеренно повторил: — Я должен добраться до обер-ротмистра. — Ну баско, у вас илл-рация. А ваш спутник куда рвётся? — Мой спутник в своё время дезертировал из 538-го эскадрона, а сейчас добровольно возвращается. — Молодой человек выкупался в краске? — Это мой естестве́нный цвет кожи́, — возразил спейсер. — Имя? — Станислав Божена Гарц! — Ого! Сын Ваца? — Так точно. — Ну-с, в великом спейсе чудес изрядно, — Аристарх потёр руки. — Попадись вы мне, юноша, лет пятнадцать назад, у меня был бы прекрасный синий ремешок. Или перчатки. Я Арис-Най Смайн. Гарц-младший скривился: — И как вас зе́мля-то держи́т? — Нормально держит, Стабо. Ваш папаша тоже не ангелок. Ну, был, по крайней мере. Рокотов приподнял бровь. Похоже, у обоих спейсеров есть скелеты в шкафах. Интересно, насколько страшные? Гарц пожал плечами и отвернулся. — Позывной у вас какой, Стабо? — продолжал допытываться Стар. — Не и́мею пока. — Ага. Нет погремухи, выходит, и прохуры нет. А у вас? — Рок. — Ну что же, Рок. Я крайне советую вам дождаться ночи или — хотя бы — сумерек. Мэйби, у Анны чего и выгорит. Руссы, наконец, сообразили, что наши ребята кусучие. На рожон лезть опасаются. А форт у Короля крепкий, скальный. Одним днём они его не разломают, это точно.

***

Прибрежная гряда, к югу от развалин Того же дня Анна Сумарокова приказала машинам остановиться за две версты от обрыва скальной гряды над городом. Каменная стена, чудо природы, отделяла узкий озёрный берег от моря. По её верху и шла проложенная прежними хозяевами этих мест дорога. Слева шумел океан. Пенные валы глухо били в обрыв, взлетали мириады брызг. Подсвеченные слабыми, еле пробивающими сквозь низкие тучи лучами, они превращались в играющую над серо-чёрным камнем радугу. Справа, за гребнем, внизу вилась узкая полоска серо-синего камыша. Конечно, на земной камыш это растение было лишь похоже. Толстый стебель, взъерошенный, а не плотный венчик, широкие листья. С террианским камышом альмаракский роднила любовь к мелководью и пригодность его к изготовлению плетёнок, жёстких ковриков. Прямо по курсу торчали конструкции незавершённого моста без настила, правее начиналась гряда холмов, прорезанная речушечкой, текущей из Вестлейка в море через полузатопленный Царь-Порт. Сразу за холмами — густой лес, на опушке которого, у реки, было хорошо видно чилящих руссов. Солдаты развалились на обращённом к лесам склоне, на броне «сириуса-23-57», видимо, нападения они не ждали. Чуть дальше вдоль речки стояли три «сковородки», одна с поднятыми люками моторного отделения. Кстати, двигатель у этой модели расположен откровенно странно. Он в середине между водмехом и БО. Поэтому тактильной связи у командира с механиком нет. Если выйдет из строя внутренняя связь и рации, будет непросто управлять машиной. Обычно всегда сохраняют возможность прямого взаимодействия с «повелителем руля». Ногой по плечу или ладошкой по ушку — старый добрый способ сообщения механику куда править. Из каких соображений исходили конструкторы «сириус-18» понять сложно. — Расслабон, — прошипела Апельсинка, сержант Стишина из старого 531-го эска. Женщина лет тридцати, огненно-рыжая, веснушчатая, маленькая пышка по формам, висела за кривоватым, узким выступом на обрыве. Её держал подвес, зацепленный за колышки, вбитые в трещины наверху. Такой пост понадобился из-за круто вздымающегося вверх гребня со стороны озера. Он ограничивал обзор со скал, хотя и прикрывал тех, кто на них находится. Апельсинка даже решила про себя, что эта стенка рукотворная. Только зачем её вырубили в мирное время? — Дист? — прервал её злорадно-раздражённые мысли шипящий голос Ведьмы. — Три пятьсот. Набла не тащут. — Робур, к бою. Сержант Ровчин, из щацеров, махнул рукой своим. Расчёты скидывали с плеч части миномётов, приступили к сборке — плита, ствол, сошки. 