Эдем

Кабриолет останавливается напротив ресторана, из него выходят двое, девушка кидает ключи мужчине, отвечающему за парковку, а за тем берет свое спутника под руку. Паре открывают двери, они проходят к лифту, поднимаются наверх. Лимб прекрасен, как ни крути, особенно в свете звезд. На предпоследнем этаже их встречает женщина, работающая на ресепшене, и отводит гостей к их столику. Они делают заказ, официант сразу же приносит вино, разливая его по бокалам. -Госпожа Фейюнь, ты разве не за рулем? – говорит молодой человек с усмешкой. -Господин Альберих, разве не моветон быть на поминках в белом? – девушка поднимает бокал и делает глоток. Музыканты играли незатейливую мелодию, зал был заполнен людьми. Как не крути, а достать место в «Доле Ангелов» не просто, если ты не один из членов семей Эдема разуется. Кэйя смотрит на свою спутницу, подмечая то, как она расцвела после вести о гибели её будущего супруга. Загар – прерогатива жителей Эдема и Лимба, тех же, кто влачит свое существование в Дите, помечает белая кожа. Вот только Елань посылает всех со своими стандартами красоты, пользуется солнцезащитными кремами и является обладательницей кожи цвета снега. -Белый оттеняет мой загар. – говорит парень. -Белый тебя полнит, золотце. –она смеется. Еду приносят быстро, даже учитывая, что в заведении аншлаг. Кейя любуется видом из окна, звезды горят особенно ярко сегодня специально для них и их внеочередного повода выпить. Пусть завтра небо обрушится на головы жителям, что с того им, пусть весь мир рухнет к ногам повстанцев, ни Кейи, ни Елань в этом случае не будет даже близко к городу, а состояние их семей обеспечит им безбедную жизнь до смерти. Люди за соседним столом увлеченно обсуждают возможный процесс реформации и введение миротворцев в Дит, официанты снуют туда-сюда, выполняя свою работу и подливая вино. Нет ничего вкуснее вина с винокурни Рассвет. -Как там твой братец, общественности ждать новый шедевр? Елань мрачнеет на глазах. Девушка всегда пеклась о младшем брате слишком сильно, всегда говорила о нем открыто, гордилась будто бы это её собственный сын, вот только в последнее время из нее не вытащить и слова о нем. Кейя наблюдает за тем, как девушка умело пытается соскочить с темы, залпом выпивает второй бокал вина и смотрит в окно. -Он слишком впечатлительный, только и делает, что говорит про Дит и про массовые казни. Чем быстрее эта тема уйдет из повестки, тем лучше будет для него, да и для нас всех тоже. Как твой? -Мой? –Кейя смеется, Елань улыбается, понимая, что следом скорее всего пойдет саркастичная шутка, как способ самозащиты. – Спит, ест, работает и все это регулярно публикует в интернет, диву даюсь, как он финансовые отчеты отца по ошибке не слил. -Как ты например? -Я был пьян. – Кейя смеется и разводит руками. -Ты просто мстительная сука. – Елань на мгновение становится серьезной. – Давно дома не был? Судя по тому, что уже три месяца я тебя забираю с квартиры в Лимбе, уже очень. Какими бы они не были – они твоя семья, это ужасно плохо, что ты самолично изолировался от них в некоем подобие изгнания. -А знаешь, что самое ужасное? Далеко не то, что я не езжу из-за Панталоне домой, а то, что все ведутся на обаяние этого идиота, на его сладкие речи. Так вот, самое ужасное, что за этим нет ничего, он пустышка. Елань кивает головой, смотрит на своего друга пристально, читая каждую его эмоцию, что сменяется одна за другой на красивом лице. Кейя не часто откровенничает о себе, все чаще лжет или изображает безразличие, отшучиваясь и меняя тему. Их взаимоотношения токсичны, они были такими с подросткового возраста, когда они только познакомились на банкете в доме у семьи мэра, самое пугающее, что обоих это устраивает. В первую встречу они улизнули ото всех на балкон, стащив парочку бутылок вина, и обсуждали всех гостей, поливали их грязью, делились самыми нелепыми слухами. -В тебе говорит ревность. Быть бастардом в семье четы Эдема, практически тоже, что и быть женщиной в этом же кругу, разве что замуж насильно не выдают. Девушка смеется, делает глоток вина. Самоирония юной госпожи Фейюнь задевает за больное. Кейя выходит из себя медленно. Его зацепило