Болен

      Ночь в июне все равно прохладная. Ветер гуляет в темных волосах, развевая, и словно пронзает насквозь, забирая с собой всю усталость и лишние мысли. Опустошает голову до состояния вакуума.       Ванитас думает, что все, что он делает, не напрасно. Ему хочется верить, что Ной будет с ним до самого конца, выполнит его последнюю волю без колебаний. Хотя... Этот вампир настолько смешон, насколько прекрасен в своем желании решить все мирным путем, не применяя никакой силы. Наверняка снова будет говорить что-то про: «Я ни за что не послушаю Вас!», — или, — «Должен же быть какой-то другой способ!» Смешно. Ной смешон. Он сам смешон, ведь позволил себе привязаться к этому ребенку. Позволил Ною стать ему близким другом, разрывая свои шаблоны и принципы, выстраиваемые годами, в клочья.       Ванитас цокает, нахмурившись, и откидывается на спину, закидывая руки под голову. Небо сегодня безоблачное. Его глубина поражала и в то же время пугала. Необъятное, опасное и... Черт, пора завязывать с этими дешевыми романами, ничего полезного они не давали и голову другим не занимали, только время драгоценное тратили.       Задницу уже начинает немного подмораживать, а поясницу и руки ломить от неудобного положения. Ванитас морщится и поднимается, собираясь вернуться в комнату, где сладко дрыхнет его ручной вампир. Хорошо бы не на полу. Поразительно, как такой взрослый мальчик мог выглядеть таким маленьким и беззащитным во время сна. Руки так и чешутся сделать что-нибудь, что человек еще не до конца придумал. Хотелось многое: побить, потискать, иногда даже обнять, поставить подножку, чтобы не расслаблялся, поце...       Стоять, человек, дальше проход запрещен.       Ванитас замер прямо на подоконнике, уставившись в пустоту. Что это сейчас такое было? Не может же он в самом деле такое думать о ком-то вроде... Точно-точно, это была случайность. И никак иначе.       Он переводит взгляд на мирно посапывающего напарника, что видит уже, кажется, десятый сон, и нервно сглатывает. Да что с ним, в конце концов, такое?.. С непривычной для него аккуратностью спускается с подоконника, осторожно ступая на пол, чтобы ненароком не разбудить вампира. Ной выглядит таким расслабленным и умиротворенным, аж челюсти сжимаются от переизбытка несвойственной Ванитасу нежности. Он на цыпочках подходит к чужой кровати и морщится, уставив руки в бока. Красивый, зараза. Слишком. Ванитас злится на себя за подобные мысли. Ему хочется ударить себя и Ноя, но рука как-то не поднимается. Он точно болен.       Внезапно Ной меняется в лице, хмурясь, и тихо выдыхает через нос, сжимая руку в кулак. Ванитас, скептично приподняв бровь, складывает руки на груди и внимательно рассматривает нахмуренное лицо вампира. Что же могло ему такого присниться? Он, сам не понимая почему, поддается какому-то внезапному порыву и бесшумно присаживается на самый край кровати. На чужое лицо падает свет луны, как-то по-особенному красиво оттеняя смуглую кожу. Внутри человека что-то щелкает, и он тянется рукой к этому лицу, желая кончиками пальцев ощутить прелесть этой картины и... Этого момента. Ванитас чувствует себя крайне странно. Ему кажется, что у него поднимается температура, иначе как еще объяснить возникнувший из неоткуда прилив теплоты по всему, чтоб его, телу. Почти невесомо касается волос, огладив большим пальцем довольно гладкую и теплую кожу скул. Ванитас хмурится, скривившись: он не понимает природу своего волнения и трепета перед этим вампиром. С ним всегда такое происходит или только сейчас? Или он боится, что сейчас его застанут в такой уязвимый момент и, в лучшем случае, посмеются?       Ной хмурится еще больше и, поморщившись, открывает глаза.       «Черт!»       — Ванитас? — хриплым после сна голосом зовет вампир.       Тот сразу же отдергивает руку, словно обжегшись, и отворачивается, в панике придумывая отмазку своим действиям.       — Спи, — шепчет, собираясь подняться с кровати.       Ной мягко хватает его за руку, приподнимаясь на локте, и промаргивается, пытаясь приучить глаза к темноте.       — Уже вернулись? — улыбается, наклоняя голову вбок, чтобы заглянуть в явно смущенное лицо.       