Одно ошибочное желание

      Клубящаяся тьма отступает, теряет цвет и плотность, открывая просвечивающие предметы… или она сама начинает приобретать форму объектов, создавая их из чёрного тумана? Открыв глаза, я не сразу замечаю смену обстановки, разглядывая неясные очертания, но прекрасно ощущаю плачевное состояние тела.       Горло жжёт, на языке нет ни капли слюны – только знакомый привкус меди. Во рту образовалась пустыня, чей песок погребает под собой всю физическую боль, все переживания, все мысли и чувства, оставляя на поверхности лишь одно желание. Воды! Мне нужна вода!       Не теряя ни секунды, я осматриваюсь по сторонам. Грубо тёсаный каменный потолок с такими же стенами и парой окон, освещающих комнату солнечным светом. Мягкая подстилка из однородной коричневой ткани, на которой лежу я. Не кровать, просто ковёр на камне. Рядом стоит приземистый стол, а на нём, похоже, огромный кувшин. Только бы в нём что-нибудь было!       Жуткая жажда медленно поднимает меня на ноги. Кажется, кровь течёт по жилам настолько густая, что слышны тяжёлые, как колокол, удары сердца, пытающегося заставить циркулировать эту вязкую массу. Идти сложно, при каждом шаге заносит то влево, то вправо, а кроме того нечто тяжёлое волочится за мной по полу. Но до своей цели добраться удаётся.       В кувшине действительно есть вода! Я жадно опрокидываю его себе в пасть трясущимися руками, не заботясь о льющихся мимо ручейках. Чудесная влага яркой волной наслаждения прокатывается по всему телу, возвращая то к жизни. Глоток за глотком я давлюсь драгоценной водой, пока в один момент нехватка воздуха не заставляет меня прекратить и откашляться. Мне не терпится осушить кувшин до дна, и я снова подношу его ко рту, но в этот момент что-то останавливает меня. Луч света попал на содержимое, позволив заметить один странный предмет – моё отражение.       Напряжённо застыв, на меня смотрит красная продолговатая морда с вертикальными зрачками, становясь всё более чёткой с каждой секундой. Голова небесного дракона – не человека. Тишину разрывает звон бьющейся посуды, камень ускользает из-под лап.       Потеряв опору, я падаю. Но падаю не как дракон, а как человек, раненный артиллерийским выстрелом, снова ощущая холод земли и неизбежность смерти, такой глупой и напрасной.       Вот я разговариваю с таинственным голосом, открывая рот, но из него не исходит ни единого звука. Весь разговор проходит в моей голове, поэтому я не уверен, что попросту не спятил от отчаяния. Голос хочет, чтобы дар был принят. Он молчит, когда слышит вопросы, ему нужен лишь ответ. Я соглашаюсь на предложение, от которого не могу отказаться.       …Растерянность, непонимание, усталость, холод, боль. Резкие движения двух дерущихся драконов сменяют друг друга. Выпад и уклонение, клыки, когти, кровь. Подталкиваемый ненавистью ледяной дракон рвётся в бой, не заботясь о возможных ранах. Ревущая ярость погребает под собой разум и осторожность. Копьё, ставшее причиной смерти принцессы Гранат, уносит ещё одну жизнь.       Я выныриваю из накативших обрывков воспоминаний с бешено колотящимся сердцем, чувствуя воду под лапами и продолжая рычать на разбитый кувшин.       Не сон! И не бред умирающего сознания – это случилось на самом деле!       Липкое, удушающее ощущение полностью сковывает тело, не давая пошевелиться. Я ведь ещё тогда, перед тем как отрубиться, понял, что произошло, и кем я стал… На что согласился…       Проклятый голос! Он меня обманул!       Сквозь злобу и собственное яростное рычание я слышу поспешные шаги и редкое царапанье когтей о камень. Вскоре в узком дверном проёме показывается пара настороженных драконов – красный и оранжево-желтый. Почему-то я твёрдо уверен, что это именно драконы, а не драконицы. В лапах один из них держит деревянную палку с железным наконечником, отчего у меня неприятно зудит в груди. Красный входит первым, получая возможность раньше другого обвести комнату взглядом и наткнутся на причину шума. Мне кажется, он немного теряется при виде меня и разбитой посуды.       