В поиске счастья

Время до субботы тянулось крайне медленно. Мне уже казалось, что она никогда не наступит, или может судьба давала мне шанс отказаться от затеи со встречей. Лиза меня поддержала, а Кира наоборот всячески отговаривала и перечисляла причины не идти. Она как ярая реалистка не верила, что люди меняются. И то, что это все происходило в подростковом возрасте её не убеждало. Но суббота наконец-то наступила. Утром я проснулась, понимая, что меня ждет серьезный разговор сегодня. Я сходила в душ, помыла голову. Накрасила толстым слоем туши ресницы, тональной основой замазала круги под глазами, на губы нанесла бальзам, побрызгалась своими любимыми духами с нотками смородины. Я не могла найти себе место. Внутри все дрожит, тошнит, сердце колотится. Я взглянула на часы время уже подходило к 16:00. Я решила прогуляться пешком до кафе. Около 3 километров мне предстояло пройти. Я шла неспешно, в наушниках играла Invisible man by Kadebostany, про человека-невидимку, который помогает найти свет во тьме, но этот невидимка и есть человек, который потерялся в своей темноте. Холодный ветер развевал мои волосы, а чёрное пальто защищало от холодного ветра. В без десяти пять я зашла в кафешку и сразу же наткнулась на его взгляд. Я медленно подошла к его столику, расстегнула пальто и села. — Привет, — сказал он, мягко улыбаясь. — Привет, — ответила я, ни один мускул не дрогнул у меня на лице. — Я заказал тебе капучино, — он кивнул на стакан рядом со своим. — Хочешь десерт или ещё что-нибудь? — Нет. Спасибо за кофе, — ответила я, с опаской протянула руку к горячему стакану. — Надеюсь ты туда ничего не подсыпал? — Я понимаю, что вел себя как моральный урод в школе, но я хочу объяснится перед тобой. Во мне проснулся гнев. Я сжала челюсти настолько сильно, что зубам стало больно. Наш зрительный контакт не прерывался, его серые глаза внимательно вглядывались в мои светло-карие, как будто он искал какие-то ответы. Мы играли в своеобразную игру. И я не хотела проиграть в эти гляделки. Он должен понять, что той маленькой девочки уже нет, вместо неё сильная девушка, которая сможет его осадить и постоять за себя. — О чем ты хотел поговорить, у меня мало времени, — сказала я, добавляя в интонацию холодного безразличия. — Я хочу извиниться перед тобой, за то как с тобой обращался в школе. Мне правда очень стыдно, я тебя унижал, оскорблял, но я тогда был придурком не понимал, что делать так — плохо. — Я тебя услышала, — кивнула я, немного отпивая кофе. — Это все? — Ты ничего не скажешь? — спросил он, явно ожидая моей бурной реакции. — А что тебе сказать? Все, что произошло в школе было крайне неприятно. Других объяснений кроме того, что тебе жаль, я не услышала, — проговорила я, понимая, что раны, которые как я думала затянулись, начали давать о себе знать. — Тебе сказать, что я чувствую? Парень кивнул. — Я чувствую агрессию по отношению к тебе, можно сказать притупленную за столько лет ненависть. — Извини меня, тот жизненный период был связан с парнями, которые не то, что заставляли меня так поступать. Просто я хотел, чтобы ты от меня отстала и ничего лучше мы с ними тогда не придумали, как начать обижать тебя. — А у тебя своей головы не было? — спросила я, горько усмехаясь. Это было больно слышать. Я хоть и представляла, как буду ставить его на место, если встречу, но не думала, что это произойдет так рано, и так мучительно. Все воспоминания снова всплывали, как будто не было этих семи лет, в которые я старалась все это забыть. — Была, но ты тоже не права, все время лезла ко мне, — проговорил он, начиная закипать от негодования, что я перевела стрелки на него. — Что прости? — усмехнулась я. — Теперь я виновата в этом. Одиннадцатилетняя девочка, которая виновата в том, что считала пятнадцатилетнего мальчика своим другом, а он над ней издевался. — Ты ко мне липла, постоянно, каждую минуту. Что мне было делать с этим? Парни надо мной