Эдем

-Прогресс требует жертв. Мир требует жертв. Свобода требует жертв. – читает девушка будничным голосом лозунги на плакате на нижнем из трех этажей города. Её белые волосы скрыты под капюшоном худи, одежда больше похожа на лохмотья, чем на что-то что можно носить. Она пробирается сквозь узкие плохо освещённые улочки к месту своей цели, ловко огибая пьяниц и потенциальные угрозы, наконец останавливаясь напротив здания с металлической дверью. Девушка отстукивает какой-то код, после чего её впускают внутрь. Огромный зал, что-то вроде крытого колизея, который обычно используется для боев без правил, сейчас представляет из себя место выступления революционеров, никакой крови и зрелищ, но людей от этого не меньше. В помещение довольно сыро, на стенах можно заметить грибок и следы от крови. Жутко. Девушка ежится, а после вздрагивает, когда её плеча касается рука. Она оглядывается и видит перед собой лицо друга, ради которого она и спустилась на нижний этаж. -Чжэнь Юй, зачем же так пугать? –она машинально натягивает капюшон, держась за него как за последнюю защиту, от происходящего. Молодой человек одет в белую рубашку, заправленную в брюки, наверх накинут бежевый тренч, он достает из сумки блокнот и, беря девушку за руку, протискивается ближе к сцене, чтобы видеть все происходящее. Чжэнь Юй крайне впечатлен масштабом происходящего, он ни капли не скрывает этого, его подруга же напротив, кажется, ужасается всеми этими недовольными общественным строем. -Ты совсем не маскировался? -Зачем? – юноша поправляет свои синие волосы. – Все знают кто я, что наверху, что здесь. Я писатель, поэт, который не боится показывать тягость простого народа во всех красках, более того, организаторы сами позвали меня запечатлеть этот судьбоносный для них момент. Да и тебе не стоит ничего бояться Люмин, людям нет дела до замарашки, даже здесь. Девушка кивает головой, она рассматривает все происходящее, как самую, что есть настоящую глупость. Им людям из высшего класса совершенно незачем спускаться в катакомбы нижнего этажа, марать свои ноги, дышать этим спертым воздухом. Люди вокруг начинают аплодировать, когда на сцену, сколоченную из досок, выходит один из лидеров ополчения. Чжэнь Юй начинает что-то записывать. За главарем, как в голове его уже окрестила Люмин, выходят и его подчиненные, все в полевой военной форме, все с оружием. -Они больше похожи на террористов, чем на освободителей – тихо говорит девушка. -А кто они по-твоему? Все кто борется с настоящим режимом власти – террористы, но разве от этого все происходящее не более ценно? – Чжэнь Юй шепотом отвечает ей, а после сдергивает с её головы капюшон. Люмин судорожно, пытается снова его надеть, но застывает на месте, когда видит, как революционеры выводят на сцену и ставят на колени перед всеми знакомого ей с детства главу полиции всех трех этажей. Мужчина связан, избит, его кожа побелела от долго пребывания внизу, куда солнечный свет не доходит совсем. Чжэнь Юй совсем не удивлен происходящим, более того, он всматривается в лица членов группировки, будто ища кого-то. Она следит за его взглядом на юношу с голубыми волосами, за тем как писатель поправляет волосы, смотря на юношу с голубыми волосами, девушка невольно улыбается. Понятно теперь, кто его пригласил сюда. -Жители Дита, Лимба и Эдема, да будем мы услышаны повсеместно. – начинают свою речь повстанцы. Шум толпы вмиг замолкает, Люмин смотрит на сцену, не обращая внимания ни на что кроме слов одного из глав группировки и чирканье ручки Чжэнь Юйя. –Сегодня прекрасный день для всех тех, чья прерогатива по праву рождения греться в лучах солнца и не в чем себя не отказывать, но что нам детям бездны с того? Мы родились под гнетом Эдема и Лимба, мы на своих плечах тащим их счастье и благополучие с рождения, не видя света, привыкая к тому, что мы лишь рабы, пред их величием, но нельзя сломать человека как ломают лошадь или собаку. Чем сильнее они нас бьют, плюют на нас, тем больше мы ожесточаемся, тем сильнее мы становимся. Они думают, что контролируют нас страхом, но боимся ли мы? Люмин смотрит на все это, её руки трясутся, воздух тяжелеет с каждым словом, сказанным главарем, он повторяет вопрос, и толпа кричит «нет». Чжэнь Юй наблюдает за всем, подмечая тезисы и общую атмосферу на бумаге. Он напишет прекрасную статью после, может рассказ, а может это все ляжет в основу его нового романа. Девушка никогда прежде не видела силу народных масс, никогда прежде не проживала