Небольшие, но опытные. Уже явно не драконята, хотя расти есть куда. Как в плане физического развития, так и в мастерстве боя. Их шея и хвост будут покороче моих, а это – определённое преимущество в ловкости и манёвренности. Вот только в тесной каменной коробке и в моей нынешней форме шансов не много. Но, похоже, они не собираются нападать. Вместо рывка вперёд красный дракон открывает пасть, и я догадываюсь, что сейчас услышу.        – Ваше высочество? С вами всё в порядке?       Снова этот вопрос… Ну вот и что мне на это ответить? И как ответить? Да почему я вообще его понимаю?!       Видимо что-то отражается в моём взгляде, потому как, второй, оранжево-желтый, поспешно добавляет:       – Генерал Пик приказал нам охранять вас, до того, как э-э-э… вы встанете на лапы, – его глаза бегло перескакивают с меня на лужу и обратно, – но мы не ожидали, что вы поправитесь так скоро.       Генерал… какой ещё нахрен генерал?! Откуда у драконов армия и должности в этой армии?       Впрочем, внезапно проснувшаяся память даёт вполне однозначные ответы: армия у драконов существует уже не одно тысячелетие, звания в ней не только генеральские, а тот самый Пик – это вроде как небесный с шрамом на шее, бросившийся ко мне после боя с ледяным. Да, он уже давно летает со мной в рейды на ледяное королевство… Вот только откуда это известно мне? Дурка блять!       А ведь, может, действительно дурка? Что если я сейчас обмотанный бинтами с ног до головы лежу где-нибудь под капельницей и ловлю забористые глюки от наркотических обезболивающих, антибиотиков и прочих препаратов?       Не без досады эту догадку приходится отбросить. Даже если добрые полевые врачи меня нашли и вытащили из того хаоса, то у них банально не хватило бы времени, не то что шансов. С такими травмами в мире живых долго не задерживаются, а то, что я по своим ощущениям там так долго провалялся – так это субъективность восприятия. Отчаянные попытки угасающего разума нащупать нечто, что позволит избежать смерти, в которых он растягивает считанные секунды агонии в обманчивые минуты. Я криво усмехаюсь, обнажая клыки, краем глаза отмечая, как дернулся тот красный с копьём.       Если это не бред, то что? Иной мир? А я, значит, умер и попал в него? Ха-ха-ха, ну да, конечно!       За два месяца, проведённых на войне добровольцем, я научился приспосабливаться к тяжёлыми условиям, включающих постоянный хаос и вероятность умереть в любой момент от чего угодно. Но это… Что это вообще? Может быть я всё-таки сошёл с ума? Ещё до того, как… Как что? Ведь если я сошёл с ума, то все мои воспоминания можно поставить под сомнение. В том числе те, о человеке. Не было его на самом деле. Не было никакой прошлой жизни. Зато была и есть одна небесная драконица, навыдумывавшая всякой дури после того, как её чуть не убил в поединке ледяной дракон. Может быть вот она, правда? Могу ли я верить себе?       – Принцесса Гранат? – обеспокоенный голос небесного стражника вырывает меня из безрадостных размышлений.       Я поднимаю голову и всматриваюсь в глаза красного дракона, пытаясь найти в них какую-то подсказку, объяснение произошедшему, но не вижу ничего, кроме робкой, виноватой улыбки. Он старается смотреть прямо, но его взгляд неуклонно соскальзывает на мои раны.       Они ждут от меня ответа, но какой ответ я могу им дать? И… и как я должен что-то сказать? Я ведь даже разговаривать не умею, хоть и понимаю их… Впрочем, сейчас окажется, что и говорить на их рычании-хрипении для меня не проблема. А почему нет? Стоять, двигаться и драться получалось же. Только вот, это было «там», на грани между жизнью и смертью, когда одна единственная ошибка могла стать последней. Сейчас же в голове такой бардак… Я даже не знаю, где я… и это не говоря уже о других проблемах.       