1
3 марта 2023 г., 21:38
Примечания:
тв: кровь, жестокое отношение с животными!
***
Нил не любил рассказывать истории из своего детства. Лисы не любили спрашивать его об этом. Спустя столько времени вместе, команда, наконец, научилась видеть границы дозволенного, прощупала рамки, за которыми следует непроглядная тьма, которую бередить не надо и не стоит, не только ради Нила, но и их эмоционального благополучия. Но когда на пороге общежитие появляется маленькое нечто, что-то меняется. — И что мы будем с ним делать? — спрашивает Дэн, аккуратно поднимая небольшого котёнка на руки. Раздаётся тихий писк, следом за ним — негромкое урчание. Дэн мягко улыбается, приглаживая пальцами рыжую шёрстку. Ей на ум приходит одно имя, которое она не озвучивает, но, судя по взглядам, все и так её поняли. Мэтт не может сдержать расходящихся морщин умиления вокруг своих глаз, поэтому он осторожно целует девушку в висок и приобнимает её за плечи. Где-то на фоне раздаётся тяжёлый вздох Ники. В комнате девочек планировался очередной вечер кино, когда перед входом в общежитие показался мяукающий комок, которого по счастливой случайности услышала капитан Лисов. Когда она с Бойдом пересекла порог гостиной, Рене оперативно достала молоко, чтобы накормить котёнка. — Я не думаю, что мы можем его оставить. Надо договариваться с руководством кампуса, но это будет сложно, — заключает Элисон. Ники вопросительно смотрит на неё. — Почему? — В первый наш год один из студентов принёс огромного кота. Всё было бы хорошо, если бы в соседней комнате не жила девочка из достаточно богатой семьи с аллергией на шерсть. В какой-то момент у девочки случился сильнейший приступ и её отправили в больницу. Её родители устроили скандал, из-за их связей, — поясняет Рене, — руководству пришлось очень несладко. — Кажется, с тех пор они больше не позволяли оставлять животных, никаких, — заканчивает за неё Элисон. Ники выглядит скорбящим, его грустные глаза прожигают в маленьком сонном комке на плече у Дэн дыру отчаяния. — Но он же маленькая копия Нила, мы не можем отдать его. — Он что? Кто он? — резко обрывает Кевин, вошедший в комнату. Следом за ним ступают оставшиеся Монстры. — Котёнок! — Ники подпрыгивает, указывая на капитана. Никто не комментирует того, что глазами он, не моргая, следит за Нилом. Кевин закатывает глаза и приземляется на другую половину дивана. За ним следуют Аарон и Эндрю. — Нил, всё в порядке? — настороженно спрашивает Мэтт, когда нападающий не двигается с места. Эндрю смотрит на него, как на идиота, хотя в его взгляде всё ещё не отражается ничего. — Я в порядке, — механически отвечает Джостен, наконец приходя в движение. Его руки нервно дёргаются, когда он отворачивается от друзей и уходит на кухню. В комнате повисает неловкое молчание, Ники и Дэн, как заботливые родители, выглядят слишком обеспокоенными. — Думаю, он расскажет, если захочет, — тихо роняет Рене, прежде чем подойти к капитану и забрать котёнка в спальню. Когда Нил возвращается к команде, по телевизору идёт выбранный фильм. Он тихо присаживается рядом с Эндрю.Нападающий чувствует заботливые взгляды остальных и тихо вздыхает. Джостен не понимает, что сподвигает его к раскрытию рта. Может, виновна внезапная паническая атака. Может быть, это плохое настроение. Может, это просто доверие и потребность в понимании. — Когда мне было восемь, я нашёл рядом с домом котёнка. Он был совсем крохотным, скорее всего где-то неподалёку были другие, просто этот оказался шустрым и отбился. Я боялся, но решился его забрать. Моя мать не видела его, потому что я спрятал его в ванной, когда она пришла ко мне в комнату, — Нил откидывается на спинку дивана и закрывает глаза, скорее чувствуя, чем представляя, как под веками картинка обрастает деталями. Ему восемь, на нём очередной