Ночь, когда сбываются мечты (+18)

Дело было плёвое и на блистательный финал карьеры не тянуло, но Минхо было не до перебирания харчами. Так что он согласился. — Но смотри, — предупредил заказчик, неприятный толстый мужик с мерзкой ухмылкой и хитрым взглядом мутно-зелёных глаз (дурных и говорящих о порочности всего рода, как равнодушно отметил для себя Минхо), — это на первый взгляд Зелёное Братство — милые, широкой души парни-друиды, которые только и думают, как бы сохранить Священный лес для Его Величеств и их Большого наследия. Этим сказкам не верь. Особенно те, у кого сейчас Кольцо, — те ещё хитрые твари. Трое моих лучших людей "потерялись" в тех лесах. Поэтому я и обращаюсь к тебе, Ли Минхо, самый лучший из клана колдунов-добытчиков. Мужчина льстиво заглянул в глаза скептически приподнявшему бровь Минхо. "Воров, — болезненно отозвалось в душе у того. — Назовём уже вещи своими именами". А заказчик, торопливо облизнув губы, продолжил: — Мне это кольцо очень нужно, я за него всё готов тебе отдать. А только Их Величества не зря его на сохранение Братьям из клана Бан Чана отдали: там в лес отдают лишь самых подготовленных и преданных. Так что... Он многозначительно умолк и уставился на Минхо. Но тот и бровью не повёл. Пусть всё скажет. Он скажет — ветер услышит. А то потом, если что, и не докажешь, что заказ был. Мужчина понял, что Минхо не будет сам озвучивать, так что, чуть насупившись, проговорил почти скороговоркой: — Мне нужны твои травные познания, колдун. — Ты делаешь заказ и на них тоже? — громко и чётко выговорил Минхо, и услышал с благодарностью, как взметнулся за ним лёгкий ветряной поток. Сила здесь, рядом, она бережёт, она не выдаст. — Да, — пробормотал недовольно мужчина: точно собирался надуть колдуна и не платить лишнего, да и ответственности, если что не получится, на себя не брать. Но Минхо был не лыком шит и не первый день замужем, так что он неумолимо вёл заказчика к нужным "заветным" словам: — И оплату даёшь обещание сделать соответствующую? В этот раз мужчина чуть замешкался, но всё же кивнул головой: — Да. Как и всегда: сотня золотых монет коронного производства и... — Он снова замялся, но Минхо неумолимо молчал, так что он закончил чуть тише: — Кровь моего сына. — Не так, — резко отозвался Минхо. Мужчина посмотрел на него исподлобья и чуть оскалился в злобе. Но колдуну было наплевать: он был в своём доме, попробуй заказчик даже подумать о чём-то всерьёз для него опасном — его удушит ближайшая же занавеска. Да и Лино, хотя и потерял обличье, когда вошёл этот человек, всё равно был здесь. А он посерьёзнее любой заговорённой занавески будет. — Кровь моего первого сына в день его свадьбы. — Мужчина уязвлённо кинул взгляд на лёгкие завихрения за спиной Минхо, которые говорили о том, что слова, брошенные им на ветер, теперь закреплены в качестве вечного и нерасторжимого договора. А потом мстительно добавил: — Если ты успеешь до его свадьбы принести мне кольцо. А невеста у него нетерпеливая. Так что у тебя есть две недели, колдун. — Мои дела — мои решения, — закрепил сделку Минхо. — На этом всё. Уходи. Будет товар — я сам тебя найду. Только... — Он привстал и, быстро потянув руку, выдрал у мужика несколько волосков с виска. Тот вскрикнул и зашипел злобно, но Минхо спокойно пояснил: — Это чтобы найти тебя как раз. Чем-то недоволен? Мужчина злобно зыркнул на него, пробормотал что-то о том, что "если бы не необходимость" — и быстро покинул дом колдуна. Как только дверь за ним захлопнулась, Лино материализовался и, гордо помахивая хвостом, грациозно вспрыгнул перед Минхо на стол, уселся и уставился ему в глаза своими невозможными зелёными озёрами. — Два вопроса, — сказал он, начиная вылизывать лапку, — нахрена? и как? — Ты же знаешь, чего я хочу, — устало вздохнув, ответил Минхо и прикрыл глаза, откидываясь на тут же ставшую мягкой и услужливо прогнувшуюся под него спинку стула. — Ты хочешь уйти из клана, — ответил Лино. — Это я знаю, с этим я смирился. Но ты же видишь: тип гнилой насквозь, от него смертью несёт за семь вёрст! — Но у него скоро будет счастливый сын, — тихо откликнулся Минхо. — А значит, его кровь — бесценный дар. — Может, он идёт под венец против воли, — недовольно муркнул Лино. — Нет, я видел: этот сучий потрох недоволен именно тем, что его сын выбрал себе невесту сам и сделал её своей до свадьбы, чтобы отвертеться было нельзя. Так что она беременна, и у этого Гониля... — Он поморщился, называя