Одно ошибочное желание

      Сон без сновидений оказался на редкость полноценным и приятным, в отличие от пробуждения. Стоило только открыть глаза и осмотреться, как необычайный прилив сил и готовность творить чудеса исчезли в один миг. Суровая реальность вернула меня с небес на землю, разбив хорошее настроение.       Ничего не изменилось. Всё та же каменная комната с деревянным столом, пустым кувшином и одной небесной принцессой, лежащей на ковре половиной своего туловища. Разве что лужу на полу и осколки посуды кто-то убрал, прихватив заодно и остатки моего вчерашнего пиршества. Может, прошло больше, чем одна ночь? Уж слишком чешуя на лице зудит, покрытая затвердевшей красной коркой. Да и, кхм… зов природы ощущается.       Как следует потянувшись, поворачиваюсь на другой бок, собираясь вставать, и тут небольшой твёрдый предмет неприятно впивается в живот. Немного приподнявшись, вытаскиваю из-под себя камушек… оказавшийся настоящим рубином. Вскоре я замечаю и другие, прячущиеся на подстилке, точно опавшие спелые яблоки.       Ну да, драгоценные камни, которыми в этом мире себя украшают все кому не лень: инкрустируют крылья, туловище, хвост и даже лицо. Их ревностно охраняют в королевских сокровищницах, ради обладания ими совершают подвиги, предают и развязывают войны. Да последняя война за трон песчаных, идущая до сих пор, началась из-за утраты сокровищ песчаного трона, украденных воришками! Никогда не понимал людей, тратящих деньги на украшения, но местные обитатели в своём желании разжиться золотом и драгоценными камнями готовы зайти ещё дальше. Вот им-то зачем эти бесполезные побрякушки? В качестве бартера? Необходимую еду грозный дракон запросто добудет сам, не упустив возможности насладиться азартом охоты, а большего ему и не надо. У богатств недр в этом средневековом мире нет иного применения, кроме демонстрации высокого положения в примитивном племенном обществе и, конечно же, несравненной эстетической привлекательности владельца! Каждому небесному известно – чем больше на драконице сверкающих рубинов, тем она лучше!       Если судьба есть, она определённо надо мной смеётся.       Тяжело вздохнув, выпускаю драгоценный камушек из когтей, тихо звякнувший при ударе о пол.       Пожалуй, глупо было надеяться, что под утро я проснусь в своём мире без необходимости разгребать чужие проблемы, доставшиеся мне по наследству вместе с телом, но… хотелось. Наверное, на подсознательном уровне я пытаюсь найти возможность вернуться назад, хоть и понимаю, что это невозможно. Всё произошло слишком резко, слишком спонтанно. А сколько всего ещё произойдёт, если известная мне история не поменяет своего хода… История, чьим участником я не хочу быть.       Вынырнув из своих мыслей, ловлю себя на том, что незаметно встал, и задумчиво хожу по кругу, пытаясь догнать хвост, хотя ещё минутой ранее лежал и пристально разглядывал рубин, когда-то являвшийся украшением моей чешуи.       И как раз из-за подобных изменений тяжело поверить в происходящее. При прошлом моём пробуждении по пути к кувшину заметно подкашивало, а при каждом шаге приходилось напрягаться, переставляя лапу одну за другой. Сейчас же шаги даются легко и непринуждённо, мне не приходится задумываться над действием, чтобы совершить его. И, глядя на уверенные, выверенные движения лап по каменной поверхности, я бы даже сказала, что двигаюсь не только уверенно, а ловко и грациозно, демонстрируя изящество и силу настоящей принцессы небесных драконов!       Хех, мда. А неопределённость в вопросах половой принадлежности – это уже явная шиза.       Самое странное, что внезапные мысли о себе в женском роде не кажутся мне неправильными. Умом-то я понимаю, что это нихрена не нормально, но неприятие и страх испытываю только к самому факту смены пола, тела и вида. Само собой, надо с этим что-то делать, но, блин, что?       Не лучше ли принять себя таким, каким ты стал? Ведь та жизнь – она закончилась, и чтобы ты ни делал, ты вряд ли сумеешь вернуться и вернуть её. Принять эту, но не забыть прежнюю, с которой всё началось. Да, возможно, так будет лучше, но я… я не могу просто взять – и решиться на это!       Кто-нибудь на моём месте сказал бы, что нужно быть благодарным судьбе за столь щедрый «второй шанс», но я понятия не имею, что с ним делать. Что со всем этим делать. Я ведь теперь не человек. Даже не мужчина. Какой теперь в этом смысл? Какой смысл продолжать жить жизнью, которую я не выбирал? В ней нет моих решений, моих идей и принципов. Все «моё» умерло в той грёбаной канаве на бессмысленной войне…       От внезапно захлестнувших меня обиды и отчаяния я плюхаюсь на задние лапы и обвиваюсь хвостом. Снова мозг в тщетных поисках ответов прогоняет недавние события, пытаясь подстроить их под привычную картину мира. Но безрезультатно.       Оно и не удивительно, ведь произошедшее со мной противоречит всему предыдущему жизненному опыту и здравому смыслу! Нельзя умереть – и оказаться в теле вымышленного сказочного создания из такого же вымышленного мира! Так не бывает!       