Ванитас тихо ругается и выдергивает свою руку, закидывая ногу на ногу.       — У тебя было такое глупое лицо во сне, — шутит, желая скрыть свой стыд за безобидными оскорблениями.       — И Вы хотели это исправить? — щурится Ной, улавливая мысль, что проснулся как никогда вовремя.       — Замолчи и ложись спать, — злится Ванитас, что не может не радовать вампира.       — Боюсь, что одному мне будет сложно снова погрузится в сон, — наигранно расстраивается Ной, про себя победно ликуя. Наконец-то выдалась возможность поиздеваться над этим наглым человеком, так что нужно воспользоваться ею сполна.       — Ты... — шипит на него Ванитас, заливаясь румянцем. Румянцем!       Ной тихо смеется, что отзывается в человеке приятной волной мурашек, пробежавшей вдоль позвоночника, и укладывается обратно на подушку, отодвигаясь к стене. Приподнимает одеяло в приглашении и с такой теплотой смотрит на человека, что впору было бы превратиться в лужу, а еще лучше вернуться обратно на крышу и скинуть непонятное наваждение пинком под зад с большой высоты.       Ванитас с оскорбленно недоверчивым лицом смотрит на вампира, стараясь уловить хоть каплю издевки в чужом выражении лица, чтобы суметь выплюнуть какую-нибудь едкую фразу и с гордо поднятой головой уйти, но... Выдыхает, пробуя совладать с волнением, и скидывает с себя пальто и обувь, ложась рядом. Смотрит в потолок и боится даже лишний раз пошевелиться, чтобы ненароком не коснуться лежащего рядом тела.       — Я могу отвернуться, если Вам будет так комфортнее, — тихо произносит Ной.       — Будь так добр, — громче, чем он этого ожидал, просит Ванитас и облегченно выдыхает, когда вампир отворачивается к нему спиной.       — Доброй ночи, Ванитас, — вздыхает Ной и через пару минут засыпает, тихо посапывая в подушку.       Ванитас честно попытался сомкнуть глаза и провалиться в беззаботный сон, но с теплым телом под боком получалось довольно неудачно. Он поворачивает голову в сторону, всматриваясь в белобрысый затылок. Его снова посещает довольно раздражающий порыв, желающий зарыться в мягкие на вид волосы, легонько потянуть и, что самое страшное, уткнуться в них носом.       Ну все, это точно конечная, Ванитас, выходи.       Он сдается и приподнимается на локте, собираясь осуществить задуманное, но план оказывается невыполнимым: Ной разворачивается и укладывается на спину, откидывая левую руку на подушку, где ранее покоилась голова человека. Ванитас в панике смотрит на открывшуюся картину и, если бы его положение позволяло, он бы ухватился за свою бедную голову, после чего собрал бы свои руки и ноги и сбежал бы отсюда куда подальше. Но что-то его держит на месте, не позволяя даже шелохнуться. Ванитас снова ловит себя на мысли, что Ной действительно красивый. Даже его расслабленное лицо показывает всю силу и мощь, что заложено в этом теле; силу, которой хочется подчиняться, но в то же время использовать в своих целях. Ванитас хочет, чтобы вся эта сила принадлежала ему без остатка. Чтобы Ной... Нет, он правда сдается, это просто невыносимо.       Ванитас шумно выдыхает и снова тянется рукой к лицу, склоняясь над телом. Он больше не пытается бороться с глупыми желаниями своего разума и просто поддается этому секундному порыву. Касается своими губами чужих, поглаживая большим пальцем подбородок, и отключается. Совсем.       Ванитас понимает, что что-то идет не так, когда чувствует руку у себя на затылке, мягко царапающую кожу головы. Чужие губы «оживают» и отвечают ему, легко кусаясь. Он чувствует чужую наглую улыбку и отстраняется, весь красный и загнанно дышащий, пойманный с поличным за такими непристойностями.       Ной открывает глаза и насмешливо смотрит, все так же легонько царапает кожу на чужом затылке и улыбается. Зараза.       — Снова что-то не так с моим лицом, да?       — Ты не спал, — шипит в заключении своих доводов человек, на что Ной, тоже раскрасневшийся, смеется и отводит взгляд в потолок.       — Какой же Вы все-таки трус, Ванитас, — и тут же получает несильный удар в живот.       Ванитас позже подумает над своей болезнью и о способах ее лечения, а пока все же ему стоит поспать. Все это точно от недосыпа, не иначе.