подобных моментов. Она родилась в семье хозяина всех трех этажей, жила, как принцесса, не отказывая себе не в чем и все происходящее внизу, прямо под её ногами казалось ей таким далеким, таким её не касающимся, но что теперь? Её брат близнец унаследует бразды правления, после смерти их отца, но чем он будет править, если внизу назревает бунт, нет, не так, чем они будут править, ведь Итер никогда не откажется от сестры, как от правой руки в делах власти? -Мы не боимся! Потому что понимаем, что мы – настоящая сила, что не будь нас, ни Эдем, ни Лимб бы не стояли. Кровь и пот моей семьи лежит на их руках – он оглядывается на солдат за своей спиной, - отца нашей сестры, убили потому что он отказался вешать портрет мэра в своем заведение, мать нашего брата продали в услужение семье Альберих, потому что она понравилась главе дома. У каждого за спиной история полная боли и страданий, именно поэтому мы все здесь. Скольких людей Дита они убили? Скольких увели в услужение себе, называя великой честью? Чжэнь Юй касается руки Люмин, привлекая внимание к себе, он показывает девушке свой блокнот, в котором написано, что им следует уйти после казни и что его друг откроет им лестницу. Она удивленно смотрит на него. Лестницы ведь всегда открыты, что начнется после и куда он их затащил? Парень читает все вопросы в её глазах, но в ответ лишь улыбается, кивая головой в сторону сцены. -На несправедливость, мы ответим справедливостью. Человек, что стоит перед вами, глава полиции всех трех этажей, именно он блюститель порядка и справедливости, защитник наших прав, но он кажется позабыл об этом развлекаясь с женщинами и мужчинами, тратя деньги на нашу с вами защиту на выпивку, да о чем мне говорить, вы и сами все знаете. Молодой человек смеется, поднимая опущенное лицо пленника народу на всеобщее обозрение, он наклоняется к пленнику, шепча ему что-то на ухо. Люмин ловит на себе взгляд главы полиции, измученный, что в нем осталось от человека после всего, что он пережил. Она выдавливает из себя улыбку, думая о том, что они с другом вполне могут оказаться на его месте, если выдадут себя хоть чем-то. Холод, на неё смотрит и главарь, девушка, сжимает кулаки, пусть длинные рукава худи и прячут это, она пытается держаться. Длинные ногти впиваются в тонкую кожу ладоней, никогда не видевших тяжелого труда. Люмин закрывает глаза, сглатывает и непроизвольно опускает голову, чтобы после поднять её и посмотреть на все происходящее вновь. Веки наливаются свинцом, но что с того, если она должна. -В ответ на вечное празднество Эдема, мы начинаем свой праздник – праздник Дита. – Мужчина поднимается, встает позади пленника. Чжэнь Юй, убирает блокнот с ручкой и смотрит на приговоренного. – Да начнется наше празднование! Люмин ловит каждый момент, то как мужчина достает нож, то как он ловко перерезает глотку теперь уже явно бывшему главе полиции трех этажей, на то как люди, подобно фанатиком начинают скандировать одно и то же. Чжэнь Юй хватает девушку за руку и начинает шагать назад в толпу. Давки нет, люди идут ближе к центру, все хотят лицезреть празднество справедливости, но справедливо ли убийство, пусть даже грешника? У выхода их ждет тот голубоволосый парнишка. Писатель обнимает его, а после они выходят на улицу, оставляя все произошедшее за железной дверью. -И как вам? – юноша, кажется доволен впечатлением, оказанным на двух жителей Эдема. -Это было нечто, Чунь Юнь. – говорит Чжэнь Юй. – А какую речь толкнул ваш главный, он превзошел сам себя. -Да, это было нечто. – повторяет его слова Люмин. Они продолжают свой путь по узким улицам, которые окрасились в красный из-за резко изменившихся цветов вывесок на зданиях. Повсеместно слышны крики и выстрелы, хаос заполонил Дит. Новая власть чинит новый закон. Девушка понимает, что главную лестницу закрыли, чтобы никто не сумел уйти от справедливой в понимании повстанцев власти. Чунь Юнь, видимо прекрасно ознакомлен со всем тем, что будет твориться, а главное с тем, где это будет происходить, ибо на их пути мелькают лишь люди в военной форме, которые совершенно не обращают внимание на своего сослуживца и его спутников. Компания останавливается в тупике, наверху люк, к нему железная лестница на стене. -Ну вот и все ребятки, пора прощаться, работа не ждет. -Хорошо, удачи мистер-морковка. –Чжэнь Юй смеется, а после становится серьезным – Статью передам, как обычно. Чунь Юй кивает, после чего писатель поднимается наверх, открывая люк, Люмин следует его примеру, военный провожает их взглядом, ожидая того момента, пока проход не закроется и идет куда-то в направлении центра, доставая пистолет. Дорога наверх длится невыносимо долго, душно, стены давят на девушку, создавая ощущение, что они в кротовой норе. Её другу явно не в новинку всё это. В Лимбе намного светлее, чем в Дите и уж тем более освещение здесь ярче, чем в проходе. Чжэнь Юй был уже готов продолжать свой путь в Эдем, но его останавливает Люмин. -Что это черт возьми было?