Небесные стражники нервно переминаются с лапы на лапу, бросая озабоченные взгляды друг на друга и на меня. Вот когти второго дракона, стоящего у выхода, снова сжимаются, цепляя каменный пол. Мышцы напрягаются, маленькие чешуйки на его пальцах едва заметно сдвигаются, когда он переставляет лапу. Я ощущаю взгляд дракона на своём почерневшем, обмороженном крыле. Его оранжевые крылья слегка вздрагивают, и он поворачивает голову в сторону.       – Где я… – вопрос вырывается сам из моей пасти, когда давящее ощущение неопределённости становится более гнетущим, чем страх узнать правду. Голос неуверенный и тихий, отдающий хрипотцой, походящий на стон умирающего. Не человеческий бас, а нечто иное, пародирующее, как мне кажется, нормальную речь, исходит из горла. Однако меня понимают.       – В Остром Когте, – отвечает красный дракон. – Крепость в паре часов полёта от границы ледяного королевства. Генерал опасался, что вы не переживёте долгого пути до дворца.       И что самое удивительное, я припоминаю, где именно находится место, упомянутое небесным солдатом. В голове вспыхивают очертания горных долин, небольшой речушки и сосновых рощиц, окружающих этот сторожевой пост.       Тряхнув головой, я выплываю из несуществующих воспоминаний, природу которых не могу объяснить. Они похоже на старые, позабытые образы, открывающиеся своему владельцу только при определённых условиях или непосредственном контакте с ними. Но откуда они у меня? Уж я точно никогда не летал теми путями. Память небесной драконицы перемешалась с моей собственной и теперь подкидывает кусочки информацию? Ладно, потом об этом.       Гораздо больше меня волнует внезапно проснувшееся чувство голода, стремительно растущее с каждой секундой. Желудок не урчит только потому, что не может позволить себе тратить силы на подобную роскошь. Каждая крупица на счету, и он не может тратить её попусту.       Ощущая нетерпение стражников смыться подальше, я вновь поднимаю взгляд на двух небесных драконов, считающих меня своей принцессой или кем-то вроде неё.       Гм… мне ведь должны помочь, если попросить? Или лучше будет приказать? Конечно приказать! Нужно показывать силу и уверенность, чтобы за тобой пошли остальные! Только волевая, не сомневающаяся в себе принцесса сможет стать королевой! Я лишь усмехаюсь этим глупым, непонятно откуда взявшимся мыслям.       – Принесите поесть, – голос всё ещё хриплый, но уже более твёрдый. – И кувшин воды.       Небесные стражники коротко кивают и уходят, не сдерживаемые больше необходимостью стоять перед принцессой, которая их явно чем-то напрягает.       И чего это они? На этот раз память Гранат не даёт подсказок, да и в целом она какая-то неоднородная: то в ней пусто и тихо, как над морем между небесным и ледяным королевствами, то она сверкает воспоминаниями, как золото в тронном зале Пурпур. Ну вот, опять…       Не уверена, что сделала всё правильно, и что им нужно было что-то приказывать. Для приёма пищи в подобных сооружениях точно существует столовая, и я могу доползти до неё даже в таком плачевном состоянии. Не ударит ли это по моему авторитету в их глазах?       А-а-а… а это что, блять, было? Это вообще мои мысли?! Сердцебиение, пришедшее в норму после всплеска злости, вновь учащается, нагнетая кровь с избыточным рвением. От новой порции кислорода, текущего по венам, должно стать лучше, но всё происходит как раз наоборот. Я начинаю задыхаться от этого воздуха, судорожно вдыхая ещё и ещё. А ведь на предыдущей похожий выверт я не обратил внимания…       Так, спокойно! Возьми себя в лапы… тьфу ты, руки! Глубокий вдох. Ме-е-едленный выдох. Ещё раз.       На удивление помогает. Я восстанавливаю дыхание и даже лапы перестают дрожать. На смену отторжению и неприятию тут же приходит какая-то нелепая обида на себя, уверяющая в том, что ничего плохо не произошло, и это нормально – думать и говорить о себе в женском роде. Эта мысль одновременно и успокаивает, и пугает, когда я понимаю, что она не моя. Вернее, не совсем моя, как и обрывки воспоминаний, указывающие путь к местам, где я никогда не был – принцесса Гранат была, а не я. И только благодаря осколкам памяти небесной драконицы я не теряюсь окончательно в этом мире и владею разнообразными навыками от простой ходьбы до понимания языка местных жителей.       