Ночь, когда сбываются мечты (+18)

Они целовались взахлёб, словно боялись, что если оторвутся друг от друга хотя бы на миг, если перестанут чувствовать друг друга всей кожей, всем телом своим, то всё кончится, исчезнет, как будто и не было этого дикого, немыслимого путешествия во времени у одного и мучительной десятилетней дороги к своей любви у другого. Минхо прижимался к Крису страстно, обнимал его за шею, стискивал его голову, целовал его губы, проникая жаждущим языком в его рот, чтобы снова и снова ощущать вкус — сладостный вкус любимого. А Крис бесстыже, жадно лапал его, ощупывая желанное тело, словно проверял, на месте ли богатства, которые всегда сводили его с ума, а потом тискал, наверняка оставляя следы и причиняя томную боль, но не в силах остановиться, да и не встречая сопротивления. Они не пытались зайти дальше: того, что они приникли друг к другу в страстной попытке срастись кожей, душами и сердцами своими, было достаточно, и единение их тел было необязательно. Пока. И всё же возбуждены они были до лешего сильно, а головы мутились уже у обоих, когда в дверь деликатно постучались. Они сначала и не услышали этот стук, однако он повторился, и Минхо с мучительным стоном оторвался от шеи любимого, которую с упоением метил зубами, и хрипло прошептал: — Крис... Ч-чан... Там... Крис открыл глаза — хмельные, отуманенные страстью — и зло прорычал: — Какого хрена? Не дом, а проходной двор... Минхо засмеялся и стал решительно выдираться из его рук, потому что снова постучали, и уже настойчивей. Крис активно воспротивился, попытался, грозно заурчав, стиснуть его сильнее, но в это время из-за двери послышался недовольный голос Уёна: — Или вы открываете, или ваш высокий гость разнесёт дом в щепки. Крис замер, а Минхо напрягся, пытаясь уловить источник силы, которой явственно стало наносить из-за двери. Да... Там был кто-то очень могущественный. И сердитый. Минхо легко толкнул зло хмурящегося Криса и вырвался из его рук. Но тот тут же встал у него за плечом, обнял его за пояс и прижал к себе, неспособный всё же отпустить окончательно. И сразу тревога и невольные страх, который Минхо ощутил, осознав уровень силы своего гостя, сошёл на нет. Ничего опасного. И даже не потому, что дом по-прежнему держал и эту силу за дверью, не впуская и оберегая своего хозяина, а потому, что рядом был он — Крис. Божество, которое его защитит. — Впустить, — спокойно приказал Минхо. Дверь отворилась, и он застыл. Наён была по-прежнему прекрасна. Такой он её и помнил сейчас, благодаря Камню ясности, — не суровой наставницей, которая не раз становилась причиной его злых слёз, а девушкой, которой он до сердечного обмирания всегда восхищался и обожал любоваться. Её высокая стройная фигура, укутанная чёрным плащом и охваченная маревом чуть светящегося вокруг неё воздуха, грива гордо зачёсанных назад пышных волос до плеч, окованных тонким золотым обручем, украшенным столь любимыми ею жемчужинами, огромные прекрасные чёрные глаза — Наён заставила его на миг позабыть обо всём, и ему пронзительно захотелось кинуться к сестре, обнять её — ведь они не виделись так долго! Как с сестрой — не виделись. Но... Глаза Наён были суровы, она хмуро ощупывала ими их с Крисом фигуры, а на самого Минхо, в его глаза — и не думала посмотреть. И спустя пару мгновений груз воспоминаний снова опустился на его плечи. Слишком очевидно было, что явилась она вовсе не для милой семейной беседы. И так же было понятно, что, видимо, у неё была какая-то связь с домом Минхо, раз она так быстро оказалась здесь, стоило случиться чему-то странному с этим домом и её обитателем. Беспокоилась ли она о Минхо? Пришла ли проверить, не вспомнил ли он чего лишнего? Минхо быстро опустил глаза, пряча горечь и боль. Как он мог забыть?.. То есть — он же всё вспомнил! Эта женщина послала его практически на смерть ради своих желаний, она