строгий костюм в честь ужина отца с какими-то важными людьми. Дома как всегда тихо, нет ни единого лишнего звука. Его всегда пугала эта тишина. Ни в одной из рассказанных мамой сказок тишина не приводила к чему-то хорошему. Лишь к плохому. Но с недавних пор в его комнате поселился некто, способный распустить полотно, не пропускающее лишний звук. Маленький, пушистый и рыжий, с мутно голубыми глазами и очень-очень мягкой шёрсткой. — Абрам, соберись, иначе твой отец будет недоволен, — шикает на него мать, когда Натаниэль начинает ковырять пол носком начищенных туфель. Он тут же вытягивается по струнке. Раздаётся чеканный звук ходьбы, и двери распахиваются. Его отец, его огромная копия, которую маленький Натаниэль так боится видеть. Иногда его мать забывается и вздрагивает, сталкиваясь глазами такого же голубого оттенка, что и у отца. Абрам при одной лишь мысли об этом чувствует, как горит его щека после пощёчины. — Это мой сын, Натаниэль, — Натан стискивает маленькое запястье так сильно, что почти слышится хруст. — Какой-то он тихий. Не похоже на породу Веснински. Уверен, что станет достойным наследником? — мерзко улыбается человек. — У него нет выбора. Абрам заходит в столовую последним, когда видит как Лола спускается по лестнице. Он замирает на несколько секунд, ведь лестница ведёт на второй этаж, а там расположена его комната, а в ней… — Что такое, Младший? Что-то потерял? — ехидно спрашивает женщина, подходя ближе. — Нет, — тихо отвечает Натаниэль, стараясь не обращать внимания на тревожный комок внутри него. Тревога нарастает и в его маленькой голове случается взрыв, когда Лола входит в столовую, просит прощения и что-то шепчет Натану, не отрывая взгляда от Абрама. — Я действительно думал, что смогу завести домашнее животное, — прерывается Нил, тяжело выдыхая. На него устремлены взгляды всего старого состава, даже Аарон выглядит внимательным. Это побуждает Нила Джостена продолжить рассказ. Абрам знает, что его не ждёт ничего хорошего, когда их внезапный гость уходит. Он чувствует, как под кожей прокатывается тревожное предчувствие чего-то страшного. Отец отправляет маму в комнату. Перед уходом она аккуратно проводит рукой по маленьким плечам, зная, что больше она никак не может повлиять на происходящее. — Идём за мной, Младший. Отец ведёт его в подвал. В самое страшное и самое тихое место в доме. Абрам знает, что люди, которые оказываются там по воле отца, обычно оставляют там свои последние звуки. Когда дверь за ним захлопывается с тихим щелчком, Натаниэль теряет любую надежду на спокойный вечер. — Ты же слышал того человека, Младший. Он оказался тобой недоволен, — бросает Натан, подходя к своему рабочему столу. — Ты не справился, Натаниэль, вёл себя не так, как от тебя ожидали. Ты вновь и вновь разочаровываешь меня. Даже посторонние люди замечают это. Абрам слушает Мясника, не дыша. Внутри него сворачивается тугой-тугой узел, и он ещё не знает таких слов, которые описали бы это чувство каким-то другим словом, кроме ужас. — Ты заслужил наказание. И ты знаешь, что это значит. Отец поворачивается к сыну с разделочным ножом в руке, широкая улыбка разрезает его лицо на две части. Абрам тяжело сглатывает. — Лола тут нашептала мне кое-что. Она случайно заглянула к тебе в комнату и нашла там что-то интересное. Думаю, мы можем с этим поработать. Натан громко зовёт женщину, и Абрам понимает, что совершил огромную ошибку. Он сделал всё неправильно, и за такое его мать дала бы ему несколько пощёчин, каждую из которых он точно заслужил. Он знает, что сейчас, будет, знает, что случится что-то плохое. И всему виной — он сам. Когда Лола входит, держа маленький комок шерсти за шкирку, Абрам в этом лишь убеждается. — Нет, — тихо шепчет он, хотя знает, что это бесполезно. Для отца никогда не существовало