Однако я здесь. Живой, на удивление здоровый и относительно вменяемый. По крайней мере небесные воины из отряда Гранат ещё не пришли узнавать, куда подевалась их настоящая принцесса. Впрочем, что они мне сделают, если им не понравится моё поведение? Пожалуются Пурпур? Ха-ха-ха, да ей вообще плевать на своих дочерей, пока очередная претендентка не решится бросить ей вызов за престол!       Н-да, и всё же я продолжаю цепляться за эту жизнь. Если она так противна, почему я не оборву её? Прыгнуть со скалы, прижать к бокам крылья и не открывать их до самого конца… Неужели это действительно моё желание? Жизнь любой ценой?       Когти вжимаются в камень, процарапывая в нём неглубокие полосы. Нет, это не совсем так. Подобно коварному джину из сказок та неведомая хрень исказила суть, предложив мне то, чего я хотел, но не то, что я имел в виду. Вопрос надо задать по-другому. Согласился бы я на подобное предложение «жизни», если бы заранее знал, какие изменения повлечёт за собой моё согласие?       «Нет, ни за что!» – такой ответ хочется дать на свой вопрос, но кого я обманываю? Согласился бы, скорее всего, уж себе можно не врать. Подозреваю, что согласился бы тогда и на куда более неприятные условия, валяясь на холодной земле и ощущая дыхание смерти. Что ж, значит это решение полностью моё и остаётся с достоинством принять последствия.       Да и попала я в прекрасную небесную принцессу, а не в ленивого радужного или какую-нибудь противную земляную драконицу, питающуюся лягушками на вонючем болоте!       Ага, снова в голову лезет всякая весёлая лицемерная чушь. И я даже догадываюсь почему. Всему виной самовлюблённость и эгоизм настоящей принцессы Гранат, унаследованных ею от матери. Однако странно, что её качества влияют на меня… Или я обманываю себя, и на самом деле недостойные высокомерные замечания полностью принадлежат мне? А может это всего лишь глупая шутка уставшего, запутанного разума, пытающегося сбросить напряжение?       С растущим раздражением я замечаю, как напряжение и слабая, едва заметная головная боль, лишают меня утренней ясности после сна. Неужели это так сильно изматывает? У всех драконов туго с мозгами, или я один такой особенный?       Я хочу докопаться до истины, достигнуть хоть какой-то определённости, даже если меня весь день будет мучать мигрень. Вдруг я зря себя накручиваю, и это некое свойство королевской крови небесных, особенность правящей верхушки любого племени, как таковой? Вроде бы похожим образом относилась королева Коралл к своим подданным.       Я хмурюсь, вспоминая персонажа книги. Нет, использовать поведение психованной морской королевы для своего оправдания точно не стоит. Там полнейший писец с головой, и, чтобы со мной не произошло в будущем, я точно не хочу стать таким же.       Скорее всего на моё поведение и мысли влияет драконья психофизиология, заостряющая внимание на тех вещах и проблемах, которым я бы не придал особого значения в прошлой жизни. Эта версия кажется мне наиболее правдоподобной. Как ещё объяснить чрезмерную озабоченность собственной внешностью? Бытие определяет сознание, хе-хе-хе... мда.       И вновь напрашивается вопрос насколько меня изменила смерть. Или вернее будет сказать превращение в драконицу?       Вроде бы внутри я остался собой, если не считать внезапных, не свойственных мне мыслей и желаний, но кто знает, что ещё придёт в голову в неподходящий момент. Могу ли я потерять контроль над собой, поддавшись сиюминутному порыву, и скатиться до уровня той же Огонь, живущей ради убийств?       Внезапный холод проходит от лап до хвоста, был уже один дракон, чью кровь я хотел попробовать на вкус…       Нет! Нет, это была самозащита! Он сам напал и вынудил меня, я лишь защищалась… то есть защищался! Да, его пришлось убить, но разве у меня был выбор? Мои действия были продиктованы естественным желанием жить и боевой яростью, присущей всем драконам. Однако стоит признать, что было в ней что-то необычное, что-то одновременно пугающее и чарующее. Гранат так сильно никогда не корёжило, если судить по тем немногими воспоминаниям, доступным мне. Надо будет внимательно следить за похожими отклонениями. Никогда не наблюдал за собой особой тяги к насилию, а тут такое помешательство.       Ага, как же, человек, добровольно отправившийся на войну, не любит насилие…       Кое-как разобравшись с первоочередными проблемами, переключаю свое внимание на второстепенные. Хотя, нутром чувствую, к некоторым более деликатным вопросам ещё предстоит вернуться в будущем, ведь я только оттягиваю неизбежное. Но не сейчас. К тому же одна из этих второстепенных проблем грозится решить себя сама, и как это обычно бывает – весьма радикальным способом.       Тяжело вздохнув и перестав теребить свой хвост, встаю и направляюсь к выходу. Надо посетить одно место и умыться, иначе кровь, застывшая на морде после прошлой трапезы, меня совсем доконает. И мне очень хочется верить, что меня волнует зудящая чешуя и гигиена, а не чумазый внешний вид!       