не то, что она сказала неприятные вещи в его сторону, а то, что Елань права, права на все сто процентов. Если бы только он был сыном от законной жены, носил бы глупое вычурное имя, точно такое же, как у его отца или брата, он показал бы, на что способен, утер бы нос Панталоне. Альберих резко поднимается со стула, хлопает ладошками по столу. -Я пойду покурю. Парень идет к лестнице, что ведет на последний этаж с садом, на ходу доставая из карманов пиджака, взятого со спинки стула, сигареты и зажигалку. Поднимается наверх, путь ему преграждают четверо громил. Юноша смеется их наглости, у него слишком плохое настроение, но оно идеально подходит для того, чтобы испортить жизнь нескольким идиотам. -Вы не видите у кого встали на пути или вам напомнить мою фамилию? –Парень достает сигарету, убирает пачку в карман. -Комната занята, господин, просим покинуть этаж. – учтиво отвечает мужчина. -Кем? Главные гости сидят внизу в трауре по усопшему, а вы тут имеете наглость не пускать одного из них забыться с сигаретой на крыше. Кейя пытается оттолкнуть одного из телохранителей, но безуспешно. Что ж, пусть все упадет в Дит, но он пройдет на крышу, уже не ради того, чтобы покурить, а просто, потому что он хочет утонуть в своих мыслях и доказать всему миру, что он один из тех, кто носит гордую фамилию семей Эдема. Альберих закуривает на лестнице, смотрит своими подведёнными черным глазами прямо на телохранителей, стряхивает пепел одному на ботинки. -Дилюку вряд ли понравится, что весь его зал провоняет куревом, как жаль, но мне ничего не остается. – Он говорит как можно громче, практически кричит. Один из охранников что-то бурчит себе под нос, после чего дает команду расступиться всем и пропустить гостя на крышу. Альберих усмехается, затягивается в последний раз, тушит сигарету о перила, кидая окурок на пол, и идет вперед. В его голове сложилась вся картина, важнее него и его фамилии в этом здание может быть только хозяин заведения. -Какие послушные мальчики-зайчики. Значит Рагнвиндер сидит в этой конуре, интересно с кем. На крыше прохладно, Кейя подходит к ограде, за которой раскидывается пропасть, стоит напротив окна, он через него ничего не увидит, но у сидящих внутри он как на ладони. Парень курит вторую, опираясь на заграждение, лицом к саду. Небольшие деревья, кустарники с алыми розами, что скоро отцветут. Здесь красиво в любое время года. Он берет пачку, кидает ее на пол и скидывает с себя пиджак, одежда летит вниз, через перила, оставляя его в тонкой просвечивающей блузке. Елань, брат, наследие семьи Альберих, которое он никогда не получит из-за своего рождения, что ему до этого, когда у него есть момент. Зачем стабильность? Зачем благополучие? Зачем работать? Перестанут обеспечивать, он придет в Долю Ангелов, наестся и напьется в последний раз от души, а после сиганет с крыши в низ, не заплатив по счету. Его жизнь ничего не стоит, да и не будет стоить никогда. Елань права, он всего лишь бастард от какой-то женщины из Дита, но он свободный, в отличие от девушки, на которой лежит груз ответственности за семью и её младшего брата. Завидует ли он Панталоне? Кейя задавался этим вопросом с момента осознанности, когда начал понимать различие в отношении всех окружающих их людей к ним. Он затягивается, пуская дым в легкие. Раньше завидовал, ненавидел, пытался доказать, что ничем не хуже. Сейчас же осознал, что все безнадежно, убрал все «если бы» из своего мышления и начал жить здесь и сейчас, получая все от условий, в которых оказался не по своей воле. Был бы он на месте брата, не имел бы свободы, был бы как птица в золотой клетке, на подобии Елань, жил бы ожиданиями других и постоянно получал бы от отца за несоответствие им. Если бы он был на месте Панталоне, то синие небо не казалось бы таким синим, звезды в нем бы лишь тускло светили, а не завораживающе сияли, а пропасть за перилами не манила так завораживающе своей опасностью. Ветер здесь всегда весьма силен, пробирает до костей. Он смотрит в окно, гипнотизирует тех, кто сидит внутри, с полной уверенностью, что Дилюк хотя бы раз на него посмотрел. Между ними химия, химия с того вечера, когда он за шкирку втащил