40мм миномёт, родственник «адари», но тяжелее и дальнобойнее. Робур забрался на гряду, через трещину в «стенке» выставил световод на конце ствола КДС, сам проверил дистанцию и вектор. Апельсинку он недолюбливал и ей не доверял. — Три семьсот, — уточнил комзвода-2 — Наводи по руке, — он встал на колено, поднял согнутую в локте левую руку и повёл ей перед собой, пока стоящая ребром ладонь не коснулась ложа. Они выше этих йолопов метров на тридцать — тридцать пять. «Сковородки» в первый момент не опасны. А вот эта гадина может и прибить. Меж тем Сумарокова сместилась вперёд, почти на край обрыва. Форт Город отсюда толком не разглядеть, горы на другом краю долины видно, но где конкретно форт, можно понять только по чёрным опалам и дыму горящих кустов, да вспышкам плазмы по склону. Танки довольно далеко, еле угадывается один, по искрам в мареве. Слабеньким таким искоркам. До форта — двенадцать вёрст примерно, танки должны стоять в полутора верстах от него, не больше, учитывая их ТТХ. Хм, а всё ли это охранение? Уж больно далеко они от треклятой троицы. Слева начинаются окраины порта, основательно разрушенные Катастрофой. Ближняя часть затоплена сильнее, из-под воды видны поросшие кустами холмы, превратившиеся в острова. Царь-Порт построен на этаком полуостровке, сильно выступающем в море. — Морок, Лич, спускайтесь вниз, в город. Дайте им дойти до подъёма, а там бейте во фланг и спину! Командиры первого и третьего взводов повели своих людей вниз, прячась под конструкциями эстакады. — В прицеле! — доложил Робур. — Апельс — Ведьме. — Апельс. — Зови своих, пусть идут на малом газу. Апельсинка отдала приказ механикам тихо и медленно подойти к верхней позиции. На двух «кроках» у Анны стояли паурайфы. Ими она намеревалась уничтожить бронетехнику противника, а затем четвёртый взвод должен был на юрких амфах совершить рывок вперёд и пожечь танки ими же. Операция была задумана дерзкая, но выполнимая. В случае успеха форт Город был бы спасён — без плазмеров его хрен возьмёшь и дивизией.

***

Это была старая уловка. Начитанный Кольцов её знал, а Анна — нет. Полковники не были такими идиотами, чтобы размещать охранение танкистов за десять кэмэ от них, да ещё в пределах досягаемости огня с высокой скальной гряды. Это прусская армия смогла как-то по темноте влезть в такую низину посреди подковы холмов, с которых на марш с радостным изумлением взирали австрияки. Они, правда, всё равно огребли люлей, но исключительно по нерасторопности командующего и архаичности вооружения. Олег Яковлевич поставил охранение куда ближе, да ещё и в лесу спрятал, завесив масксетями. На высотах у него только наблюдатели сидели из «Воткинского Взвода». Или «Семёновского», как хотите. Старый товарищ умер без мучений, от «инъекции милосердия», и был похоронен близ Уликово. Без модулей сохранить тело всё равно нереально. Группа, обнаруженная 534-м эскадроном, состояла из наскоро изготовленных чучел, изображающих неподвижные — спят, валяются — фигуры и голографических объёмных изображений, чтобы можно было сымитировать хоть какую-то деятельность — член экипажа БМП носит воду для радиатора, механики копаются у машины, расхаживает по гребню часовой и так далее. В сами чучела заложили кислородные подушки с крохотным насосиком и настроили его так, чтобы мешок то сдувался, то раздувался. Получилось недурно, на спящего очень похоже. Разумеется, на близком расстоянии всю эту бутафорию спалили бы на раз, но именно на удаление не менее километра полковник и рассчитывал. Машины поставили неисправные, заварив пробоины кусками обшивки, а то и заклеив пластотканью внатяг. Ловушка сработала прекрасно.