А действительно ли осколкам? Какая часть памяти досталась мне, и как сильно она влияет на мои мысли и желания? Ведь влияет же.       Поймав передней лапой нервно дергающийся хвост за его кончик, я погружаюсь в себя, отчаянно стараясь нащупать границу между своими воспоминаниями и воспоминаниями принцессы Гранат. Могут ли это быть инстинкты, с рождения направляющие дракончика, обучающие ходьбе, бою, речи и поведению в обществе таких же драконов? Или же по какой-то причине, получив в дар «жизнь» от той непонятной хрени, я в довесок приобрёл опыт, клочки памяти и… брр, часть характера юной драконицы?       Мда, вот так сходу не скажешь. Я прекрасно помню всю свою жизнь от начала и до злосчастного артиллерийского выстрела: лица родителей, друзей, свою историю, взлёты и падения, неловкие моменты, от которых стыдно до сих пор. Единственное, что не помню – о, как же это иронично! – своё имя. На его место упорно лезет драконье, проталкивая себя даже туда, где его в принципе быть не может. Посмотрел бы я на человека, в чьём паспорте написано «принцесса Гранат». Нет, ну что за бред!       А всё из-за этого проклятого шёпота! Если бы не он…       То что? Был бы ты сейчас дома, в своём мире, в теле человека, а не существа из мифов и легенд? Пожалуй, да. Нервный смешок вырывается из пасти, когда воображение рисует группу людей, меланхолично упаковывающих очередной развороченный труп в чёрный мешок. Дёрнуло же меня сунуться на войну…       Что ж, терять всё равно было нечего. А в своих решениях, влекущие такие неожиданные результаты, стоит винить только себя.       Тебе озвучили предложение? Озвучили. Озвучили отсутствие условий и размытость перспектив? Не совсем, но до этого ты и сам догадался. Так где же тебя обманули? Заставили поменять привычный мир, родное тело и даже пол? Ну, сам дурак: не надо было соглашаться, альтернатива есть всегда, хе-хе-хе…       От хриплого смешка, выплюнутого в попытке посмеяться над собственным положением, лишь неприятно сдавливает грудь. А ещё я замечаю парочку неприятных особенностей этого мира. Смутное чувство узнавания не покидает меня вместе с разгорающейся тревогой. Драконы куют оружие и броню, строят из камня, разговаривают, обладают цивилизацией, ну или хотя бы её подобием. Неожиданно я понимаю, что это за драконы. Имена, названия племён, война между ними… Все эти элементы содержит одна наивная детская книжка… вот только язык не поворачивается назвать её детской. Уж слишком много в ней смертей второстепенных персонажей, хладнокровно убитых автором в нужный час. Не знаю, что пугает больше: возможность оказаться в мире книжки, вероятность оказаться второсортной фигурой этой истории, или же сам факт того, что я рассуждаю на эту тему.       Может всё-таки дурка?       Или осознанный сон, вышедший из под контроля? Один из тех, где возможны сложные чувства и боль. Меня всегда поражала их красочность и наполненность. Удивительно, как без направляющего контроля со стороны разума воображению удаётся нарисовать столь правдоподобные картины, превосходящие своими красками и точностью деталей то, что создаст бодрствующий человек при помощи инструментов двадцать первого века.       Хотя… нет, ещё больший бред. Всё же это не он. Не мой сон, превратившийся в кошмар. Я не могу прекратить его в любой момент, попытавшись порвать цепи, удерживающие меня в плену у заигравшегося воображения. Их просто нет.       Нет, всё это – правда. Реальность, которую я осознаю, но не могу принять, пытаясь найти логичное объяснение невероятным, невозможным событиям. Ведь так не бывает!       