использовала его вслепую, из-за неё он едва не стал губителем для того, кого полюбил больше жизни... Больше... жизни... Что-то в груди у Минхо стеснилось, и он, чуть качнувшись назад, прижался к груди Криса, который тут же прижал его сильнее. Наён... Разве не благодаря ей он нашёл своё настоящее счастье? Нет, нет, он не может злиться на неё по-настоящему, но и принимать её с распростёртыми объятиями не сможет. Впрочем, она не то чтобы на это рассчитывала. Она вообще не на него смотрела сейчас. — Опять ты! Как ты вообще смог сюда войти? — негромко и как-то устало спросила Наён, глядя мимо Минхо, за его плечо. — Я сразу сказал тебе, что сделаю всё, чтобы забрать его, — холодно ответил ей Крис. — Сколько бы ты ни пыталась мне помешать, это было предопределено. — Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергаешь его? А ещё говоришь, что любишь?! Кто будет так рисковать любимым? Он ведь должен был погибнуть, если ты навяжешь ему воспоминания о себе! Наён говорила так, будто Минхо и не было рядом, и от этого в его сердце всё затопило обидой. — Добрый день, сестрица, — тихо сказал он. — Рад тебя снова видеть. Глаза Наён широко распахнулись, с лица, словно краски с картины под дождём, сошёл румянец, а губы беспомощно приоткрылись. — М-минхо, — едва выговорила она, — ты, что... Всё смог... — Её взгляд заметался по его насупленному лицу, а потом снова остановился за его спиной. — Ты смог?!.. — выдохнула она. — Твоё кольцо... Оно сработало? Он вспомнил сам? Всё?! — Я довольно неплохой кузнец, — насмешливо ответил Крис. — Я дал тебе слово, что верну себе твоего брата — я сделал это. — Он обнял Минхо крепче, а тот вскинул голову, задевая затылком его подбородок. — Теперь никто уже ничего не сможет нам сделать, Наён. Ни ты, ни моя мать. Но Наён, кажется, его не слушала: она жадно пожирала взглядом лицо Минхо, который, нахмурившись, смотрел на неё и пытался понять, что чувствует. Сложно... Это было сложно. Кажется, она напугана тем, что он всё вспомнил, но в то же время на её лице слишком явственно облегчение, радость и даже... нежность, та самая, которая когда-то пугала его. — Минхо, — тихо сказала она и сделала к ним шаг. И Минхо почувствовал, как напряглось тело Криса, как стали жёстче его руки, а сила его — томная, тяжёлая — стала медленно подниматься откуда-то снизу, словно пыталась закутать их в кокон. Наён не могла не видеть эту силу, но не обратила на неё, на эту явственную угрозу, никакого внимания. — Минхо... Братик... — Она сделала ещё два шага и в нерешительности остановилась в трёх шагах от них. — Прошу... Прошу тебя, скажи, что ты сможешь... когда-нибудь... — И вдруг она, словно ослабев, одним грациозным движением опустилась перед ними на колени. — Прости меня... Внутри Минхо что-то надломилось. Он сморгнул мгновенно набежавшие слёзы с глаз и шагнул из рук Криса навстречу своей сестре. Поднял её с колен и обнял. Молча, потому что не знал, что и как сказать. Всё это было... так давно... То есть он пережил это как будто только что, и вернувшаяся память саднила от ран, нанесённых ему десять лет назад. Однако той страшной боли, которую Минхо помнил лишь разумом, но не душой, той самой боли, которая стала основой его проклятия, — он не чувствовал, сколько ни прислушивался к себе. Её поглотило время, она растаяла в горячих объятиях Криса в Ночь Первого полнолуния, её унесли на своих трепещущих крылышках шаловливые божки любви и страсти, которые смогли овладеть сердцем, замороженным когда-то жестокой богиней, и разбить оковы этого мороза. Поэтому так легко было Минхо сказать: — Я не сержусь, Наён. Мы не будем вспоминать плохое. По крайней мере, не сейчас. Я слишком счастлив сейчас... Спасибо, что научила многому. Спасибо, что присматривала за мной, что не оставляла. Я ведь знаю, что ты за меня не раз вступалась перед советом клана. Я так и не смог стать