***

Когда на «23-57» обрушился миномётный удар, машина полыхнула любо-дорого. Ещё бы ей не полыхнуть, если в десантное отделение не пожалели бочки нефраса! А поскольку батарея тут же перенацелилась на основную группу и дала залп, неподвижность чучел в первый момент в глаза не бросилась. Но когда они молча, без крови и воплей, разлетелись в стороны, а голо отключились, до Апельсинки дошло: — Подстава! — заорала она в рацию. — Это манеки! Сумарокова выскочила на гребень скалы в полный рост, разглядела, наконец, развалившуюся траву, ветки и тряпьё, которыми набили одежду, и поняла, что они сами предупредили противника. БМП горели чудно — ярко, дымно, жарко. Такой огнище и слепой увидит. А скрытый наблюдатель метрах в ста от позиции при помощи лазерного прицела тут же скинул артиллеристам координаты. У 534-го эскадрона было четыре минуты, пока САУ наводятся на новую цель и перезаряжаются. Но дав команду свернуть батарею, Ведьма велела вернуться и Мороку с Личем, которые были уже внизу, среди продолговатых навалов в мутной воде — останков зданий на окраине города. Так что машины эскадрона начали разворачиваться на узкой полке, но с места не сдвинулись. Первый снаряд рванул среди конструкций эстакады, разметав людей Володьки-Лича. Двоих протащило по камням и сбросило в прибой. Самого унтера разорвало в клочья. Второй ударил выше, превратив два «крока» в изорванное железо и кровавое месиво. — Отходим к форту! — заорала командирша. — Роб, помоги! Вдвоём они схватились за верёвку и потащили на себя, чтобы поднять болтающуюся на крутом склоне Апельсинку. Ноги скользили по осыпи, Робур упал, упёрся ногой и всем телом вытягивал канат, откинувшись назад. Анна перекинула такелаж через плечо и потянула, как лошадь. Уф, отъелась тётка на форту! Даром, что промальпинка бывшая! Ревели моторы машин, стартующих в сторону форта. Наблюдатель дал поправку и САУ откорректировали наводку. Они брали эскадрон в вилку. Счастье, что у руссов было всего две машины! Калибр средний, 128 мм. Зато боезапас огромный. Рассчитывали-то его на восемь орудий! Сумарокова оглянулась — половина амфов уходила. В лодках и за спинами водителей видно часть второго взвода. Кое-кто и миномёт прихватить успел. На обочине валялся изломанный дымящийся паур, а поверх него — оторванная взрывом рука стрелка до локтя. Труп свисал через верхний люк разбитого «крока». — Морок — Ведьме! — Морок! — Бери парней Лича и уходите в развалины! Сиди там до темноты, Морок! Поняла?! — кричала в рацию Анна, задыхаясь от напруги и спешки. — Приняла! Первый, третий! Ко мне, живо! — Машины — к форту! Старт! «Кроки», не дожидаясь людей, рванули к спасительному Кресту. Вниз поскакала одинокая фигурка, ослушавшись приказа обер-лейтенанта. Это была фельдшер эскадрона, черноокая и черноволосая Динара. Она перепрыгнула через воронку, не обращая внимания на изорванные тела — им уже не помочь. По камням стекали багровые ручьи — рядом с Личем погибли не менее семи его подчинённых. Взвизгнуло над ухом, пуля выбила облачко из бесформенного кусища бетона. Динара рыбкой нырнула в крохотный прудик, образовавшийся между кучей земли и полуобрушившейся стеной невысокого каменного строения. Мокрая, грязная и потная фельдшерица на четвереньках поползла в распадок, из-под шлема по шее и груди лилась вода. Там, в руинах, она была нужнее, чем на форту, где и так хватает медиков. На высоте снова рвануло, засвистели осколки, кто-то вопил, кто-то выл на одной ноте. Между вытянутых навалов земли и камней её встретили два стрелка и помогли добраться до неглубокой пещеры, вероятно — бывшего подвала или первого этажа. На грязных остатках песочной плитки лежали одиннадцать раненых, приведённых или принесённых на руках стрелками 1-го и 3-го взводов сумароковского эскадрона. Оставшиеся в строю спрятались вокруг, замаскировались и замерли в кустах. Динара бросила на полукруглый выступ сумку, содрала шлем и приступила к своим обязанностям. Ей помогали три санитара. Предстояло дождаться сумерек — это самое лучшее время для движения. Даже ночь так не скрывает от вражеских зырок, как туманные хларайские сумерки. Хамелеонки в них работают просто идеально. Форт Крест, ангар — Я вам говорил, — злорадно прокомментировал Симонов возвращение Анны. В ангаре царила суета. Наверх тащили раненых. Носилок не хватало, так что драгуны использовали «саваны», впрягшись в каждый по шесть