Взять хотя бы ту рану, не оставляющую надежды на выживание. Что-то же меня исцелило, буквально зашив кровавую дыру, хотя я должен был умереть – если не от потери крови, то от болевого шока. Драконы не обладают природной регенерацией. На такое противоестественное чудо способна одна дракомантия, но никто из небесных драконов ей не владеет. А известные мне по весёленьким, наивным книжкам дракоманты не слышали и не знают о таком персонаже, как принцесса Гранат… как, впрочем, и я.       И что же получается? Неведомое нечто, закинувшее меня в этот мир, обладает способностями, сравнимыми по силе и абсурдности с драконьим чародейством, но при этом о нём ни слова не говорится в каноне? Нет, ну что за дичь! Скорее уж я двинулся головой. Да и.. я всерьёз об этом рассуждаю, как будто такое могло произойти на самом деле? Это же… это же просто верх идиотизма – думать, что можно умереть в реальном, человеческом мире от естественной смерти и оказаться в мире книжки про разноцветных дракончиков, существующей только в воображении читателя!       Я чувствую, как глупая ухмылка расплывается на моём лице. Неожиданный драконий хохот вырывается из моей пасти:        – Ха-ха-ха-ха… не, ну это конечная!       У моего смеха, пусть немного хриплого, слишком… женственное звучание. Я отшатываюсь от места, на котором стоял, и обрываю смех, испугавшись собственного голоса. Но спустя пару мгновений меня вновь накрывает волна какой-то детской обиды.       Ну подумаешь, женский голос! Он хотя бы красивый, даже приятный, несмотря на явные проблемы с голосовыми связками. Они пройдут со временем, и тогда звучание станет по-настоящему превосходным! Если бы не Гранат, у тебя бы вообще не было голоса.        Стою на каменном полу, и даже хвост не дёргается. Я просто не знаю, как на это реагировать.       Справедливое и логичное замечание, пусть и сильно отдаёт шизой? Да, наверное. Если бы не навыки и мышечная память драконицы, моя дуэль закончилось бы ещё тогда, с первым ударом ледяного дракона. Но… может быть, так было бы лучше? Во всяком случае – естественнее?       Я хмурюсь, неожиданно столкнувшись с идеей, что произошедшие события могут быть спланированы, подстроены кем-то заранее. Но кому нужен такой исход и кто обладает необходимыми инструментами? Никому – это абсурд. К тому же дракомантия не возвращает мёртвых к жизни. Хотя… может я и не успел умереть полностью, и тогда произошедшее со мной гипотетически возможно? Ргх, нет, слишком сложно, слишком запутанно. И смысла всё равно нет.       Как правило самое простое объяснение событий всегда будет являться самым вероятным. Солдаты на передовой и раньше сходили с ума от постоянного, неизбежного чувства опасности, преследующего их, куда бы они не сунулись. Чем я отличаюсь от них? Странно только, что мой мозг решил оттянуться на драконах. Как там по Юнгу… большинство наших самых страшные для нас желаний, наших истинные интересов скрыто от нас в личном бессознательном, но именно эта часть личности заставляет нас хотеть того, чего мы хотим, и действовать так, как мы действуем? И теперь личное бессознательное, угнетаемое целые годы сознанием, обрело свободу и отправилось претворять в жизнь то, чего оно так долго хотело. Ну, что ж, могло быть и хуже. Хорошо, что я не рьяный фанат вахи.       Привычным движением лапа вновь ловит беспокойный хвост – такой родной, и такой чуждый. Ещё один придавленный смешок вырывается из моей пасти, но на этот раз не перерастает в полноценный смех.       Интересно, как я выгляжу? Немного безумно? Тогда понятно, почему те двое вели себя нерешительно. Однако странно, что меня волнует собственная внешность. Хотя почему странно – я всего лишь пытаюсь понять, не заприметили ли небесные стражники чего-нибудь подозрительного, а внешний вид интересует меня в последнюю очередь. Но… вообще я бы не отказался взглянуть на себя в зеркало… исключительно ради общего представления, с чем придётся иметь дело.       Мда, определённо дурка.       Стараясь отвлечься от невеселых рассуждений, приступаю к обследованию тела на предмет повреждений. Какая бы реальность меня не окружала – созданная мои воображением или настоящая – в ней реальна боль.       