послушным и верным его членом, да? Он ласково сжал покорное тело сестры, которая словно бы ослабела и лишь цеплялась за его плечи, чуть дрожа от сдерживаемых рыданий. Минхо немного растерялся: такой он Наён никогда не видел и думал, что вот так раскиснуть — это совсем не в её характере, но сейчас ему оставалось лишь успокаивать её, так что он попытался пошутить: — Спасибо, что заказы разные помогала получить, да? Кстати, последний не твоих ли рук дело? Наён помотала головой. И едва слышно сказала: — Нет... Наоборот, я этого мерзкого старика отваживала от тебя как могла. Думала, что соваться в Священный лес, где нельзя пользоваться чарами, опасно. Да и была уверена, что тебе тяжело будет выполнять такой заказ, если ты узнаешь, к чему он приведёт. Он ведь сначала вообще ко мне пришёл. Я отказала, но он... Он был слишком упрям. — Конечно, был упрям, — внезапно отозвался Крис, — я же всё сделал, чтобы он сначала влюбился в эту чудесную созданную мной иллюзию милой девочки, а потом... — Иллюзию?! — вскрикнул Минхо, поворачиваясь к нему с широко раскрытыми глазами. — Как... То есть... Крис тяжело вздохнул и покачал головой: — А ты, значит, думал, что я могу так поступить с юной душой, поставить её на кон ради своих целей? Дать возможность грязному старику пускать слюни на прекрасную девушку в ожидании права овладеть ею? Он ведь мог и плюнуть на всё, попытаться на самом деле просто взять её! Минхо смешался и растерянно заморгал. — Я вообще-то не знал... То есть... Значит, это опальное божество, которое пообещало ему помощь за кольцо, был... ты? Крис мягко и чуть насмешливо улыбнулся. — Мне нужно было заманить тебя к себе, котёнок. У Минхо всё внутри ахнуло и сладко сжалось при звуках этого такого желанного слова, но он торопливо прикусил губу, чтобы никто его состояния не заметил. Крис лукаво подмигнул ему и продолжил: — Как ты понимаешь, я не мог силой тебя привести, даже зазвать открыто не мог из-за заклятья своей матери. Ты должен был прийти сам, мой хороший. И заказ такого уровня, на магический предмет — это как раз то, чем ты занимался всё это время, да? Это я сразу понял, так что сделал своему кольцу драгоценную оправу и распустил о нём слухи как о чём-то на самом деле ценном. Хотя создал его только с одной целью — вернуть тебя себе. Всё остальное, что смогло оно сделать с другими, кто надевал его, — это всё как-то само получилось, было следствием тех благ, которые я туда смог закинуть. Однако никто не решался покуситься на него. Отказывались даже пытаться, как только узнавали, что идти надо в Священный лес и иметь дело с Зелёным братством. В этом отношении репутация Братства, к которой я, кстати, в том числе руку приложил, неожиданно стала играть против меня. Крис вздохнул и призывно протянул руки к Минхо, однако Наён вцепилась в плечи брата крепче и жалобно скуксилась, так что Минхо лишь растерянно и виновато покосился на протянутые к нему руки, но отталкивать сестру не стал. Крис нахмурился, но продолжил свой рассказ: — Вот я и нашёл спятившего от жадности и похоти вдовца-богача, внушил ему образ юной прелестницы, создав его из всех его грязных фантазий, заставил влюбиться насмерть в этот образ, придумал историю со скорой свадьбой — и он как миленький оказался у меня. Я ведь всё сделал, чтобы ему нашептали обо мне всякое, в том числе и то, что я не страдаю особой щепетильностью в отношении заказов. В общем, я назвал цену — он, обещая всё на свете и не гнушаясь предлагать самую высокую оплату, кинулся искать исполнителей. И не без моей подсказки пошёл к тем, кто и делает такие желания осуществимыми, — к вам, господа воры. Вот только те, кого он нанимал, раз за разом терпели неудачи. Мне ведь нужен был один воришка — тот самый, мой. Он кинул взгляд на Минхо и снова требовательно протянул к нему руку. Но тот лишь сердито глянул на него и опустил глаза: он