имя заказчика, так как оно отчего-то было ему неприятно. — У него выбора нет. Невесту он не примет никогда, но слишком ценит свой род, чтобы лишиться внука. Поэтому сын его будет счастлив и горд собой на свадьбе. А его кровь станет моим выкупом у Первого мага. — Хорошо, это был ответ на вопрос "нахрена". Теперь — как? Ты ведь знаешь, что в Священный лес путь для меня заказан. — Думаешь, без тебя не справляюсь? — грустно улыбнулся Минхо и мягко погладил чёрного кота между острых пушистых ушек. Лино сверкнул на него глазами, но стерпел: видимо, на самом деле ему было интересно. Минхо усмехнулся и, воспользовавшись положением, почесал ему шейку "под подбородком". — Ты нарываешься, — известил его скрипуче Лино. — Я тебе не кошак, перестань вести себя так, будто не знаешь этого. — А я люблю кошаков, — тихо отозвался Минхо. — Тебе ведь всё равно. Ты не чувствуешь ничего. — Меня это оскорбляет, — буркнул Лино, но даже шипеть не стал, когда Минхо упрямо потрогал его ухо. — Я задал вопрос. Что, травить будешь Братьев? Они против твоей травной силы сделать ничего не смогут, конечно, но тебе... не жаль их? — Не буду я никого травить, — рассеянно ответил Минхо и зевнул. Встал, потянулся и наклонился к коту, опираясь руками о край столешницы. — Ты меня столько лет знаешь, Лино, а всё об одном: буду ли я убивать. Нет, не буду, конечно. Хотя у меня теперь есть на это заказ. — Он заказал применение трав, а не убийство, — отозвался Лино, но тут же поправился, — хотя, конечно, для этого и заказал. Понимаю. Но если не так — как ты отнимешь? Я тут заглянул в Страницы... — Как у тебя получается так быстро? — восхищённо воскликнул Минхо и двинулся к спальне. — Ты меня столько лет знаешь, и каждый раз удивляешься, — передразнил его фамильяр. — Так вот. Там о клане Бан Чана сказано, что он, хоть и самый малочисленный среди Братства, однако там отчаянные и серьёзные люди собрались. Других он не берёт. — Малочисленный? — Минхо затормозил и, развернувшись к следующему за ним Лино, уточнил: — А сколько их там? — Семь, включая самого Чана. — Семь? — изумился Минхо. — Это какую же им территорию охранять дали? — В голосе у него скользнула насмешка: — Ручеёк у Цветастой полянки? — Нет, десятину, как и остальным, — невозмутимо ответил Лино. — И они десятину охраняют всемером? — Минхо вдруг застыл и с тревогой посмотрел на фамильяра: — Погоди, у них что, свой колдун есть? — Нет, — покачал головой тот, — по крайней мере, об этом ничего не сказано. Но они справляются получше многих. И, как ты помнишь, этот гнилой сказал, что троих его лазутчиков они порешили. Скорее всего — именно порешили. Или Королю вепрей скормили, или феям на сувениры продали — с них станется, с друидов. В голосе Лино мелькнула откровенная неприязнь, и Минхо не стал с ним спорить: с духами Священного леса у духов-помощников из Тёмногорья всегда были нелады. История древняя и настолько пыльная, что никто её трогать не хотел. — Я не боюсь, — потягиваясь, сказал Минхо и улёгся на свою неширокую, но очень удобную постель. Он снова потянулся и зевнул: — Стремления я скрою, в дом они меня сами пригласят, а там — дело житейское. Их слабости, мои силы, Ночь-помощница. Тем более, что Первое полнолуние через десять лун. Сам знаешь: день шалящих духов любви — благодатное время для таких, как я. — Сам-то не боишься ли попасться им в ручонки? — насмешливо мурлыкнул Лино, начиная своё обыденное действо — обминание одеяла лапками под боком у хозяина. — Они давно на тебя зубки точат, а ты всё сердце своё прячешь, травки в свечечках куришь по дому, им, бедным, нюх портишь. А тут — столько красивых парней будет под боком, а травками-то и не воспользуешься... Ты ж знаешь, как Священный лес на людей действует? Все они, осветляя дух, хорошеют, мужают, выправляются... Минхо недовольно вздохнул и демонстративно положил согнутую в локте руку себе на лицо, не желая продолжать разговор. Только вот Лино, как всегда, наплевать было на его обиды и желания. Так что он продолжил: — Ты зря так, хозяин. Считай это упреждением, я серьёзно. Ты одинок в свои двадцать шесть, спишь с кем-то только по большой пьяни и боишься своих желаний. Сам знаешь, как не любят духи любви таких, как ты. А ты ещё и уважения им не оказываешь, хитришь, вертишься ужом, чтобы не попасться им. Так что берегись. Стереги свои мечты. — Ни о чём им интересном я не мечтаю, — пробурчал Минхо, не открывая глаз. Он знал, что Лино никогда не затевал таких