Только дойдя до двери, отделяющей комнату от основных помещений, понимаю, что привычных мне туалета и ванной здесь нет. Да и непривычных тоже. Если первое не предусматривает конструкция пограничного аванпоста, возведенного на скорую руку, то со вторым гораздо сложнее. Мало кто из драконов любит мокнуть, кроме земляных и, само собой, морских. Нужна вода? Слетай до ближайшего ручья и набери сколько хочешь. Вообще, где-то здесь в какой-то бочке она должна быть, но где именно? Можно пообщаться со стражниками, чтобы вычислить её местоположение, но... теперь говорить о себе иначе, кроме как в женском роде, не получится. И мне придется соответствовать образу, потому как драконица, утверждающая, что она – это он, да ещё и воришка… Насколько велики мои шансы оказаться в кунсткамере Огонь в качестве музейного экспоната? У Пурпур с ней тесные связи, она может это устроить.       Тут чужая избирательная память решила порадовать меня кусочком информации. По древним законам небесного племени нельзя без веской причины вроде измены закрыть в клетке принцессу, лишив её права сражаться за престол. Похожие законы также есть у других племен, но любое правило можно обойти при большом желании, а в способности Пурпур найти подходящий повод и оправдать своё решение перед подданными я не сомневаюсь.       Так что да, будет весело. И, пожалуй, мне ещё нужно время ко всему привыкнуть. Не то чтобы я боюсь ошибиться, но рисковать попусту не стоит. Хотя придётся рано или поздно.       Ладно, хватит мяться. Дверь скрипнула, открыв проход в узкий коридор, освещённый тусклым светом факелов. Угу, мне налево.       Узкий коридор, прорытый в горной породе, вывел меня в просторный зал, заполненный деревянными бочками, стойками для копий и рядами небольших круглых кактусов, аккуратно расставленных вдоль стены.       Э-э-э… кактусы? В горах? Не сопротивляясь охватившему меня любопытству, я беру один и верчу в когтях, разглядывая. На удивление не колючий; как созревший огурец из теплицы – такой же зелёный и немного щекочет ладонь иголками, но не царапает, если сильно не давить. Зачем драконам столько кактусов? Не жрут же они их? Хмыкнув, я подношу его к уху и трясу, слушая как перекатывается внутри куча маленьких шариков. Семена? У кактуса вообще есть семена? И, если есть, разве не должны они образовываться снаружи из цветков?       – Принцесса Гранат?        Я внутренне скривился, а затем почувствовал лёгкую обиду уже на себя самого. Однако, забавно. Смахнув кривую ухмылку и обернувшись на голос из-за спины, я вижу троицу небесных стражников уставившихся на меня, как на ледяного дракона, выдохнувшего огонь. И, помимо удивления, нарисованного на мордах каждого дракона, я также замечаю в их глазах смесь настороженности, сочувствия и брезгливости. Последнее не удивительно, учитывая сколько на мне засохшей крови, прилипшей козьей шерсти и грязи. Да от её обилия любой земляной дракон сгорит от зависти! Кхе… и пахну я соответствующе. Так, срочно мыться! Но сначала придётся прервать затянувшуюся паузу и по-тихому слинять отсюда.       – Ммм, да это я.       Нет, лучше бы молчал, честное слово! Ещё глупее ничего придумать не мог?       Небесный солдат лишь рассеянно кивнул и нервно дёрнул хвостом, уставившись то ли на меня, то ли на кактус, зажатый в моей ладони. И, конечно же, сейчас я вспоминаю, что делает знаменитое «драконье пламя» на сторожевых заставах вблизи границы враждебного королевства. Оно взрывается. Громко, резко – и разбрасывает множество мелких семян-колючек, впивающихся глубоко в кожу между чешуйками. Тогда понятно, почему драконы на меня так напряжённо смотрят.       Хорошо. Что я делаю с взрывающимся кактусом? Проверяю снаряжение? Нет, плохая отговорка, природа не выпускает бракованные кактусы.       Ладно, посмотрел, полапал – а теперь ме-е-едленно положи кактус. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал? Уже вернув неправильное растение на место, я припоминаю принцип работы местной осколочной бомбы – на кактус сначала нужно дыхнуть огнём, чтобы он рванул, и даже если его уронить до «активации», ничего не произойдёт. Но лишний раз народ пугать народ всё-таки не нужно. Ну, хорошее начало знакомства с небесными воинами. А теперь быстренько на выход. Не хватало ещё объяснять свою тягу к обычным для этого мира странностям.       Поспешно скользнув в следующий коридор, я прошёл через пару пустых комнат и, толкнув последнюю дверь, поддавшуюся с неохотой, вышел на небольшую открытую площадку посреди гор. По лицу мазнул прохладный свежий ветер.       Повсюду видны длинные пики, стремящиеся в небо, и лишь с одной стороны, их вершины постепенно сползают в море, сначала лишаясь снега, потом превращаясь в холмы, и наконец становясь едва заметными возвышенностями. Сам аванпост представляет из себя группу помещений, выдолбленных в скале на одном из уступов.       