терпеть не мог, когда его называли вором. Крис хмыкнул и продолжил: — И в первую очередь страдали те, кого ты мне подсовывала, драгоценная сестрица. — Голос Криса стал откровенно язвительным, а последнее слово он произнёс с особой елейной интонацией. — Хёнджина я тебе не прощу! — сердито откликнулась Наён. Она по-прежнему не выпускала из объятий Минхо, гладила его волосы, но сама зло косилась на усмехающегося Криса. — Ни за что не поверю, что обошлось без твоих сил. Он был хитрым, умным и достаточно беспринципным, а теперь — размазня какая-то в розовых слюнях из-за этого твоего водяного. Где ты только откопал это конопатое чудо, что так легко завалило на лопатки моего самого верного помощника? Крис, посмеиваясь, покачал головой: — Я имел право защищаться. Он слишком был силён, чтобы просто взять его Кольцом. А так — лёгкий флёр моего обаяния, пара грёз о нежности и искренности, синие от страсти Феликсовы глаза — и нет больше у тебя адепта по имени Хёнджин. Зато он есть у меня. На самом деле я не заставлял его влюбляться, и силу на нём применил самую малую. Ты просто плохо его знала, а его душа рвалась к чистоте и ласке. Только ты этого не заметила. И отдала мне его своими руками. — Откуда я знала, что там ты? — огрызнулась Наён. — Кто вообще мог подумать, что тебя занесёт в Священный лес, на службу к людям? Мы с Джису тебя потеряли и уже думали... — Она внезапно остановилась, прикусывая губу в досаде: говорить о своей любовнице в её планы явно не входило. Крис вдруг шагнул вперёд, ухватил Минхо за плечи и потянул его на себя. Тот смущённо фыркнул и поддался ему, вырываясь из ослабевших от досады пальцев Наён. — Не бойся, сестричка, — с ехидством сказал Крис, заключая Минхо в крепкие объятия со спины, — мы никому не скажем, что моя несостоявшаяся невеста вот уже несколько лет рядом с тобой в Чёрной завеси. И то, что вы там любитесь с двумя вампирами, устраивая грязные вакханалии, — так и об этом по-прежнему никому ничего не будет известно. Минхо ахнул и вытаращился на сестру, а глаза Наён налились злостью, и она медленно подняла руку, в которой тут же стал образовываться огненный шар. Минхо испуганно дёрнулся, вскрикнув: — Не надо! Но Крис за его плечом лишь хмыкнул, и внезапно непонятно откуда образовалась вокруг рассерженной колдуньи стая бело-розовых лепестков, которые закружились, подняли её волосы и плащ и сгрудились вокруг руки с угрожающим божеству любви оружием. И огонь погас, а рука безвольно упала. И тут же чудное ароматное облачко лепестков исчезло, словно растворилось вместе со злостью Наён. — Ты невыносим, — хмуро сказала она, протирая руку. — Ляпнешь кому-нибудь — пришлю чёрных стрижей, клянусь. Против них никакие эти твои ужасно слащавые фокусы не помогут, имей в виду. — Многим нравится, — ухмыльнулся Крис и прижал к себе Минхо, всё ещё таращащего на сестру глаза и пытающегося понять, пошутил его любимый или всё же Наён и Джису... И Сонхва... И Есан... Впрочем, по глазам колдуньи было видно, что об уточнениях лучше забыть. Навсегда. — И... что же вы теперь будете делать? — спросила Наён, глядя на Криса с тревогой. — Ты... заберёшь его к себе? В лес? Ты же понимаешь, что это быстро станет известно — что ты снова счастлив. Тем более, что скрывать своё счастье вы, божества любви, не умеете совершенно! И тогда мой брат станет мишенью для всех, кто тебя недолюбливает. Поэтому... Что ты будешь с ним делать, Кристофер? — Ты хочешь быть со мной, Ли Минхо? — тихо мурлыкнул на ухо Минхо Крис. Тот слегка напрягся от этого вопроса Наён, ведь он снова был задан так, как будто его, Минхо, мнение ничего не значило. Сестрица, видимо, всё никак не могла понять, что он уже не мальчик-колокольчик, а взрослый и самостоятельный мужчина. Хотя, конечно, и выглядит сейчас, зажатый мощными объятиями Криса, как юная робкая невеста. — Я дал тебе обещание в Ночь, когда