Белые Росы Мёртвой Земли

26 мая 2389-го года Лебедия Царск Бункер наместника — Господа, наше положение хуже некуда, — Беллергаузен сгорбился за роскошным столом из планок дерева различных пород. Собравшиеся на совет командующие КА, ВМФ, ВКФ и ВВС прятали глаза. Николаев и Разюпин, КР и разведка перебрасывались записками. — Противник занял отличную позицию, имеет большие запасы продовольствия, средние — боеприпаса. Даниил Данилыч! Что вы там секретничаете с Марком Валериевичем? Извольте уж вслух, господа! Шеф разведки смотрел словно исподлобья — шея у него не выгибалась до конца. Какая-то старая травма. — С Терры радировали, что противник начал формирование корпусов на Стрее. Вторая волна, видимо. Тысяч четыреста. — На Стрее? — Бурлесов почесал густую бровь. — На Альмараке они не смогут двигаться — гравитация сильно выше. Разве что экзоскелетами обеспечить. Но это сколько акумов на день надо. — С Терры везут на Стрею и формируют, — пояснил Разюпин. — Турки опять ловят тухлую рыбу в мутной водице. Снабжают ВР в обход санкций. Ростов держит нейтралитет, позволяет туркам разгружаться в своих портах. — Собаки неверные! — стукнул ладонью по столу Стешин, командир ВВС. — Хоть бы их понос прохватил! — Понос? — переспросил Николаев и дёрнул себя за бороду. — А что, недурно было бы. Только не турок — шайтан бы с ними — а руситов. — У них желудки гвозди переварят, — вздохнул граф фон Беллергаузен. — Удивительно неприхотливый народ у руссов в глубинке. — Гвозди, может, и переварят, а вот кашлюнчик — нет. Ведь сейчас весна, он вовсю цветёт. В Хларау его море разливенное. — Помилуйте-с, — граф даже вытянулся. — Вы что же, сударь, предлагаете применить био-армор? Да ведь нас за это остракирует вся Ойкумена. — Мы же не БОВ применяем, а местное природное растеньице, вызывающее лёгкое головокруженьице, — подхватил тему Стешин. — Ну откуда же мы можем знать в-с-е последствия. Мы люди военные, не учёные. Беллергаузен задумался. С одной стороны, применение БОВ воспрещено десятком международных соглашений. С другой — с каждым днём приближается полярный лис. Флот — что морской, что спейсовый — почти бессильны против собравшейся на орбите компании. Надо выдёргивать занозу и как можно быстрее. А, чёрт с ними, с иностранцами! Не им же на башку двутавры летят и не их дома сожгли дотла. — Делать нечего, за нами Рубид. Тут все средства хороши. Но где мы возьмём столько кашлюна? — А что если кинуть клич в Хларау? — предложил Бурлесов. — Ведь тамошнее население весьма опытно в деле изготовления наркотики. Посулите амнистию, Константин Адамович, вам вмиг такую отраву сварганят — пальчики оближешь. — Это мысль, — приободрился наместник. — С вашей же стороны прошу приготовить как можно больше «элегии». — Зачем? — удивился адмирал. — У меня родилась идея, господа. Назовём её операцией «Весенняя муха», — и Беллергаузен прищурил левый глаз. — Вот что я имею честь предложить… Лебедия, Царск Резиденция наместника В тот же день Вацлав Гарц свесил руки меж колен и тоскливо смотрел в окно. Спейсер постарел за несколько дней. Кожа стала дряблой, сероватой. Шея красная — обгорел с непривычки. — Ваше Превосходительство, — голос слаб и больше похож на шёпот. — Надо решать, что вам важнее — престиж, законы или Рубид. Фон Беллергаузен стоял, заложив руки за спину. Он согласился подняться из бункера в особняк, поскольку всерьёз зауважал предводителя спейсеров. Тот пришёл с небывалым предложением, но оно шло вразрез со всем тем, что почитал дворянин и офицер. — Это поставит неизгладимое пятно на славянское знамя, — наместник нервно дёрнул челюстью. — Обращаться за помощью к бандитам просто позор. — Стравить двух змей — уберечь кроля, — возразил Гарц. — Вы же решились на обработку руситов взвесью наркотики. — У меня выбор невелик, господин Гарц, — граф нервно сжал пальцы рук, чтобы не выдать волнения. — Это верно, — кивнул Гарц. — Прошу вас учесть, что мои связи позволяют не только деблокировать планету, но и, как говорится, вставить мозги руссам. Не считает ли Ваше Превосходительство такой товар соответствующим цене? Беллергаузен молчал несколько минут. На лице старика светились то отвращение, то непримиримость, то отрицание. Наконец он двинулся с места, прошёлся туда-обратно по розовой дорожке, прочерченной восходом по белому ковру, вздохнул и коротко бросил: — Действуйте, адмирал. Даю вам полный карт-бланш. Сливянко! В дверях возник адъютант — невысокий коренастый бригадир с петлицами десантных войск. — Марк Елистратович, срочно свяжите меня с объектом «Наина». Попросите академика Велизарова. Господину Гарцу обеспечьте вальсвязь. — Слушаюсь! — адъютант подался назад и прикрыл за собой высокую жёлтую створку. — Потерять в малом, выиграть в большом, — лицо старого спейсера просветлело. — Всё равно эта технология, в общем-то, не такая уж и тайна. А договор за отмену каперства Славяния никогда не подписывала.