И вновь меня охватывает настораживающее ощущение смутного узнавания, заставляющее замереть и тряхнуть головой в попытке избавиться от своеобразного дежавю. Но нет, напрасно. Ветер не уносит туманные воспоминания из головы. Вот в той узкой долине должен скрываться горный источник, если чужие осколки памяти не врут. Что ж, сейчас и проверю. Опустив взгляд, осторожно подхожу к обрыву, чувствуя странное напряжение в лапах. Зря, наверное, делаю так, потом прыгнуть и расправить крылья будет ещё сложнее.       Ух, да тут метров пятьсот, не меньше! Но я не отшатываюсь, голова не идёт кругом, а по животу проносится волна радостных мурашек. Всё-таки драконья природа берет своё. Помнится, на открытом балконе четырнадцатого этажа инстинкт самосохранения пытался оттащить меня подальше от низкого ограждения, и хоть страха я почти не испытывал, смотреть на миниатюрную песочницу, качели и детские горки это мешало. Сейчас же всё наоборот. Ничто не оттягиваем меня назад, а ветер, бережно ласкающий чешуйки, словно зовёт окунутся в его порывы. Поддавшись уговорам стихии, я распахиваю крылья, почувствовав, как натягиваются перепонки от столкновения с ветром, и напрягаются от нагрузки мышцы.       Странно ощущение собственной силы сдувает остатки сомнений, подталкивая к краю обрыва и требуя совершить привычное действие. Оттолкнувшись, я прыгаю в пропасть.       Страх сжимает сердце мощной лапой, волна леденящего холода пробегает по всему телу. Уже в падении я внезапно вспоминаю, в каком ужасном состоянии находятся мои крылья. Но, не успев толком испугаться и обругать себя за чрезвычайную импульсивность и безрассудство, понимаю, что падение замедляется. Я уверенно плыву по небу, изредка совершая движения абсолютно здоровыми крыльями, как будто делал так уже тысячу раз, а далеко внизу стелется неравномерный зелёный ковер и проносятся редкие деревья. И вроде бы я должен бояться или хотя бы удивляться новым ощущениям, но нет. Полёт на большой высоте оказывается для меня не причудливее неспешной прогулки в парке, пусть от этого он и не становится менее захватывающим.       Стоящее в зените солнце приятно греет спину и крылья. Мягко обволакивает тело чуть прохладный воздух, нашёптывая тысячи возможных путей своим свистом, рождающимся среди горных склонов. Освежающий запах хвои, доносящийся от сосен внизу, проникает в лёгкие. Хочется вдыхать этот воздух снова и снова – и раствориться в нём, став одним целым с небом!        Полёт наполняет сердце простой, но чистой радостью, и с каждым новым взмахом эта радость становится всё больше, перерастая в восторг. Я властелин неба, небесный дракон! С трудом я сдерживая рвущийся из груди крик, сосредоточившись на маршруте.       Да-а, из окна самолета, находившегося в нескольких сотнях метров над землёй, мир никогда не выглядел таким родным и прекрасным. Теперь, ощущая направление воздушных потоков каждой частичкой своего тела, я имею власть над стихией, которую даруют крылья и хвост. С их помощью можно поменять направление, скорость и высоту, резко нырнув за добычей на бренной земле, или взмыть выше и наслаждаться пейзажем проносящейся внизу горной долины. Это ощущение легкости, изящества и силы не сравнить ни с чем! Перестав сдерживаться и широко открыв пасть, из-за чего лететь становится гораздо сложнее, я оглашаю округу глупым и протяжным, но радостным криком, заключающим в себя мою неожиданную любовь к полёту. Пожалуй, ради такого можно было и умереть!       Только сейчас я оборачиваюсь посмотреть на свои чудесные крылья. Полностью расправленные, они кажутся огромными – под одним таким можно спрятать целого дракона. А ещё на них нет порезов, оставленных острыми когтями, и следов обморожений. Отсутствуют даже царапины и трещины на мембранах, неизбежно появляющиеся со временем при полётах. С крыльями всё в полном порядке – будто не было никакого ледяного дракона, дыхнувшего холодом на одно крыло и оторвавшего кусок от другого.       Я морщусь, стараясь не возвращаться в воспоминаниях к тому поединку. Но человеческий и, похоже, драконий мозг нельзя заставить не думать о плохих вещах. Раз за разом в голову закрадываются тревожные мысли, постепенно смывая глупую улыбку с морды и перенося меня на поляну, залитую кровью небесной драконицы, выжившей лишь чудом. Настроение неизбежно портится, но бегущая вода, выглянувшая из-за холма, спасает меня от окончательного скатывания в унылые размышления.       Приземление вышло откровенно паршивым. Хоть я и постарался довериться интуиции, оставив посадку на память тела, мягкой она не получилась. Слишком поздно я сообразил, что на такой скорости не получится сесть, не вспахав землю в процессе. Наверное поэтому интуиция упорно молчала, отказываясь давать подсказки. В результате вместо того, чтобы плавно опуститься и сесть, я резко влетел на лужайку, прочертив задними лапами борозды в почве, а когда земли коснулись передние, упал, получил длинным хвостом по шее и, перевалившись пару раз через себя, уткнулся в рыхлую землю, обильно украсив свою чешую свежей грязью.       