сбываются мечты, — так же тихо ответил Минхо, прикрывая глаза. — И я прекрасно знаю, что значит такое обещание божеству любви в его собственный праздник. Наён закатила глаза и зло фыркнула, отворачиваясь к окну: её эти слова явно разозлили, ведь на самом деле и она прекрасно знала, что это значит. Но Минхо было всё равно: его интересовало только то, что ответит ему Крис. — А если бы у тебя был выбор? — Голос Криса внезапно был печален. — Ты ведь был... мхм... не совсем разумен, когда дал своё слово. Скажи, что не хочешь, и я дам тебе волю от твоего слова. — Правда? — выгнул бровь Минхо, поворачиваясь в его объятиях и ловя обиженным взглядом грустный взгляд Криса. — Так-таки и отпустишь? Позволишь тебе отказать? Глаза Криса забегали, и он сжал губы. А Минхо продолжил: — Я ведь понимаю, что сейчас скован своим обещанием. Именно оно позволило тебе так легко проникнуть в мой дом, именно оно дало тебе возможность избежать гнева Лино, оно делает тебя почти хозяином всех моих сил и чар, божество любви. Ты на самом деле откажешься от всего этого? После того как десять лет гнался за возможностью забрать меня себе? Нет, он не хотел издеваться, но ему на самом деле было нужно знать ответ на свой вопрос. Крис тяжело вздохнул и, помедлив, кивнул. — Настоящую любовь нельзя купить, заслужить или наколдовать, — тихо сказал он. — Мне ли не знать? Можно купить тело, заслужить уважение и наколдовать страсть, но... Мне ничего этого не нужно от тебя без твоих искренних и глубоких чувств. И... если их нет... Уже нет, или не было на самом деле никогда... — Но неужели ты не видишь? — нетерпеливо возразил Минхо. — Ты же божество любви! Посмотри! Загляни в мою душу! В сердце моё загляни! — На мне печать, — едва слышно отозвался Крис. — Я... не могу. С любым могу, но не с тобой. Потому что печать подразумевает любовь без размышлений, без возможности проверить, убедиться, помочь себе — любовь бездумную и бесконечную... — Десять лет, Крис, — надломленно произнёс Минхо, ощущая холодок по коже от своих слов. — Твоя мать сказала, что за десять лет любая любовь пройдет, любая печать иссохнет, а особенно если она была наложена из-за любви... — Он замялся, внезапно поняв, что может обидеть Криса. Но тот легко улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза. — ...с первого взгляда, — подхватил он. — Я знаю. И мнение моей матери о том, что составляет основу моей сущности, тоже знаю. Но видишь ли, о ней говорят как о ненастоящей, потому что она может быть только настоящей, а значит — она большая редкость! Именно любовь с первого взгляда — когда ты чувствуешь человека, даже не зная его, ощущаешь его своим и желаешь ему принадлежать как своему, не увидев ни доблестей его, ни пороков, — это и есть настоящая в первородном своём смысле любовь. Потому что это — абсолютное, истинное доверие, полное и безоговорочное. Понимаешь? Именно такое, какое я ощутил, когда впервые ты поднял на меня свои чудные глаза, такие чистые, такие добрые. Такое, какое я почувствовал глубже и острее, когда услышал твой голос, пронизанной теплом твоего прекрасного сердца. То самое доверие, которое я подтвердил для себя, когда увидел твою запрокинутую голову и проклятый пузырёк в твоих губах. Я знал, что не ошибся и ни минуты не сомневался в тебе. В себе — да, потому что это была огромная ответственность, но в тебе, мой котёнок, — ни разу. — И что же... — Минхо задохнулся от охвативших его чувств, ярких, счастливых, безумно приятных. — Что же мы будем делать?.. — Мой договор с Их Величествами заканчивается через год, — ответил Крис, нежно коснувшись пальцами виска Минхо и убирая прядку волос ему за ухо. — Ты... Я бы хотел, чтобы ты был рядом со мной. Сразу. Сейчас. — Как я вернусь? — быстро опустил глаза Минхо, заливаясь краской. — Я ведь... что обо мне скажут твои... — Я не сказал им, что ты сбежал с кольцом, — мягко