Первая деталь, бросающаяся в глаза при осмотре – количество грязи. Вся тушка покрыта затвердевшими разводами крови и земли с пучками засохших травинок, и лишь кое-где ровные, равномерно размазанные пятна прерываются чистыми чешуйками. И это просто отвратительно! Чешуя должна быть чистой и… так не о том думаю!       Раны. Меня интересуют раны и степень их тяжести.       Аккуратно прикасаюсь пальцами к частям тела, пострадавшим во время схватки с ледяным. В одних местах под подушечками ощущаются рассечённые, покорёженные чешуйки, на вторые вовсе стараюсь не давить, поскольку они представляют собой порезы с застывшей коркой. Но больше всего, как ни странно третьих, едва отличимых от не пострадавших участков. Их покрывает новый, мягкий слой природной брони, который истощённому телу попросту неоткуда взять. Да и растёт такая чешуя точно больше пары дней. И только почерневшее крыло, отзывающееся тупой болью в районе спины при попытке им пошевелить, напоминает о том, что мои шансы умереть во второй раз были очень даже высоки.       Я морщусь, снова двинув крылом. Сейчас боль кажется полноценной. А тогда она была не настоящей?       …взмах лапы, оканчивающейся серповидными когтями. Я устремляюсь назад, но времени для манёвра не осталось, момент потерян. Острые когти вскрывают тонкие чешуйки на груди, как армейский нож консервную банку. Рана не глубокая, но болезненное жжение бьет точно в мозг, пробиваясь сквозь слой адреналина.       Вздрагиваю, рефлекторно потянувшись лапой к груди. Нет, лучше не вспоминать. Понятия не имею, как терпел её с самого начала, очнувшись в той битве. Может, у драконов болевой порог выше? Впрочем, даже высокий болевой порог не спасёт от дыры в груди.       Возможно, Гранат умерла от раны, оставленной копьём, и теперь на её месте я. Что ж, это объясняет куда подевалась истинная хозяйка драконьего тела. Но не объясняет почему я владею её памятью – пускай даже частично. Разве не должна была остаться после её смерти лишь пустая оболочка без воспоминания, знаний, опыта и уж тем более без навязчивых мыслей?       Стук посуды о дерево не даёт соскользнуть в долгие размышления, и, когда я поворачиваю голову в его сторону, то замечаю на столе новый кувшин, полный воды, и пару уже знакомых стражников. Красный топчется чуть в сторонке, избавившись от своей ноши, а оранжево-жёлтый тащит в когтях козью тушу, придерживая её при помощи крыла над полом.        В нос попадает дурманящий аромат, исходящий от свежей дичи. Рот наполняется слюной, затапливающей пасть. Я хочу эту козу! Хочу её всю! Дракон чуть вздрагивает, но продолжает идти ко мне с едой.       Мясо! Недавно бегавшее по горному склону мясо! Наконец-то! Этот божественный запах притягивает к себе, и вот я оказываюсь перед ним, не имея сил и желания противостоять его зову. Меня интересует только добыча. Если потребуется, я готова вырвать её из когтей дракона. На счастье небесный стражник без промедления кладёт свою ношу и уходит.       Вообще какая-то она маленькая для козы. Мне точно хватит одной? Нет, определённо нужно больше! По ощущениям мой аппетит тянет на целых три, но ведь это уже много. Или нет? Ладно, пусть будет три.       Оборачиваюсь к дракону, наполовину скрывшемуся в дверном проёме.        – Стой! Принеси ещё три… нет, лучше пять. Да, принеси пять!       Вроде бы он разворачивается и что-то отвечает, но я не слышу его слов, поглощённая предстоящей трапезой. Достать еду в здешних местах не сложно, справится. В крайнем случае пороется в скромных запасах, припрятанных на любой сторожевой заставе.       Снова тянусь к козе, открыв пасть, но тут же захлопываю её и пячусь назад. Как-то запоздало голосу разума удаётся на мгновение перебороть драконьи инстинкты, прокричав жаждущему пищи мозгу, что мясо может быть отравлено, да и не стоит набрасываться на еду как дикий зверь.       Хех, дикий зверь? Нет, я всё ещё контролирую себя. А теперь хватит. Да и какие стражники станут травить свою принцессу?       