душеспасительных бесед просто так от скуки. Видимо, и впрямь или накипело, или назревало. И он был благодарен фамильяру за предупреждение, однако понимал, что и впрямь в этот раз будет в безвыходном положении и оставалось надеяться только на то, что духи любви не суются в Священный лес, несмотря на время Первого полнолуния, когда у них было право на всё на свете. — В этом и беда, — хмыкнул Лино, — что мечтаешь, и очень сильно, только ты в себе эти мечты давишь и не можешь смириться с тем, что тебе нравятся не девочки, а мальчики. Минхо зашипел и повернулся спиной к наглому коту, который, как ни в чём не бывало, тут же взобрался ему на бок и улёгся прямо на его бедре, ловко удерживаясь на нём, хотя и места там было не так чтобы много. Минхо закрыл глаза и прикусил от досады губу. Ничего такого страшного в том, что ему нравились не пышногрудые сельские красотки или белокожие красавицы Света, а сильные и мужественные парни с широкими плечами, крепким торсом и большими руками, не было на самом деле. И, наверно, зря Лино так об этом говорил, будто Минхо считал это чем-то стыдным. Нет, нет... Но... Да, Минхо по этому поводу переживал. Ему казалось, что такой могущественный колдун, как он, способный разнести замок по камешку, если по-настоящему разозлится, должен быть... ну... сверху что ли. А ему нравилось другое. Прямо, скажем, противоположное. И он никак не мог с этим смириться. Поэтому и отпускал себя, лишь когда на самом деле переберёт браги да встретит пару тёмно-карих глаз, уж больно властных или уж очень добрых. А если и кудри при этом у парня тёмные да губы красивые — тогда не мог Минхо устоять совсем. И, зная за собой такую слабость, старался он не рассматривать подробно никого, кто хотя бы отдалённо напоминал эту картинку. Кстати, откуда она взялась у него в голове, он и сам не знал. Минхо не был распущенным, и, хотя и бегал он от постоянства, случались у него эти пьяные залёты очень редко, а за последние годы так и всего-то пару раз. Пару запоминающихся раз... Ну, то есть как — запоминающихся. Помнил Минхо лишь то, как было хорошо, как горячие губы ласкали его, как сильные руки прижимали, а голоса шептали сладкие слова. А вот внешность тех, кому он страстно и всю ночь отдавался, — нет, не запоминал. Нарочно и глотал он "волну забвения", чтобы потом не помнить своих "спутников" в эти ночи страсти. Не нужно ему это было, нет... не нужно. Поэтому и от любви бегал, как от огня: боялся привязаться всерьёз — и явить всему миру, что не такой уж он и сильный. А мир таких бьёт. Мир таких — слабых и зависимых от своего да чужого сердца — в порошок растирает. Так что если бы Минхо любил драть парней, он бы ничуть не стеснялся и был открыт всем ветрам, а так.. Ни к чему ему такие проблемы. Он украдёт кольцо с Камнем ясности (надо бы узнать, к чему он вообще нужен был хоть кому-то), возьмёт в оплату кровь счастливого человека, преподнесёт её Главному магу — и тот не устоит, возьмёт, а взамен даст Минхо свободу от обязательств перед кланом. И тогда он, как и хотел, уедет куда-нибудь на берег моря, запрётся в небольшом доме и будет себе жить припеваючи, разговаривая с Лино и выбираясь в дальние деревеньки какие-нибудь, чтобы утолить хотя бы пару раз в год свои низменные и такие унижающие его страсти. Будет курить свечки с травками, пугающими обиженных на него духов, крепко запирать двери и окна дома в Ночь первого полнолуния — и как-нибудь обойдётся без вот этого всего, что глупые люди зовут любовью. Лино мирно затарахтел, чуть сжимая коготками ткань его штанов и царапая кожу. Минхо улыбнулся. — Вот ты обижаешься, что я тебя котом считаю, а сам ведёшь себя как самый настоящий кот, — сказал он и осторожно протянул руку, чтобы погладить фамильяра. — Откушу, — равнодушно мяукнул Лино, и рука Минхо беспомощно упала на постель. — Я твоей природе противиться не могу, и это ты виноват, что видишь меня именно котом. — Но я люблю... Просто я и сам немного... кот... — пробормотал Минхо. Как и всегда, благодаря возне и урчанию фамильяра под боком, его начало накрывать тёплой и приятной волной сна. И он, закрыв глаза, бормотал, постепенно растворяясь в благодатном забвении: — Коты — это прекрасно, коты... Они свободные, понимаешь?.. Освобожусь — заведу обязательно... Двух... Или даже... трёх... Лино фыркнул и снисходительно посмотрел на тихо сопящего хозяина. — Освободишься... Ага, как же. Хороший ты колдун, Ли Минхо, ничего не скажу. Но такой наивный.