Белые Росы Мёртвой Земли

10 апреля 2390-го года Рубид, Лебедия Царск Бункер. Серые стены. Трубы, кабели. Небольшой кабинет, завешенный мониторами. Простой пластиковый деск. Мёртвый свет белых тонких ламп. Возле стола друг против друга сидят в глубоких креслах и беседуют два человека. Старик в сером мундире КА и средних лет мужчина со шкиперской бородкой в тёмно-синей форме АМ. На петлицах у «синего» сидят серебряные котики. — На днях беседовал с Ларисой Георгиевной, — вздыхает старик. — Никак не может оправиться от горя. Да и для меня это тяжёлая потеря, стоит признаться. Я очень уважал Владислава Георгиевича. Он погиб, как настоящий командир. Более того — как настоящий драгунский командир. Прикрывая своих. Не стоит ворошить память, Марк Валерьевич, не стоит доставать из шкафов лишние скелеты. — Его участие в заговоре не доказано. Стахова попросту обманули, как и некоторых других людей, — кивает бригадир Николаев. — Но мы обязаны были проверить, ваше превосходительство. Это вопрос безопасности Империи. — Но памяти Стахова это не коснётся? — Фон Беллергаузен поднимает бровь. — Нет, ну что вы! Всё это секретно, — уверяет Николаев. — Я сам прослежу, чтобы имя Стахова не упоминали ни в одном из судов или трибуналов. — Эта война стала для нас жестоким, но хорошим уроком, — замечает наместник. — Не всё так страшно, как казалось. Решено произвести планоформирование, вывезти заражённую землю. Мы рубидеры, мы справимся. — А что будет с драгунскими дивизиями? — Восстановим. Батальоны по шестьсот человек, те же функции. К нам летят инструкторы Легиона. Обучение будет смешанное. Вооружение — новейшее. Метрополия, наконец, отменяет ограничения на развитие и технологии. — И кто возглавит стаховский батальон? Беллергаузен удивлён: — Вам это важно? — Видите ли, — Николаев оглаживает свою рыжеватую шкиперскую бородку. — Изучая биографию Стахова, я проникся глубоким уважением к нему. Весь его жизненный путь за исключением мелких эпизодов — путь человека чести. Он считал жизни друзей и подчинённых важнее своей. Будет обидно, если они попадут под начало недостойной личности. Старик жестом прерывает поток красноречия контрразведчика: — Новым командиром батальона будет Анна Робертовна Сумарокова, Ведьма. — А как же господин ротмистр Аташев? — К сожалению, его раны оказались слишком тяжелы для дальнейшей службы. Он останется в Рубиде. У него замечательная дочка родилась. Так мне сообщила баронесса фон Готтеншафт. — Сестра Владислава Георгиевича? — Верно. В поместье к Празднику Лета, второго июня, соберётся целая компания, — наместник прищурился, мечтательно улыбнулся. — Я приглашён и обязательно поеду. Будут стаховцы, несколько человек. Барон Леонид Георгиевич, он уже контр-адмирал, слыхали? Некая загадочная дама, которая с большой вероятностью является матерью посмертного сына Владислава Стахова. Она тоже была драгуном, чудом выжила в сражении при АЗС, коммиссована по ранению. Её разыскал и отвёз в Чащи Ион Васильевич. Николаев вздохнул: — Во всём мёде есть две ложки дёгтя. — Градский… — фон Беллергаузен поморщился. — …и Рокотов? — Верно. Мы считали Евгения Градского погибшим, как и весь княжеский род, но тела умерших от лучевой болезни в штабе второго корпуса все опознаны, а он не обнаружен. Последние приказы исходили от начштаба Намазова. Получается, что Градский каким-то чудом дезертировал ещё до начала операции «Весенняя Муха». Вместе с ним исчез некий капитан Радько из двадцать первой бригады. Беллергаузен приподнял голову. — Алексей Радько — технит, — продолжал Марк Николаев. — Не из ярых, но вшивать себе всякие штуки любил. Так вот, недавно была отмечена активность на его кэш-карте. — В Рубиде? — Если бы! — горько усмехнулся бригадир контрразведки. — На Стрее, в Эмилии. Это вольная и, надо сказать, довольно сомнительная колония. — И на Стрее мелькнула тень Рокотова? — вежливо уточнил фон Беллергаузен. — Да, — Николаев опять куснул губу. — Сергей Максимович — моя личная беда. Я поверил несчастному парню, пережившему самое натуральное издевательство и насилие от единственного брата. Я не комиссовал его, доверился. А он пошёл вразнос, предоставленный сам себе. Потерял и чувство меры, и осторожность, и всё на свете! — А под конец обокрал погибшего командира! — жёстко рубанул фон Беллергаузен. — И тоже дезертировал! — Он мелькнул и исчез. Рокотов прошёл курс по программе «Хамелеон», — Николаев вздохнул. — Человек с сотней лиц. Он обменял кэш в Галобанке на солары и закрыл счёт. Теперь его по кэшке не отследить. — Я не отменю розыска, — набычился фон Беллергаузен. — Мы тоже, — успокоил наместника контрразведчик. — Мы ищем и того, и другого. И найдём. Это дело чести контрразведывательной службы Империи. — Вы прямо рубидером становитесь, — улыбнулся наместник. — Воля и Упорство. — Ну, а что в этом плохого? Прекрасный народ у вас, Константин Адамович. Буду рубидером!