С первым оторванным куском в моей пасти оказывается порядочно тонкой шерсти и кожи, но я и не думаю выплюнуть лишнее, проглотив их вместе с мясом. Острые клыки с остервенением рвут единую плоть на новые части. Я глотаю их почти не жуя, чуть ли не давясь попадающимися хрящами и слишком большими кусками. Мой натиск приостанавливает крупная кость, внезапно вставшая поперёк пасти, но даже ей не лишить меня удовольствия.       О-о-о, этот непередаваемый вкус свежего, сочного, нежного мяса, приправленный, как мне кажется, бесконечным воздержанием от пищи! Ох, это ж сколько надо не есть, чтобы простая еда показалась таким удовольствием?       Наверное, я испачкала всю морду в крови, но меня это не волнует. К тому же один оттенок красного почти не отличить от другого. Подумаешь, пара разводов! Никто кроме небесных и не заметит.       От каждого шмата, который я жадно глотаю, по телу проходит волна наслаждения. Оно ощущается как-то иначе, как нечто большее, чем просто вкусная еда. Я будто чувствую, как на место повреждённых клеток скоро встанут новые. Они будут лучше, они будут прочнее и эффективнее прежних. Возможно всё дело в контрасте на фоне голода. А, возможно, я всё же спятил, потому что, ко всему прочему, только сейчас заметил, что снова подумал о себе в женском роде. Но такие выверты сознания уже не пугают, а рассуждать на тему своего здравомыслия… Какой теперь в этом смысл? В конце концов яркая волна удовольствия от вкусной еды тоже настоящая!       Откашлявшись от последнего куска козьей ноги, которым я подавился, с сожалением понимаю, что еда внезапно закончилась. Но мне малого этого. Я хочу больше. Хочу всё и сразу!       Благо рядом с обглоданным каркасом первого животного лежит новая козья туша. И когда только она появилась? Должно быть тот дракон говорил что-то про кладовую, хранящую припасы для небольшого отряда. Неважно!       Я жадно вгрызаюсь в следующую тушку. Острые клыки разрывают мягкую, податливую плоть, тёплая кровь попадает на язык. Этот вкус опьяняет, выталкивая из головы все заботы, и я растворяюсь в нём, потеряв ощущение времени.       …Вроде бы это была четвёртая. Или всё-таки пятая? Сложно сказать, сколько на самом деле жертв моей трапезы находится в куче обглоданных костей. Для молодой драконицы это в любом случае перебор.       Сделав пару неуверенных шагов к столу и промочив горло, я позволяю глупой улыбке показаться на лице. Как же мало, оказывается, нужно для счастья! Всего-то нажраться с голода до состояния что аж передвигаться сложно!       В животе ощущается приятная тяжесть, поднимающая настроение и прогоняющая тревожные мысли, принося на их место покой. Всё будет хорошо. Я со всем справлюсь. А сейчас не помешает прилечь и вздремнуть. И словно в подтверждение этой идеи на меня наваливается усталость, окутывая медлительностью и смыкая глаза. Вообще спать на полный желудок вредно для здоровья, но сейчас мне всё равно. Да и что ещё остаётся?       Я неторопливу иду в сторону ковра-лежанки в углу, и, наступив передними лапами на мягкую ткань, чувствую, как те предательски сгибаются, из-за чего я растягиваюсь на прохладном полу. Хвост и большая часть туловища лежат на камне, но сейчас он не уступает ковру в удобстве. Впрочем, не удивительно, ведь драконы спят на золоте, охраняя свои сокровища. Или это другие драконы?       Не ощутив заметной разницы между твёрдым и мягким, я отказываюсь от идеи собрать силу воли в кулак и лечь по-нормальному. Если мне и так комфортно, то это можно назвать нормальным. Правое крыло, конечно, вырывает из приятного полусна, но ничего – переживу. И не в таких условиях спать приходилось. А что подумают небесные стражники, увидев свою принцессу в таком положении, меня совершенно не волнует!       Сон лечит. Может быть ему удастся исправить бардак в моей голове, разложив воспоминания по полочкам, на которых они должны находится, или вовсе прекратить этот абсурд. С такими мыслями и приятным ощущением тепла, разливающимся по всему телу, я проваливаюсь в мир грёз.