улыбаясь, ответил Крис, и на вскинутый, полный надежды взгляд, ответил лёгким поцелуем в щёку. — Ты такой... Он покосился на насмешливо фыркнувшую у окна Наён, которая никуда не делась и очень внимательно слушала их, явно показывая, что не уйдёт отсюда, пока не выяснит всё о дальнейшей судьбе брата. И Крис, вздохнув продолжил уже чуть громче: — Все думают, что просто пришло время — и ты ушёл. Обиделись, конечно, немного, что ты не попрощался, но списали на то, что ты стал свидетелем того, что они творили в Ночь-помощницу, ну, и... — Минхо снова смущённо хмыкнул и не смог сдержать насмешливой улыбки. А Крис любовно огладил его по щеке и продолжил: — Только Чанбин заподозрил неладное, когда увидел, как плачет Нини. — Нини! — встрепенулся Минхо. — А как... Как вообще ты... ну... Он залился румянцем от промелькнувших тут же воспоминаний о ночи под звёздами на чердаке рядом с милым домовёнком. — Я всегда предпочитал врагов держать ближе, чем друзей, — усмехнулся Крис. — И когда понял, что этот лисёнок чуть не стал причиной твоей мне измены, нашёл его. Нашёл, и сразу стало ясно, в чём дело. Минхо приподнял в удивлении брови, и Крис печально улыбнулся. — А ты? — тихо спросил он. — Разве не чувствуешь ничего? — Что? — растерянно переспросил Минхо. — Каждая благословлённая на любовь пара, котёнок, получает хранителя, — сказал Крис. — Обычно это домовики, которые помогают найти и обустроить дом. А если пара расстаётся по какой-то причине, они теряют память и остаются неприкаянными в этом мире, слоняются, пока не найдут себе убежище какое-нибудь. Но всё равно до конца своих долгих дней остаются с тоской в сердце по первой паре, для которой были призваны. Особенно, если они так и не отыскали эту пару, не успели увидеть своих первых хозяев. Такие домовички несчастны всю жизнь, и никто не может заменить им то, что они утрачивают. Поэтому они все стремятся всеми силами найти хотя бы одного из потерянной пары. Вот только... Память они теряют, остаётся только магически огонёк внутри, который, если домовичок неопытный, может указать на того, кого они ищут, но солгать о чувствах, одарить ложной надеждой, соблазнить ложными желаниями. — Нини... — прошептал Минхо. — Нини — наш... с тобой... Крис кивнул. — Поэтому тебя так к нему и потянуло, а его к тебе. Он не мог не найти кого-то из нас, чтобы хотя бы попробовать рядом быть. Вот только не сразу понял, что именно за чувства его к тебе влекут. Неопытный, юный слишком. — Крис снова улыбнулся. — Я забрал его с собой, и он узнал тебя, когда ты пришёл за Кольцом. И сразу понял, что ты не с добром пришёл — это домовики чуют, но слишком был рад, что ты снова со мной рядом, а значит, есть возможность... Понимаешь? Он умолял меня всё тебе сразу рассказать, и едва смирился с необходимостью дать тебе возможность сделать то, за чем ты пришёл. Просто мы с ним думали, что ты сразу наденешь кольцо, всё вспомнишь и мы будем рядом, не придётся идти за тобой сюда. Ну... ошиблись немного... — Всё это, конечно, очень трогательно, — раздался резкий голос Наён, — но на самом деле: что вы оба собираетесь делать? Минхо — член моего клана, так просто никто его не отпустит, а ты... — А я очень хорошо могу попросить его отпустить, — спокойно перебил её Крис. Минхо метнулся взглядом по лицу божества и слегка дрогнуло в нём всё от какой-то странной азартной радости: Крис был суров в своей решимости отстаивать его. — Ты ведь имеешь право решающего мнения в Совете клана, не так ли? — Я не уверена, что рядом с тобою он в безопасности, — упрямо нахмурилась Наён. — С какой стати я тебе его отдам, чтобы... — А здесь, рядом с тобой, все эти годы он был в безопасности? — спросил Крис. — Ты сделала из милого невинного мальчика отличного вора, думаешь, это то, чем стоит гордиться? — Хватит делать вид, что меня тут нет! — зло оборвал их