смеялись, подкалывали. На просьбы, чтобы ты ко мне не лезла, ты не реагировала. — Это не было поводом, чтобы ты унижал меня, — чуть громче сказала я. — Теперь я это понимаю и раскаиваюсь, Маша, — сказал он и прикоснулся к моей руке, которую я тут же отдернула, ощущая его прикосновение, как будто удар тока. — Я не знаю, что тебе ответить. Если тебе станет легче — я не держу на тебя зла. Воцарилось молчание, лишь тихая музыка в кофейне разбавляла неловкость, повисшую между нами. — Мне не стало легче, — тихо проговорил Миша. — Ну тут ничем уже не могу помочь, — сказала я, пожимая плечами. — На этом, наверное, стоит закончить наш разговор. Я встала, достала из маленькой сумочки триста рублей за кофе и положила на стол. — Не нужно, я уже все оплатил, — сказал парень. — Я тебя подвезу. — Не надо, — возразила я, потому что не хотела оставаться с ним наедине. — Давай тогда провожу, — настаивал он. — Ты не отстанешь? — спросила я. — Нет. Если не хочешь ехать на машине, значит мы пешком пройдемся. Понимая, что ехать около получаса, а идти в два раза дольше, я решила сократить время как себе, так и соответственно ему. — Хорошо, поехали, — я согласилась, надевая маску невозмутимости. Сев в салон я сделала глубокий вдох и почувствовала такой приятный парфюм, подходящий владельцу автомобиля. Миша уверено выехал с парковки и направил машину к моему дома. — Ты повзрослела, — сказал он, не смотря в мою сторону. Я хмыкнула, ответив: — 7 лет прошло, конечно, я повзрослела, — после недолгого молчания, я сказала: — А ты вроде поумнел. Миша засмеялся, поворачиваясь ко мне и задерживая взгляд. — Поумнел ещё как, — согласился он. — Ты в этом году заканчиваешь школу? — Ага, подготовка к экзаменам занимает все мое время. — Куда поступать планируешь? — Пока точно не знаю, — неопределенно ответила я. Я много думала куда мне поступать, были мысли поступить в институт культуры на специальность художника или графики. Также рассматривала институт права. Кира собралась поступать на юриста, я тоже подумывала об этом, либо же на прокурора, так как у Лизы тетя работает в прокураторе. Мыслей было много, но все, о чем я сейчас могла думать это — как не завалить экзамены и набрать большой балл, чтобы поступить на бюджет. — Да брось, как будто тебе интересно это. Лучшая защита — это нападение. Мне не нравилось, что он интересовался моей жизнью. Я не планировала с ним в дальнейшем общаться. Его грызла совесть за свое девиантное поведение, и я ему дала, что он хотел. Я его давно простила, и отпустила всю эту историю, стараясь больше не вспоминать. — Интересно, — ответил он, сильнее нужного обхватывая руль. — А парень есть? — А у тебя? — У меня парня нет, — он улыбнулся, и я ненароком залюбовалась им. Он и правда уже не тот 15-летний мальчик, Миша возмужал. И я надеялась всей душой, что не только внешне, но и внутренне он стал взрослее. Сердце вдруг заныло, глаза защипало. «Неужели он искренне сожалеет?» — пронеслось у меня в голове. Воцарившуюся тишину разбавила песня «Angetenar», льющаяся из колонок. Миша покрутил колесико звука, делая громче. Мы проносились по вечернему городу. Приятный запах в салоне, атмосферная музыка, и он уверенно ведущий машину. — Ты так и не ответил на вопрос, — вдруг произнесла я. Не знаю, что меня так заинтересовало есть ли у него кто-то. Но было любопытно, и эта моя самая не любимая черта. — Есть, — ответил он, а я кивнула принимая эту информацию к сведению. Он заехал во двор, останавливаясь около моего дома. Я уже собралась выходить, как парень спросил: — А у тебя? Я сразу поняла, о чем он спрашивает, но не стала отвечать, это лишняя информация, которую ему знать ни к чему — Спасибо, что довез. Пока. Я сделала вдох, напоследок запоминая, какой запах окружал меня, пока я находилась рядом с ним, и вышла, оставляя Мишу одного. Слеза скатилась по щеке, я её смахнула и быстрым шагом направилась к подъезду, начиная размышлять о сегодняшнем разговоре.