Что ж, нечего витать в облаках. Повезло, что я не вывихнул лапу или крыло и ничего не сломал. Для драконов гораздо привычнее потратить чуть больше времени и опуститься по спирали, а не врезаться в землю на большой скорости, как я.       За грубым окончанием полёта последовал беглый осмотр повреждений и поход до ближайших кустиков. И если затянувшееся разглядывание красивых лап с парочкой свежих ссадин вызывает во мне сожаление и наталкивает на необходимость быть осторожнее, то вот второе действие приводит меня к весьма деликатном проблеме…       Тело принадлежит драконице. В очередной раз у меня есть возможность на деле убедиться в смене половой и видовой принадлежности, но пугает меня отнюдь не вытекающие последствия.       Я совсем не чувствую, что должно быть иначе.       Возможно из-за влияния тела и привычных для него набора действий, которые мне не составит особого труда совершить с закрытыми глазами, меня не смущали бытовые проблемы вроде яростного потрошения козы и опьяняющего полета. С этим всё понятно. Но разве не должны хотя бы чуть-чуть беспокоить явные… м-м-м, физиологические отличия? Мои когти беспокойно впиваются в гальку, язык упирается в клыки и скользит по ним.       Это похоже знакомое на противостояние двух противоречивых идей. «Выскажись, – говорит одна, – им будет интересно узнать твоё мнение». «Молчи! – говорит другая. – Им плевать на тебя и твою точку зрения!» Оба противоречивых желания полностью принадлежат мне, но одно из них является частью естественного защитного механизма, а другое – моим собственным решением. Так же и с мыслями. Я лишь знаю, кем был до этого, а попытки напомнить себе, что на самом деле такие шикарные крылья, лапы и хвост принадлежат не мне, а небесной драконице, вызывают лишь печаль, обиду и слабую злость, тихо бурлящую в груди, будто я обижаю – и обижаюсь – на самого себя, пытаясь отречься от них. Насколько же помешанной на себе была эта Гранат?! Просто самовлюблённая дура! Я сжимаю веки, скривившись от плевка в душу, который сам и совершил. Противно и горько. У меня даже появляется мысль извиниться перед собой, но я быстро отбрасываю её. Не хватало ещё опускаться до такого абсурда. Вот после потакания такому бреду и появляются всякие разные шизофрении и раздвоения личностей.       Открыв глаза, я вижу в бегущей воде угрюмую красно-коричневую драконицу, изрядно потрёпанную жизнью. У неё красная, почти бордовая чешуя в местах, где ту не испачкала кровь и грязь; пара больших мощных крыльев с характерными прожилками; чуть более длинные хвост и шея по сравнению с другими небесными; продолговатая морда правильной формы и два жёлтых овала с чёрными сузившимися зрачками, пристально смотрящими перед собой.       Теперь это я. Обычная принцесса вымышленных небесных драконов с раздутым самомнением, необратимо погрязшая в нарциссизме. Принцесса, которая должна была умереть, но что-то пошло не так, и я занял её место.       И… ничего. Никакой злобы или обиды, никакого торга или отрицания. Неужели кайфа от полёта достаточно, чтобы, я забыл, кто я? Или, смирившись со своей смертью, которую невозможно обратить вспять, я перестаю противиться тому факту, что я, оказывается, дракон да ещё и «она»? А влияние тела лишь облегчает этот процесс, пусть иногда оно и откровенно пугает.       Похоже на правду. Хотя обычной себя называть не стоит – моей фигуре и подтянутой форме позавидуют многие драконицы! Вот смою всю мерзкую грязюку, и тогда каждый дракон заметит блеск моей чешую на фоне закатного неба!       Тьфу блин, опять эта весёлая бредятина! Ну вот на кой мне сдалось внимание каждого дракона из небесного королевства? Почему, зачем? Я ведь не собираюсь с ни… а-а-а… ну да, всё же собираюсь…       Короткий смешок вырывается из моей пасти. Да-а-а, Гранат жжёт! Интересно на что это вообще похоже? Они ведь не... о, надо же, я и это знаю…       Я тихо ржу сквозь зубы над абсурдом ситуации и непристойным сценам, подкинутыми мне мозгом озабоченной драконицы, пока вдруг не понимаю, что та самая драконица с чужими лапами на спине – это ведь я.       Смех обрывается, а за ним совсем неправильное ощущение тепла загорается внизу живота тонкой свечкой. Её нежный жар разливается вокруг, медленно проникая в туловище, лапы, шею и хвост, а взбудораженная фантазия продолжает рисовать извращённые картины со мной в качестве основного действующего лица.        По спине пробегают мурашки, я сглатываю появившуюся слюну и трясу головой. Нет, это не мои эмоции! Не мои… Чем больше пытаюсь убедить себя, тем меньше верю. Холодок проходит короткой волной по всему телу, и я понимаю, что снова теряю контроль над ситуацией. Только на этот раз вместо шеи ледяного дракона, сцепив на ней зубы, я не хочу вынимать из своей пасти кое-что другое…       В конце концов не стоит лишать себя простых удовольствий, если они никому не вредят. И, раз уж я решила адаптироваться к новой жизни, пора перестать бояться и стыдиться подобных мыслей. На самом деле, может быть, я была бы не так уж и против попробовать одну из поз… Всё-таки у Пурпур очень интересные свитки с картинками в маленьком сундучке королевских покоев! Да и с поиском подходящего партнёра у такой потрясающей драконицы как я точно не возникнет проблем! Один мой хвост чего стоит! А если его ещё чуть выгнуть, подчеркивая гибкость и плавность моих движений…       Блять, хватит!       