этого слова, никогда. — Ты что-то сказал, Младший? — смеётся Лола. — Давай развлечëмся, малыш. Поиграем с ним, да? Он же тебе так нравится, ты даже спрятал его в ванной, чтобы никто его не нашёл. Глупый-глупый Натаниэль, разве ты не знал, что они могут быть очень громкими? Лола и Натан перекидываются ещё парочкой шуток, пока Абрам бессильно дрожит в своей недетской ярости. — Кажется ты попросил кинуть его? Куда? Просто подкинуть или, может быть, ударить об пол? Женщина продолжает издевательски улыбаться и раскачивать всё более тревожного котёнка. Когда тот громко пищит, маленький Абрам не сдерживается и бросается на Лолу. Слёзы застилают глаза и не дают ему разглядеть, как высоко она держит рыжика, но, налетев на неё, Натаниэль взмахивает руками и на мгновение чувствует под пальцами мягкую шерсть, а ещё через секунду, прижавшись рукой сильнее, осязает пульс крохотного пушистого создания. Но лишь на мгновение. Через секунду он чувствует удар по щеке, из его губы начинает сочиться кровь. Абрам облизывает губу и с ненавистью смотрит на отца, перехватившего кота. Вкус крови такой пугающий и такой привычный. Маленький ребёнок уверен, что в ближайшее время он почувствует его снова. Отец никогда не простит такого поведения. Мама будет слишком расстроена. — Ты начинаешь раздражать, Натаниэль, — Натан бросает кота на свой стол и, развернувшись, грубо обхватывает лицо сына ладонью. Злостью в отцовских глазах можно сжигать мосты и города. Маленький Абрам слишком рано узнал этот взгляд, чтобы пугаться его сейчас. — Нужно преподать тебе урок, паршивец, так что смотри. Натан подтаскивает сына к самому столу. Абрам смотрит на него слишком внимательно, чтобы заметить, что разделочный нож лежит так близко. — Пожалуйста, — Натаниэль не знает, о чём просит или благодарит, он знает лишь то, что на это слово другие люди обычно реагируют хорошо. Так учила его мама. Его отец никогда не был тем человеком, что отреагирует хорошо. В мгновение ока он хватает разделочный нож и с непроницаемым лицом взмахивает им над маленьким тельцем. Натаниэль успевает лишь всхлипнуть, когда лезвие приземляется аккурат на шею. Тихий хруст разрывает его уши, забивается в мозг и эхом разносится ещё сотни раз. Зажмурив глаза, он чувствует, как горячие слёзы одна за другой мешаются с другой влагой на его лице. Тоже горячей, пахнущей металлом. Отец не прощает такого поведения. Абрам помнит, как колотилось маленькое сердечко. Быстро-быстро, но его собственное бьётся в несколько раз быстрее. Его отец мог бы сделать тоже самое с ним, ведь он тоже маленький, кричащий и беспомощный. Но он выбрал котёнка, а не сына. Абрам не уверен, что рад этому. Отец и Лола уходят из подвала, оставляя ребёнка в одиночестве. Абрам, не сдерживая громких всхлипов, наваливается на стол, пальцами аккуратно прикасаясь к всё ещё мягкой шерсти. Её портит лишь липкость засыхающей крови. Натаниэль так боится открыть глаза и взглянуть, что вжимается в бортик металлического стола лицом, не обращая внимания на холод. Котенок был таким красивым. Рыжим, с мутными голубыми глазами, которые потом, наверняка, стали бы такими же ясными, как у него. Но если в глазах Абрама видят взгляд отца, то в глазах котëнка видели бы только самое хорошее. Он стал бы лучшим другом для Натаниэля, его маленькой копией, лучшей версией его самого. Из-за Натаниэля не случится ничего. Спустя полчаса его мама, наконец, приходит за ним. Она оттаскивает его от стола также, как Лола тащила кота. Абрам вновь громко всхлипывает. Его отрезвляет пощёчина. Не такая сильная как у отца, но по-матерински грубая. Мэри выглядит злой, и Абрам чувствует внутри своей маленькой груди укол от того, что он вновь её расстроил. — Не смей больше повторять подобное, Абрам. Ты хоть представляешь, что могло бы