человек. — Ой, братики, ой, помираю, — плакала бледная девушка, пытаясь свернуться калачиком в мешке. — Держись, зубки сожми, нельзя тебе сгибаться, — уговаривали её парни, тащившие «саван». Ларин и Терещенко, ползая на коленях по полу, осматривали раненых, определяли кого сразу на стол, кого на перевязку. Инъекторы звонко щёлкали, даря кому забвение, кому локальную анестезию, кому защиту от сепсиса. — Ну что, достукалась? — продолжал меж тем Симонов. — Сорок три в минус. Проздравляю! Сумарокова шагнула вперёд, глаза её сверкнули: — Я попыталась напасть, а не сижу, как крыса под палубой! — Она харкнула на пол между блестящих носков берц Симонова. — Заткнись! — Я старший на форте! — загремел Симонов, сжав кулаки. — Хрен там! Ворон велел тебе придерживать мне хвост! — Бабам командовать не положено! — Опа-жопа! Это кто ж тебе побаял, булдырь? — От веку заведено! — отрезал спейсер. — Бардак в вашей Славянии! — Не тебе судить! — огрызнулась Сумарокова. — Без сопливых раскурожим! Симонов открыл было рот, но резкий свист заставил его присесть. Механики его же эскадрона недостаточно высоко подняли тельфером побитый в бою амфик, и обер-лейтенанту пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы толстые грязные колёса не смазали по макушке. Анна отскочила в сторону, заметив поднятый большой палец одного из мехов. Видимо, своими рассуждениями Симонов не её одну взбесил. Амфик перетащили на эстакаду для ремонта. — Горенков, собака страшная! — заорал комэск. — Три наряда! Сгною! Плёткой получишь, урод! Аплодисменты и издевательский смех с балкончика перед верхним выходом с ангара. — Браво, Анна Робертовна, — произнёс Рокотов. — Так этого белого-негорелого. У Белых спейсеров, ежели не хурили, до сих пор такой домострой, что наши ястребовцы в углу писаются. Знаете что, Арис-Най, Владиславу ваши рассуждения и методы воспитания вряд ли зайдут. Кнут он вам в жопу запихнёт, или я его не знаю, — Рокотов пропустил группу, нёсшую раненного, и двинулся по лесенке вниз. — Попробуйте, — прошипел экс-спейсер. Зубы белели неровным оскалом. — Я тут поаськал Сташека насчёт вас. Знаете, что-то мне подсказывает, что вы попросту спрятались в Рубиде, пока из вас самого ремней не нарезали за ваши пакости и гадости, — лицо Сергея на глазах каменело, проступили скулы. — Или вы сейчас же попросите прощения у госпожи обер-лейтенанта и выбросите свою поганую плётку, или я покажу, на что способна илл-рация, смессуюсь с Владиславом. — И чё? — издевательски вопросил Симонов кладя руку на кобуру. В ангаре стало необычно тихо. — И буду действовать по его приказаниям. Он таких, как вы, страсть не респехтует. Последний раз предлагаю миром: плеть за окошко в море, перед сестрой — извиниться! — Хер! — прохрипел багровый Симонов. — Драгуны! Взять его! Никто не двинулся с места. Вадим-Бобёр сделал было шаг, но его придержали за плечо. Сержант обернулся на братов, облизнул губу и замер, поставив карабин к ноге. — Он вас бьёт? — спросила симоновских Ведьма. Кто-то из 536-го несмело кивнул и опустил глаза. Другой сорвал футболку и развернулся спиной. Терещенко ахнул — от лопаток до копчика всё в засохших рубцах. — Живо в лазарет! — распорядился врач. — И прочие стигмоносцы — тоже — марш на обработку ран! Живо! — Вы арестованы, Симонов, — ледяным тоном заявил Рокотов. — Есть предел даже в драгунских эскадронах. Вы его перешли. Полагаю, спейсерский суд также будет несказанно рад рандеву с вами, Арис-Най Смайн по бренчалке Таксидермист! — Взять его! — рявкнула Сумарокова. На этот раз возражений не возникло. Драгуны 534-го эскадрона схватили озверевшего обер-лейтенанта, выдрали из кобуры пистоль, а из ножен — штык. — В карцер! — прошипела Анна. — Кстати, а кто вы-то такой? — она подняла глаза на стоявшего в серёдке лестницы Рокотова. Последний небрежно отдал честь: — Обер-лейтенант Рокотов из штаба дивизии. Назначен офицером связи в батальон. — Бывший начальник КР? — вытаращила глаза Анна. — Ничего себе карьера! — Анна Робертовна, — Сергей спускался вниз, легонько постукивая пальцами по перилам. — Есть вещи куда важней и карьеры, и кэша, и самой лайфы. Например, дружба и верность драгунскому братству. За ради этого ничего не жаль. По моему глубокому убеждению, сей тест сдан вами успешно. Ну, не свезло, бывает. Пойдёмте, смессуемся с нашими братами и покумечим, как нам поджарить крысий хвост — на маслице или… — бывший каэрщик улыбнулся, — на май-я-не-зи-ке!