С места прыгаю в воду, поднимая кучу брызг. Лапы упираются в песчаное дно неглубокой реки, едва достающей мне до крыльев. Холодный поток немного отрезвляет, постепенно смывая ощущение тепла, и уносит прочь похотливые, неприличные мысли.       Да уж! Вот надо было сейчас об этом подумать! И главное как подумать!       Я не должен получать от этого удовольствие! Это нихрена не нормально! Нормально для драконицы, которая всю свою жизнь была драконицей, но не для меня! И ведь не захотел останавливаться, пока не зашёл слишком далеко. Попробовать ему, блин, захотелось! Тьфу, блин! Если бы красные драконы умели краснеть, я бы сейчас стал самым ярким из них.       Вдохнув поглубже и закрыв глаза, приседаю, оказавшись под водой, и принимаюсь отскрёбывать с морды застывшую корку.       Да уж, жесть лютая. Прошлые приступы шизы хотя бы смешными были, а вот такое просто пугает. Эти изменения ориентации – если они и должны происходить – должны происходить по воле разума, а не тела! Так, нет, они вообще не должны происходить! Как минимум потому, что это неправильно. Ладно, всё нормально, меня с горных коз в первый раз плющило похожим образом, когда из-за голода и истощения любая доступная пища казалась настоящей амброзией. Сейчас же не плющит. Ну-ка!       Горные козы, вкусные, сочные горные козы без рогов и копыт! Одно нежнейшее диетическое мясцо, а не еда!        Ну вот, желудок не урчит, слюнки не текут и крышу не сносит от одной мысли о них. Значит и с другими похожими порывами драконьего тела можно бороться.       Удовлетворив их, ага…       Скопление пузырей вырывается из моего носа, и, быстренько дочистив лицо от крови и грязи, я выныриваю на поверхность за глотком воздуха.       Бррр, а на ветру-то холодно. Температура для этих мест обычная, да и ветер не то чтобы сильный, но из-за холодного душа без полотенца меня начинает пробирать дрожь. Крылья промокли и отяжелели, из-за чего я сразу ощущаю себя неуклюжим и уязвимым. Вполне естественное ощущение для дракона, попавшего не в свою стихию.       У небесного племени есть такое упражнение для молодых дракончиков – их специально несколько часов гоняют кругами в ливень, чтобы развить мышцы крыла и научить летать в тяжёлых условиях. Однако те дракончики, промокнув, могут выдыхать огонь и не начинают замерзать сразу, хотя мокрые крылья на большой скорости должны сильно охлаждать.       Представив себе конечный результат, я набираю воздух, осторожно пытаясь нащупать огонь в груди, и открываю пасть для огненного плевка. Однако вместо привычных клубов серого дыма вырывающегося из ноздрей, наружу выходит только жалкий белый клочёк. Мои опасения что-нибудь ненароком себе обжечь рассеиваются вместе с чуть потеплевшим воздухом у рта.       Ну да, огонька у меня почему-то ещё нет. Надеюсь это ненадолго, потому как без него придётся туго. И так уже челюсти сводит от холода.       Решив не засиживаться больше в бурном горном потоке, я старательно забиваю голову одной простой задачей – отскоблить эту мерзкую вездесущую грязь от своей чешуи и не простудиться в процессе.       

***

      Генерал Пик не был глупым драконом, верящим в сказки про дракомантов и пророчества ночных. Он также не считал себя невнимательным или легкомысленным – такой бы не задержался на его месте при дворе Пурпур, да и прожить долго ему бы не удалось. За годы войны не молодому уже дракону многое пришлось увидеть и перенести. Привыкнуть, что чудес не бывает, удача переменчива, как ветер, и полагаться можно лишь на себя и своих солдат.       Тем удивительнее оказались события, произошедшие пять дней назад и пошатнувшие его привычный взгляд на мир.       Очередной бессмысленный рейд на территорию ледяного королевства тогда закончился, так и не начавшись, когда на привале перед полётом через море они попали в засаду. Ледяные напали слишком быстро, слишком неожиданно. Как неудержимая лавина, они смели небесных солдат в первые минуты боя, лишив генерала трети отряда и принцессы, возглавлявшей его. Командуя войсками, Пик первое время посматривал в сторону молодой драконицы, валяющейся в луже алой крови. С каждым разом крови становилось всё больше и больше, а драконица так и не двигалась. Генерал смирился, что домой он принесёт остывший труп единственный принцессы, достойной трона, если, конечно, сам не умрёт в бою.       