его с балкона на приеме у мэра города, с того момента, когда он орал на него, что не гоже парню запираться с девушкой из четы Эдема, с того момента, когда пьяный Кейя поцеловал его, чтобы Рагнвиндер замолчал, а тот почему-то ответил. Эта химия пугает, эта химия манит, вот только Дилюк не может отдаться ей, потому что птица в клетке из чистого золота. С кем он там? С новой потенциальной, невестой, которой юноша опять откажет? Может собеседование проводит? Переговоры ведете? Ебет шлюху? Последняя мысль выводит Кейю из себя, он достает последнюю сигарету из пачки на полу, пинает камушек, снова закуривает. Альберих пахнет вишней и табаком, он никогда не докуривает сигарету до фильтра, ибо зачем? Всегда есть деньги на новую пачку. Чем он лучше тех шлюх, с которыми Рагнвиндер за окном? Ничем, он тоже наполовину из Дита, тоже отменно сосет и тоже волен делать, что захочет. Пусть даже Дилюк и не с ними, но Кейя все для себя решил, иначе, зачем же еще Рагнвиндеру не пускать его на крышу, он ведь знает, как Альберих её любит, как любит ощущать свое превосходство, которого на самом деле нет, над смертными внизу. Юноша идет по направлению ко входу в здание, провожает взглядом телохранителей, что стоят, как и стояли, спускается вниз в зал со столами. Елань сидит в телефоне, на столе стоит бутылка вина. Кейя подходит, делает из неё глоток, после чего получает вопрос от спутницы: -Где пиджак? -Черт его знает. Пошли танцевать? – девушка вопросительно смотрит на него. – Пошли. – он подбегает к музыкантам, выхватывает микрофон у певца и на весь зал объявляет: – Внимание всем гостям! Сегодня мы поминаем нашего дорогого друга главу какого-то там, имя я не помню, да хрен с ним. Глава полиции был знатным человеком, спал с кем попало, много жрал и еще больше пил, так мало ему было этого, он хотел отхватить эту прекрасную даму, как хорошо, что не успел. Сыграйте же нам «Наполним радостные бокалы», приказ сына дома Альберих и прекрасной миледи из семьи Фейюнь. Кейя снова делает глоток вина из горла бутылки, что стоит за чьим-то столиком у сцены. Елань смеется, встает из-за стола, поправляя платье, музыканты играют заказанную мелодию, певец начинает петь оперу. Двое пускаются в пляс под удивленные взгляды людей. Вальс с полонезом, танго с какой-то вакханалией, всё это смешивается под классическую музыку в их танце. Альберих имеет свободу, так поделится же он ей с Елань, со всеми здесь присутствующими. Назло Дилюку. Назло обществу. Люди перешептываются, неодобрительно качают головами, госпожа Фейюнь смеется, начинает подпевать: -Жизнь в ликовании! -Пока не полюбишь… - подпевает ей Кейя. -Не говорите это тому, кто этого не понимает. -Такова судьба моя! – поет Альберих, забываясь окончательно, подхватывает девушку на руки и начинает кружиться с ней в центре зала. Эпилог, апогей сатиры на скорбь. Сверху спускается Дилюк, явно уставший, он смотрит на все это, его спутник усмехается, кивает головой и идет к выходу со своими телохранителями, оставаясь незамеченным, для Кейи и Елань. Рагнвиндер выходит к танцующим, ловит взгляд Альбериха на себе, который, кажется, не понимает, что перебарщивает. Музыка заканчивается. Кейя кланяется, пытается взять микрофон, но Дилюк не дает ему это сделать, давая распоряжение певцу и музыкантам покинуть сцену, а потому парень орет на весь зал: -Спасибо всем зрителям и гостям Доли Ангелов, и вам господин хозяин, за то что почтили нас своим вниманием! Нас- скромного бастарда дома Альберих и счастливую госпожу Фейюнь, что не успела стать вдовой. Елань берет бутылку вина со стола и идет в сторону выхода, делая роспись у официанта со счетом. Кейя раскланявшись, идет следом, минуя разъяренного Дилюка. Они умеют только так и никак иначе, в этом вся их химия. Один доводит, второй отвечает. Рагнвиндер подходит к администратору, давая поручения, и идет следом за парочкой. На улице они уже в машине, Елань за рулем, он смотрит на Кейю, который кричит ему вслед: -Все поступки имеют последствия! – возвращая излюбленную фразу Дилюка ему же. *** Утро встречает Елань головной болью и отголосками воспоминаний прошедшей ночи. После ресторана они с Кейей поехали в клуб, потом