- девушка кричит на весь переулок, в котором они вылезли из канализационного люка. -Что именно? – парень идет вперед, заставляя подругу тем самым следовать за ним. – Ты про демонстрационную казнь или речь Чайльда? А может про восстание? -Про все это. Ты спокойно смотрел на то, как этот дикарь убил жениха твоей сестры. -Думаешь Елань была рада выходить замуж за старика-извращенца по расчёту? Да и что бы я сделал? Вышел бы вперед к вооруженным озлобленным на нас с тобой людям и сказал: «Не трогайте его, этот человек мой будущий свояк.» Да нас бы порешали вслед за ним там же. -Я не про это, ты ведь знал, что будет казнь. –Люмин обгоняет друга, останавливается напротив него и смотрит ему в глаза. В голове как будто загорается лампочка, мимолетная идея подтверждается улыбкой юноши и совершенным холодом в его глаза. – Ты знал, чья казнь состоится, ты специально шел посмотреть на неё. -Ты права лишь отчасти, да, как Синцю, наследник торговой компании «Фэйюнь», я безусловно хотел посмотреть на смерть ублюдка, который позарился н мою семью, но как писатель Чжэнь Юй, я был там ради вдохновения для новой книги и статьи для жителей всех трех этажей. *** Чайльд идет по улицам в окружение своих людей, он лично расстреливает пытающихся спастись от справедливости Дита людей, всех тех перед кем он был вынужден пресмыкаться лишь потому, что был рожден на самом низком этаже. Улицы здесь, внизу, больше похожи на туннели, многие в высоту лишь в два этажа, а за ними бетонное небо, ближе к главной лестнице и площади можно встретить здания-колоны небосвода в четыре этажа. Они направляются в сторону главной площади, куда повстанцы уже приводят служащих здесь шишек для публичной казни. Чунь Юнь нагоняет его, докладывает: -Сопроводил, они в безопасности. –Чайльд кивает головой. На зданиях развешаны белые полотна-экраны, повсюду камеры, местные журналисты. Трансляция по плану должна охватить все три этажа, толпа жителей Дита уже здесь, все они смотрят на повстанцев, смотрят на то, как ведут пленных к на скорую руку сооруженным эшафотам. Толпа ликует, когда к ним выходит их освободитель, тот, кто дарует им надежду. Чайльд опять говорит речь, после чего, полачи исполняют приговоры. Молодой человек смотрит на то, как по его указке убивают людей, забравших у него самое дорогое. Возможно, это делали не они лично, но месть сладка, он смакует её на языке, наслаждается каждым возгласом толпы, тем как люди издают предсмертные хрипы. Он ненавидел смерть, но она заставила его полюбить её. Сложно не любить избавление, после её прихода уже ничего не важно, ни то откуда ты родом, не то, что ты перенес. Сейчас его люди даруют избавление, но не тем, кто принижал его народ, а простым людям, ведь оно куда важнее живым, а потому на него смотрят, как на бога, как ни на кого из глав Эдема не посмотрит ни один житель Дита. Казнь заканчивается, и мужчина идет в окружении своих солдат в штаб, ставший для него домом. Они разговаривают по дороге о каких-то незначительных вещах, провожают бегающих по переулкам детей взглядом. Отдых это то, чем они не располагают, а потому такие моменты особенно ценны для каждого, все они здесь братья и сестры, все они здесь одна большая семья. Штаб похож на все остальные здания, у входа Чайльд раздает поручения охранникам, а после проходит внутрь. Он идет на верхний этаж, оставляя своих людей у двери, ему нужно отвлечься от всего вокруг, нужно поделиться с кем-то близким всем произошедшим. В комнате тихо, темно, свет молодой человек не включает. Чайльд берет стул, ставит его напротив кровати рядом с аппаратом жизнеобеспечения. Молодой человек смотрит на своего брата, который лежит в кислородной маске, весь в датчиках. Сколько он уже не приходит в себя? -Сегодня у нас как-то особенно душно, да и город кипит, думаю тебе бы понравилось в этой суматохе. – мужчина поправляет одеяло и подушку. –Люстра над фонтаном сияет особенно ярко, прямо как солнце. Так красиво. -Раздается стук в комнату, после чего заходит доктор, он включает кондиционер и свет. -Понял, что застану тебя здесь Аякс, когда увидел твоих псов у двери. -А куда я еще мог пойти после победы, Бай Чжу? -Как забавно, что ты называешь победой, то что принесет Диту сплошные проблемы. Чайльд внимательно наблюдает за тем, как врач записывает что-то в свой блокнот, как проверяет показатели, берет кровь брата на анализ, делает свою будничную работу, а после констатирует: -Состояние стабильно. -Что мне нужно, чтобы ему стало лучше? – Аякс берет стул и ставит его на место. – Мы достанем все что нужно. -Как ты достанешь солнце с неба и свежий воздух?