За что шёл тот бой на пустой границе? Была ли это месть? Удар на упреждение по хрупкой, опасной операции? Или ледяные драконы решили устроить свой рейд на небесное королевство? Как бы там ни было, ледяные продолжали наседать, не давая генералу времени и возможности отвлекаться на размышления. Весь бой Пик занимался тем, чем он занимался на протяжении уже двух десятков лет: отдавал команды, смысла в которых порой не было, летал между небесными драконами, подбадривая их, и сражался рядом с ними, уворачиваясь от сверкавших когтей и морозного дыхания.       А потом ледяные начали отдаляться. Генерал не сразу сообразил, что противник отступает, а не меняет позицию для нового удара. Переведя дыхание и быстро пересчитав выживших, Пик обнаружил, что из четырёх десятков драконов у него осталось всего лишь четырнадцать. Потери чудовищные, но, учитывая серьёзный численный перевес ледяных, ещё несказанно повезло, что их не перебили всех до единого.       Генералу потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться и найти зелёно-красную лужайку, вот только тела принцессы там не оказалось. Она стояла чуть поодаль, а рядом с ней, скорчившившись, лежал мёртвый дракон, командовавший войском ледяных. Неужели Гранат разделалась с их командиром?       Генерал на мгновение усомнился в собственном рассудке. Мог ли он в пылу сражения спутать принцессу ещё с кем-то? Может Гранат оглушили, а не убили? Да нет же, он своими глазами видел, как тот самый дракон из «верхних кругов» пронзил принцессу копьём в начале боя!       И всё же каким-то непостижимым образом Гранат оказалась жива.       «С вами всё в порядке?» – что за глупость тогда вырвалась из его пасти! Генерал хотел помочь, поддержать, сделать всё, что только в его силах, лишь бы чудом выжившая принцесса, которой он помогал последние несколько лет, не умерла от полученных ран.       Пик снова открыл рот и осёкся. От пустого взгляда, уткнувшегося в точку на горизонте, и, казалось, не замечавшего ничего вокруг, ему стало не по себе. Перед ним, ссутулившись, стояла помятая драконица, одно её крыло почернело от обморожения, из груди и задней лапы рекой текла кровь – и всё равно она стояла и смотрела перед собой немигающим мутным взглядом.       Нужно было действовать. Пик ободряюще положил свою ладонь ей на плечо, и попытался объяснить ситуацию, которую и сам не до конца понимал, но драконица даже не двинулась. Он тряс её за плечо, повышал голос, указывая на раны, что станут причиной её смерти, если она так и будет стоять столбом, но его время вышло, и Гранат потеряла сознание.       Каковы были её шансы выжить после боя? Драконы не живут с такими ранами. Они не должны жить.       Генерал старался не думать о том, что Гранат уже мертва. Не хотел думать, оставив присматривать за ней несколько верных стражников и сосредоточившись на поиске убедительного оправдания для провала рейда, повлёкшего огромные потери и смерть принцессы.       Через день, получив от гонца известия о неудавшейся вылазке и засаде ледяных на границе, Пурпур потребовала его присутствия.       Королева лежала на своём мраморном троне-облаке в зале, полным перешёптывающихся драконов. Клубы чёрного дыма струились по её морде вверх к рогам, глаза злобно сверкали.       Пик вышел из неровного строя придворных и доложил о событиях неудавшегося рейда, стараясь не отводить взгляд и не упускать детали. Он подвёл принцессу и своих солдат и не собирался этого скрывать.       Не было наказаний, обвинений, угроз и даже упрёков. Пурпур лишь улыбнулась, услышав о потерях Глетчер, и похвалила растерянного генерала, назвав его примером для каждого небесного дракона. Парочка новых пленников для арены, захваченных в той битве, и соотношение убитых ледяных к небесным – вот всё, что важно для неё. Смерть двадцати шести солдат из сорока не волновала королеву, как и тяжёлые раны принцессы, оставшейся из-за них в крепости. Генерал так и не осмелился сказать, что Гранат, скорее всего, уже мертва.       Дальнейшую речь Пурпур о наглости ледяных, посмеявших пересечь границу и напасть без помощи своих песчаных союзников, Пик слушал вполуха. Поданные, как и всегда на военных собраниях, выкрикивали ругательства в сторону ледяных, растягивая улыбку на лице своей королевы. Драконы, присутствующие в тронном зале, ничего не могли изменить в войне, пока того не захочет Пурпур. А вот кто мог бы изменить – так это он, Пик. Мог бы проявить излишнюю бдительность и обнаружить засаду раньше. Он мог бы ещё тогда отговорить Гранат от этого глупого и неэффективного способа повлиять на исход войны. Налёты на ледяное королевство приносили больше вреда, чем пользы! Генерал для того и летал с принцессой, чтобы уберечь её от безрассудных действий и защитить от опасности. Но у него не получилось.       С громким одобрительным рёвом выступление Пурпур окончилось, и Пик по её приказу отправился собирать свободных бойцов и осматривать пограничные заставы. Королева не сказала, к чему они готовятся, но после проверки он и Гранат обязательно должны вернуться во дворец для нового задания.       