Минхо, поддаваясь, наконец, возмущению, царапающему ему душу. — Хватит решать за меня! Я не игрушка, я не приз, за который вы дерётесь! — Но я и начал с этого, — мгновенно меняя тон на нежный, возразил Крис. — Ты хочешь быть со мной? — Хочу! — решительно ответил Минхо и развернулся к Наён. — Я собирался взять с этого мерзкого старика кровь счастливого человека и просить с этим даром разрешения уйти из клана! У меня нет больше этого дара, но я готов отдать свой дом со всеми наложенными чарами. Он стоит очень дорого! — Хорошо, — пристально глядя на него, сказала Наён. — Но тогда ты оставишь здесь и своего фамильяра. — Нет! — возмущённо воскликнул Минхо. — Ни за что! Он мой! Это часть моей души, он — часть меня самого! Он... Лино мне почти как сын! Он только мой! — Ещё чего! — послышалось почти столь же возмущённое от двери. Они все обернулись и увидели стоящего там Уёна, нахмуренного, со зло блистающим взором и сжатыми кулаками. — Никому я не сын! Никому я не принадлежу! Что за ерунда? — Ты хочешь остаться здесь как часть дома? — быстро спросил Крис. — Ты уверен? Уён тут же растерянно заморгал и с изумлением уставился на Минхо. — Я ухожу, Лино, — тихо сказал тот и тут же исправился: — То есть Уён, прости. Я очень прошу тебя пойти со мной, в Священный лес... — Нет! — зло оборвал его Уён, поправляя тонкими, чуть подрагивающими пальцами свой берет. — Нечего мне там делать. Не пойду. И здесь не останусь. Я не игрушка этого дома. Я... просто уйду. — Нет! — вскрикнул появившийся за его спиной Нини. — Нет, пожалуйста, Уёни! Я не могу... Не могу позволить тебе этого! Фамильяр кинул на него злой взгляд и быстро прошёл в дом, встал у окна и, сложив руки на груди, гордо фыркнул: — Не вмешивайся в разговоры старших, малой. Кто ты такой, чтобы говорить мне такое? — Нет, прошу! — повторил Нини и умоляюще посмотрел на Минхо. — Вы же знаете, да? Без хозяина... — Он жалобно скривил губы и снова обратил взор на презрительно прищурившегося Уёна. — Ты же исчезнешь, если останешься один, вдали от хозяина и без его тепла в доме... Уёни, милый мой... ясный мой... не надо! — Это не твоё дело! — упрямо мотнул головой Уён. — И почему он вообще вмешивается в наш разговор? Наён насмешливо присвистнула и поиграла бровями: — А ты силён, братишка. Повязать своего домовика своим же фамильяром... Это, знаешь, достойно уважения. Минхо покраснел, но отвечать не стал, хотя мог бы сказать, что по себе не стоит судить о других, а у него и в мыслях не было сводить этих двоих милых его сердцу существ. Его сейчас заботило совершенно другое: он знал, что Нини прав, что Уён погибнет без него, вернее, просто растворится, не оставив и следа. И он не совсем понимал, почему упрямый кот, который всегда, несмотря на свой паршивый характер, был вполне рассудительным и разумным, так себя ведёт. — Послушай, — внезапно заговорил, обращаясь к Уёну, Крис, — мы не обсуждаем отъезд в Священный лес, в мой дом, твоего хозяина. Мы с ним и так слишком много времени потеряли. — Я что, останавливаю вас? — огрызнулся дух. — Уходите, дверь открыта. Мне нечего там делать — в этом лесу, рядом с ним: он больше не нуждается во мне, это ясно. — Но мне!.. — страстно вскрикнул Нини. Однако Минхо тут же шикнул на него: он понял, в чём дело. — Пожалуйста, — тихо и проникновенно сказал он. — Я прошу тебя: пойдём со мной! Ты был моим единственным другом так долго! Я не знаю, как жить, если тебя не будет... — Я тебе ни к чему! — упрямо огрызнулся Уён. В это время Нини шагнул к нему, протягивая руки, словно пытался остановить, но фамильяр тут же ощетинился и, отступив к окошку, зло зашипел: — Не подходи ко мне, домовой! Что там тебе причудилось? У нас никогда! Слышишь? Никогда ничего... не будет! И внезапно Минхо, который в смятении пытался найти слова, чтобы убедить упрямого кота передумать, увидел, как покраснели щёки Уёна, а в его глазах блеснули злые