в другой. Солнце светило в окно особняка семьи Фейюнь в Эдеме, слуги гуляли в садах с собаками, в комнате раздавался лай лабрадоров. Девушка поднимается, с трудом идет в ванну, смотря на себя в отражение поражается, как из роковой красавицы превратилась в некое подобие человека: синяки под глазами, лицо отекло. Чистит зубы, достаёт из маленького холодильника с масками патчи для глаз. Нужно выпить, ничто не спасает от похмелья так, как это делает новая доза алкоголя. Спускается вниз, проходит мимо зала, в котором почему-то собрались все члены семьи, кроме неё, идет на кухню. Наливает в бокал вино из мини бара, спускаться в погреб и выбирать что-то по вкусу долго, да и смысла нет, ведь у них всегда есть открытая бутылка. Вино в бокале заканчивается слишком быстро, к черту все, возьмет целую бутылку. Поднимаясь наверх к себе, слышит окрик матери. Она подходит к семье, лицо отца ничего не выражает, будто эмоции вообще ему не свойственны, он всегда такой, ему положено быть таким. Синцю сидит в кресле, листая какую-то книжку, мама выглядит обеспокоенной, её красивое лицо нисколько не портит возраст, вернее его влияние практически не заметно из-за постоянных уколов красоты. -По какому поводу собрание столь раннее время? – Девушка ставит бутылку вина на столик и садится на диван. В ответ лишь молчание. Брат смотрит на неё, откладывая книгу в сторону. – Опять что-то в Дите? Акции упали? Что происходит? -Оставьте нас. – говорит глава дома Фейюнь. Мама Елань молча встает и идет куда-то. Синцю берет книгу, кидает печальный взгляд на сестру, зная, о чем пойдет разговор. Он хлопает девушку по плечу, выходит на веранду. Отец смотрит на дочь и молчит. Холод, мурашки по коже. Девушка может сосредоточиться только на своей головной боли, берет бутылку вина, делает глоток. Она чувствует себя подсудимым в зале суда, все, что ей остается смотреть на то, как отец закрывает шторы и дверь. -Ты меня разочаровываешь. Он стоит позади нее, смотрит на стол, бутылку, на все что угодно кроме дочери. Ему противно от произошедшего, противно от родного человека. Фейюнь Ван родился пятьдесят три года назад, унаследовал корпорацию в тридцать пять. За это время он не позволял себе ни одной оплошности и не позволит. --Тебе двадцать четыре года, я мог ожидать пьяных выходок от Синцю, у которого из-за возраста гормоны бушуют, но от тебя? --Пьяные выходки от Синцю? –Елань смеется. - Да он скорее нечаянно порежет себе вены листом бумаги, чем напьется. А что до меня, я просто отдыхала. -И как же вы отдыхала? -Тебе весь вечер пересказать? Елань собирается встать, чтобы развернуться и посмотреть отцу в глаза, но он ей не позволяет этого сделать, хватая за плечо, давя на него, удерживая девушку в сидячем положении. Она сругивается. Отвечать как-то бессмысленно, он зол, очень зол. Ван обходит диван, теперь он стоит сбоку от нее, давя своей аурой. -Избавь меня от очередного выслушивания позора нашей семьи. -Даже если ты считаешь отдых позором, еще не значит, что я так думаю, и что это как-то затрагивает честь нашей семьи. Ты вообще слишком много смысла вкладываешь в простые слова. -Понабралась ехидства от ублюдка Пьеро. -Кейя не ублюдок, не смей его так называть, он мой друг, да даже больше, он моя семья. – Она кричит. Девушка может вытерпеть оскорбления в свою сторону, но только не в сторону близких, потому что прекрасно знает, как они могут задеть. Она привыкла, с ней так обращались с детства, ни во что не ставили. Елань искренне рада, что Синцю не приходилось проходить через это, он всегда был идеален. Пусть она его в шутку и называла блаженным, эта его блаженность и врожденная аристократичность спасала его в лице всех в Эдеме, эти качества делали его «своим» в их понимании этого слова. Мужчина хватает девушку за волосы, ударяет девушку лицом об стол раз, еще один. Третий и четвертый. Пятый. После берет бутылку вина в свободную руку, медленно выливая ей на лицо. Взялся за кнут. Всегда брался и будет, когда что-то идет не по его сценарию. Голова нещадно болит, желание ответить возрастает с каждой секундой. Ван наклоняется к её уху, шепчет: -Ты больше не будешь никак общаться с этим убожеством, еще