Все в небесном королевстве знали, что к своим солдатам королева относится едва ли чуть лучше, чем, пленным солдатам противника, но, похоже, судьба дочери волновала её не больше судьбы простого бойца. Не могла же она на самом деле считать, что такие увечья заживут через пару дней?       За те самые четыре дня генерал облетел все крепости и, направив свободные силы в сердце небесного королевства, отправился в «Острый Коготь». В нём он должен был передать Гранат послание королевы, забрать остатки своего отряда, и лететь во дворец.       Приближаясь к высокой скале, Пик ожидал увидеть холодное тело драконицы, застывшее в том положение, в котором он его оставил, но вот чего он не ожидал, так это донесения стражников о том, что принцесса улетела из крепости.       Это было невозможно. Истощенные, изувеченные драконы с обмороженными крыльями не летают. Они не должны летать.       Чем больше он задавал вопросов, тем меньше понимал. Со слов солдат Гранат проснулась через день после битвы на границе, устроила настоящий пир, сожрав целых пять козьих туш за раз, и проспала четыре дня, после чего осмотрела в казармах «драконье пламя», приготовленное для рейдов, и улетела в неизвестном направлении.       Сначала Пик не поверил стражникам, проверив комнату, где он оставил принцессу. За исключением небольших глиняных осколков и клочков шерсти, забившихся в щели между толстыми плитами, комната оказалась пуста. Число кактусов в импровизированной оружейной не изменилось, а, облетев утёс, Пик так и не нашёл сломанных деревьев и других следов, появившихся бы после падения дракона.       Сердце у генерала забилось быстрее, хоть он и не мог до конца поверить в происходящее. Никто из его солдат не выживал после ран, доставшихся принцессе, а на лечение обморожений от морозного дыхания уходило от пары недель до нескольких месяцев, прежде чем дракон вновь мог летать. Пообещав себе выяснить подробности при встрече и постаравшись скрыть неуместную улыбку, Пик отправился на поиски Гранат. Он догадывался, куда могла отправиться грязная драконица, помешанная на собственной красоте. Переполненные бурлящей энергией крылья быстро принесли его к горной реке.       От воды, в которой сидела принцесса, доносились всплески и приглушённое шипение. Пик совершил круг над поляной, дав заметить себя, и опустился рядом на землю, но драконица ожидаемо не обратила на него внимания.       – Принцесса Гранат? – генерал попытался обозначить своё присутствие.        Принцесса вздрогнула и повернула к нему голову, перестав оттирать грязевое пятно на боку под крылом. С удивлением Пик отметил, что оба крыла выглядели абсолютно здоровыми, как, впрочем, и другие части тела драконицы. Увы, того же самого нельзя было сказать о ней самой. От прежнего уверенного, гордого взгляда не осталось и следа, из глаз принцессы будто исчез весь огонь, уступив место знакомому холодному безразличию, часто проскальзывающего в глазах его солдат.       – Нам пора лететь во дворец, приказ Пурпур. Я объясню всё по пути, – спокойно произнёс генерал.       – М-м, да, я почти закончила, – ответила драконица, и её голос тоже не показался генералу прежним. Как сильно её зацепило?       Пик отошёл от берега, сделав вид, будто увлечённо изучает грозовое облако, ползущее со стороны Облачных гор и нахмурился, заметив одно важное несоответствие. Гранат обычно не отвечала ему, и, не обращая внимания, продолжила бы вытирать грязь и кровь, лишь отпуская комментарии о том, как подобное обращение вредит её чешуе. Самовлюблённая драконица не была неженкой – ни одна принцесса небесного королевства не может себе позволить такую роскошь – однако мало кто захочет ходить грязным от рогов до хвоста. Пик привык к подобному поведению. По крайней мере принцесса не относилась к нему и другим небесным с тем же безразличием, что и Пурпур, и каким-то образом, разглядывая свои когти, она запоминала его слова о намеченном маршруте, силах противника и цели миссии.       Да, Гранат не оказалась той идеальной принцессой, которой, едва выбравшись из скорлупы, верой и правдой мечтал служить маленький наивный дракончик Пик, но она точно стала бы королевой лучше Пурпур. И, фактически, она являлась единственная претенденткой на роль королевы. Не считать же за такую Рубин, нервно отшатывающуюся даже от небесных стражников, посланных сообщить о собрании военного совета или очередном капризе Пурпур, требующем её присутствия. Пик бы верно служил любой королеве своего племени, законно получившей трон, но Рубин никогда не бросила бы вызов Пурпур – дело даже не в шансах на победу.       Пик Оглянулся через плечо. Теперь, спустя пять дней, он нашёл принцессу, которую считал мёртвой, но драконица, сидящая в реке, казалась меньше всего похожа на известную ему небесную принцессу.       Что ж, близкая смерть меняет драконов, и он вряд ли сможет повлиять на изменения, произошедшие с ней. Но он сделает всё возможное, чтобы у небесного королевства появилась достойная королева, а его драконы не умирали напрасно.