случиться, если бы он не остановился на котёнке? — шипит она. Натаниэль не слышит, но понимает лишь то, что он сам виноват в том, что произошло. Ведь это он принёс котёнка, это из-за него котёнка увидела Лола, это на него ругается мама. Это Абрам обрёк котёнка на смерть, а не его отец. Так по крайней мере начинает считать он сам. Никто никогда не говорил ему обратное. — Боже, Нил… — Дэн не может повысить голос с шёпота на что-то более громкое, её слёзы сжимают горло так сильно, что кажется, будто она вот-вот начнёт задыхаться. Мэтт рядом с ней сжал кулаки так сильно, что вздулись вены. Нил оглядывает своих товарищей по команде и тут же жалеет, что истинная причина его состояния продрала горло и вырывалась наружу. Он захлопывает рот, не видя, как Эндрю смотрит на него. — В любом случае, я правда не должен был оставлять его дома. Ничем хорошим это не могло закончится, и я знал об этом, — тихо заключает он. — Нил, тебе было восемь, — всхлипывает Ники и отворачивается к стене, — ты не должен говорить о том, что должен был, а что нет. Потому что обычно дети в восемь не задумываются о таком. Почувствовав руку на задней стороне шеи, Нил отрывается от Ники и смотрит на Эндрю. Тот наклоняет голову в сторону двери и вопросительный огонёк, едва различимый, пылает в его глазах. Нил ещё раз смотрит на команду и медленно кивает. Они встают с дивана, когда Рене тихо окликает его. — Нил, это не твоя вина. Никогда не было и не будет твоей виной, — её голос пустой и ровный, что далеко не является привычным. Джостен напрягается, но кивает. — Я в порядке, сейчас уже точно. Вы можете оставить его, это никак на меня не повлияет, правда, — бросает Нил, на мгновение застыв в дверях. Лисы переглядываются, готовые выразить сомнения, но никто не успевает этого сделать. Нил тихо закрывает за собой двери. Эндрю ведёт их на крышу. — Так и знал, что твой комплекс мученика, из-за которого тебе просто жизненно необходимо обвинять себя во всех бедах Земли, идёт прямиком из детства. Нил хмыкает и забирает зажжённую сигарету, вдыхая дым. — Кажется, детские травмы — это не только моя проблема, — заметил нападающий, вглядываясь в горизонт, застланный крышами высоток. — Не сравнивай себя и меня, — обрубает Эндрю, — я хожу к Пчеле, а ты не делаешь ничего, кроме как размахиваешь клюшкой до момента, пока не почувствуешь себя овощем. — Это моя терапия. — Это попытка самоистязания, наркоман. Нил закатывает глаза, выбрасывая окурок. Он тянется за новой, но Миньярд из вредности захлопывает пачку сразу, как достаёт ещё одну для себя. — Это потому что я идиот, забыл? — Как об этом можно забыть, если я вижу твоё лицо каждый чёртов день? — Не говори так, будто тебе оно не нравится. — Я ненавижу тебя. Нил согласно кивает и выхватывает наполовину истлевшую сигарету, забирая её себе. Эндрю раздражённо и едва заметно поджимает губы. — 237%. Они не говорят о том, что в сером дыме растворяется немой диалог. « — Ты не виноват. — Разве? — Я должен повторять? — Нет. — Ты был ребёнком, прекрати. — Разве кого-то когда-то останавливало то, что мы дети?» Ничего из этого им не приходится озвучивать, особенно когда Эндрю вытягивает руку ладонью вверх и приподнимает бровь в немом вопросе, а Нил лишь едва заметно кивает и сплетает свои пальцы с чужими. Им ничего не нужно говорить, но кое-что Эндрю всё-таки произносит. — После выпуска кот, может быть два, с любыми именами, которые только придут в голову. Да или нет? И Нил мягко улыбается, ведь Эндрю не говорит «я хочу», но подразумевает это. Ведь Эндрю озвучивает не просто желание, а желание, которое он хочет поделить с Нилом. Нилу больше не восемь, больше никто не посмеет тронуть то, о чём он заботится. Ни его семью, ни будущих котов, ничего. И он обязательно справится с чувством ответственности за это. — Да.