одна оплошность и я приставлю за тобой своих людей, так что ты и шага не сделаешь. Мужчина вытирает руки о футболку дочери, отходит в сторону. Елань так и лежит лицом на столе, из носа течет кровь, она смотрит в никуда. Сегодня закончилось быстро, слишком легко отделалась, можно сказать даже так. Голова, боже, как болит голова. Жаль вино, оно было вкусным, слишком вкусным, чтобы так безрассудно его тратить. Она слизывает с губ остатки жидкости, ощущая на языке привкус алкоголя и крови. Отец стоит у двери, уже собирается уходить, кидая напоследок: -На похоронах ты будешь реветь, реветь, как будто он был твоей самой дорогой вещью. «Вещью». «Вещь». Все люди для него лишь вещи, даже собственная семья, что уж говорить о бесполезном трупе. Вскоре в комнату заходит служанка, которой было явно приказано убраться после. Она протирает стол, аккуратно обходя голову девушки, которая так и лежит, смотря в пустоту. *** Синцю паркует машину в спальном районе Лимба, берет чемоданчик с соседнего сиденья и идет в кафе. Парень устал, утром ему и матери прилетело от отца, что же будет с Елань, он даже и представлять не хотел. Сестра сильная, она справится. Юноша садится за столик, достаёт из чемоданчика ноутбук, заказывает кофе с морковным тортом и начинает печатать очередную главу книги, ожидая Чуньюня. Милый официант с зеленым каре приносит ему его заказ и удаляется. Писатель медитирует над строчкой «Принцесса смотрела на чудовище, молча отдавая приказ о расправе». Он никогда не писал в жанре фэнтези, а потому сомневается в каждом сюжетном ходе. Чуньюнь подходит бесшумно, молча садится напротив, делает заказ, перекидываясь несколькими дружелюбными фразами с официантом. -Привет. – Синцю говорит на выдохе, нажимает на кнопку сохранить и закрывает ноутбук. -Долго ждал? -Время летит быстро, когда занят делом, а я всегда им занят. Повисает неловкое молчание. Писатель смотрит на своего спутника, рассматривает, любуясь. Чуньюню не идет военная форма, совершенно не идет, она не сочетается с его юным возрастом и миловидным личиком, не оттеняет его огромные голубые глаза. Парнишка отводит взгляд от Синцю, смотрит в окно. Он совершенно не умеет держать зрительный контакт. Смущается каждый раз, когда наследник Фейюнь так смотрит на него, как будто оценивающе. -Ваш заказ. – говорит официант, ставя кружку кофе со льдом рядом с клиентом. -Спасибо тебе Тигнари. -Тебе спасибо, что делаешь наш мир чище. – парнишка уходит, провожаемый взглядом Синцю. -Ваш заказ, принцесса. Писатель протягивает флешку, Чуньюнь берет ее, молодой господин Фейюнь накрывает его руку второй, поглаживая. Какая нежная кожа, совсем не скажешь, что он держит оружие или тяжело работает, мозоли, наверное, натираются быстро и мучают парня. Синцю разворачивает руку ладонью вверх, в ней сжимается флешка, второй рукой задирает рукав свитшота вверх. Метка скрыта под пластырем. Всех рожденных в дите метят порядковым числом, как скот на ферме, это что-то вроде их паспорта. -Почему вы изменили свое решение об отправке статьи на почту и попросили о личной встрече? – Чуньюнь смотрит в глаза, чем явно веселит спутника. Он покраснел, шмыгает носом будто вот-вот расплачется. -То есть тебя не смущает, что я тебя сейчас таким наглым образом облапал? -Ты позаботился о своей безопасности Чжэнь Юй, точно так же, как я позаботился о своей и залепил метку пластырем. -Вот тебе и ответ на твой же вопрос. -Тебя накрыли? Синцю откинулся на спинку дивана, рассматривая официанта, что теперь стоят за кассой и продавал цветы. Занятный, явно работает на Дит, хотя с первого взгляда и не скажешь, повадки, как у настоящего жителя Лимба, да и кожа весьма загорелая. Тайный агент? То как он кидает редкие взгляды на Чуньюня, выдает его с потрохами, да и фраза, сказанная им, когда он отдавал кофе. Мало ли кем может работать этот парнишка, например кадетом при полиции, вот только все трое знают, что благодарность прилетела ему именно за начало восстания в Дите, именно за собственноручный расстрел людей Лимба и казнь главы полиции трех городов. -Не скажу, просто почту можно просмотреть, а так я заехал попить кофе и купить цветочки для любимой матушки.