- Бай Чжу смотрит на главу повстанцев, который стоит у двери, собираясь уходить. -Если будет необходимо, я пробью этот треклятый бетонный потолок и будет солнце и над Дитом. Сообщай мне обо всех изменениях в состоянии Тевкара. Работа не ждет. *** Итер смотрит на отца, который пьет уже второй стакан виски, пересматривая одну и ту же запись с трансляции. Сначала он был багровым от злости, теперь же его глаза ничего не выражали, как и мимика. Парня это пугало куда больше, чем все жертвы смены режима в Дите. -Мне приказать отправить миротворцев? – спрашивает юноша, ослабляя галстук на шее. -Пробить ворота миротворцами на лестнице и обеспечить этим ублюдкам из Дита проход в Лимб и Эдем? – Мужчина смеется. – Тебе от твоей матери помимо белых волос еще и её глупость досталась. Итер поднимется с кресла, подходя ближе к отцу. Обидно? Безусловно, вот только он привык. Он – наследник Эдема, а значит должен оправдывать ожидания народа и своего отца. Юноша не может позволить себе ни одной оплошности, даже самой маленькой, даже перед лицом папы. -Но если миротворцы перебьют всех повстанцев… - его речь прерывается криком мэра. -Эти крысы понастроили себе ходов под землей, мы не знаем их территорию, где гарантия, что наших людей не перебьют раньше? -Это наша земля, а они тоже наши люди, если мы придем освободить их то, разве они будут сопротивляться? -Ты прав то, что их земля, их дома – наши по праву. Но вот их жизни, они ничего не стоят, они лишь жалкое подобие людей, которые не могут себя организовать. Мы не имеем ничего общего с ними. -И что ты планируешь? -Каждый новый режим нуждается в репрессиях, рано или поздно они начнутся и в Дите, тогда через их же норы мы пустим небольшие диверсионные отряды, чтобы дестабилизировать ситуацию в городе, а после, когда сил у них не останется мы дадим волю миротворцам. Мэр смотрит в окно, солнце в зените, а значит, через два часа ему предстоит выступать с речью перед народом Эдема и Лимба. Итер удаляется, он идет по особняку семьи Хотару, прислуга суетится, готовя все к выступлению главы дома. Парню не хватает воздуха, он выходит в сад, оставаясь наедине со своими мыслями. Вина это то, что преследовало его всю жизнь с момента рождения. Он виноват в том, что не похож на отца, ни внешне, ни характером, виноват, что плохо упражнялся в политике и военном искусстве и сейчас не смог стать опорой и поддержкой семьи. Ветерок играет с опадающими листьями, осень вступает в свои права, хотя на улице еще довольно тепло. В голове мелькают воспоминания из детства, в котором они играли с Люмин здесь, как убегали от нянек, кои следовали за ними попятам. Тогда их не волновало, что будет завтра, выпадет ли снег или же будет светить солнце. Все те убийства, которые были совершены сегодня, тяжким грузом легли на его плечи, пусть и совершал их и не он. Юноша не сомкнет глаза сегодня ночью, возможно и завтра. В сквер заходит Люмин, она одета в последнюю коллекцию бренда Diesel, пусть та и выглядит, как лохмотья, её образ вместе с браслетами Cartier на руках стоит целое состояние. -Он опять отчитал? – она садится рядом на скамейку. -Я сам виноват, все в порядке. Девушка вздыхает и смотрит на небо, воздух здесь другой, вкусный и не затхлый, в отличие от Дита. Пока она добиралась до дома, мечтала о виде с холма на луга с небольшими фермами. Синцю сразу после их вылазки отправился к себе, а ей заказал и оплатил такси до дома. Она все еще не понимает, как согласилась на эту авантюру. Ей всегда было интересно узнать, откуда парнишка черпает свое вдохновение для крайне точного описания действий в своем романе. А теперь, когда она познала вкус его музы на себе, ей хочется забыть все произошедшее, лучше бы она наблюдала за всем этим на трансляции, лучше бы не была немым свидетелем в гуще событий. Но ведь она получила то что хотела.