слёзы. — Я прошу тебя, прошу! — с мольбой вскрикнул Нини. — Я не хотел обидеть... Я только сказал тебе то, что... что знаю, милый! Я это точно знаю... понимаешь? — Я тебе не милый! — отрезал Уён, быстро смахивая блеснувшие на щеке слезинки. — И никогда не буду милым! Не буду нежным, не буду ласковым, не буду ясным! Не буду, глупый ты мальчишка! Забудь! Всю ложь, что наплёл мне в саду, забудь, так же, как я уже забыл о ней! И, развернувшись, он гордо пошёл прочь. Но Минхо не дал ему уйти. Он догнал его, обошёл и обнял изо всех сил. Уён сначала растерялся, а потом зашипел, пребольно вцепившись ему в плечи и изо всех сил пытаясь оттолкнуть, но Минхо ухватил его мёртвой хваткой. — Пусти! — яростно прохрипел Уён. — Это ещё что... Как ты смеешь... Да я же... — Пожалуйста, — прошептал ему в алое от злости и смущения ухо Минхо, — Уён, пожалуйста! Я так боюсь того, что будет со мной... Я боюсь всё потерять, я не знаю, что получится... Кто защитит меня? Кто подскажет мне, что впереди опасность? Я так привык полагаться на тебя, я так привык, что рядом с тобой могу быть спокойным! Кто, ну кто мне сможет заменить тебя? Ты же... Нет, я знаю, что вы, духи-помощники, не ладите с духами леса, но я всего лишь попробовать прошу! Пойдём со мной! Я не знаю, как жить без тебя! Уён уже замер в его руках и перестал сопротивляться, так что Минхо ослабил хватку и лишь умоляюще прижимал прекрасного упрямца к своей груди, поглядывая на Нини, у которого лились слёзы из широко распахнутых глаз, но он даже не пытался их стереть, весь сосредоточенный на том, что делал Минхо. — Льстить ты не умеешь, — буркнул Уён. Он легонько оттолкнул хозяина. — Пусти. Минхо отступил и пытливо заглянул в красное от смущения лицо фамильяра. А тот внезапно укрылся лёгкой метельно-серой тенью и обратился котом. — Я пойду с тобой, — прозвучало в голове у Минхо, — но ты будешь держать от меня подальше своего ненормального домовика. Он спятил, если думает, что я могу ответить на его тупые подкаты. И то, что он втемяшил себе в голову, меня откровенно пугает, как и его самоуверенность. Ясно? — Ясно, — с облегчением выдохнул Минхо и, склонившись, осторожно взял кота на руки. Уён недовольно зарычал, но сопротивляться не стал. — Значит, уходишь в Священный лес, братец? — спросила Наён, которая наблюдал за всем этим действом с нескрываемым любопытством. Минхо подошёл к Крису, и тот решительно обнял его. — Да, ухожу. — Минхо кинул ободряющий взгляд на растерянно на него глядящего Нини. — И Уён уходит со мной. Дом и без него стоит дорого. Я оставлю здесь много своей силы и всё своё имущество. Заберу лишь то, что накопил в золоте, потому что на это золото наложено личное заклятье и никто, кроме меня, им не сможет воспользоваться. Наён фыркнула и была права: уж добытчики-то точно знали, как расколдовывать такие сокровища. Но Минхо упрямо нахмурился, и она пожала плечами: — На что мне твои богатства. Ты был основным богатством этого дома. И мне просто жаль, что столько моих усилий пойдёт твоему коту под хвост, ведь твой божок не даст тебе применять свои умения. — Не дам, — подтвердил Крис, прижимая к себе Минхо аккуратно, чтобы не потревожить Уёна у него на руках. — Но я сделаю так, чтобы ему и в голову не пришло их использовать. Всё для этого сделаю. — Не уверена, что надо совсем лишать его сил, — сказала Наён, — ведь он может помогать вам там... в лесу. Сделай его Братом — и он сможет использовать свои силы, а вы в накладе не останетесь: он отличный колдун. — Да почему вы снова говорите обо мне, как будто меня здесь нет! — возмутился Минхо. — Что за дурацкая привычка! Крис и Наён засмеялись, Нини хихикнул и ободряюще погладил его по плечу, а Уён беззлобно фыркнул и заурчал, цепляясь лапками за его рубашку крепче. Минхо оглянул их всех и тоже улыбнулся. Счастливо улыбнулся, уверенно. И впервые за столько времени — спокойно.