F.O.R.E.L.S.K.E.T.

Вопреки собственным словам, Минхо пытается привести всё в нормальное состояние. Его первым шагом был совместный ужин на диване под гудящие из телевизора случайные шоу. Они разговаривали немного, но глупых комментариев Джисона оказалось достаточно, чтобы Минхо тихо смеялся весь вечер. Он был будто птицей перед зерном. Нажать кнопку — и наклонится к еде. Жаль, что ему так не повезло оказаться подопытным в этом эксперименте. Иногда он не мог сдержать смех. Хуже того — иногда этот смех был неискренним. Джисон думал, что, возможно, медленно погибает. Затем следовала попытка поплакать в студии в надежде, что кто-то поможет. Святоша Чан действительно старался сохранить терпение, но после целого дня возни с бумажками сил на то, чтобы вынести Джисона, у него просто не осталось. Его намёки на Минхо лишь заставили обоих вздыхать и потирать виски — было ясно, что запас доброй мудрости Чана на сегодня иссяк. Чанбин предложил помочь. И Минхо быстро оказался с ними. Они разобрались со всем за три минуты, и у Чана гора свалилась с плеч. Минхо пытался извиниться за то, что создал проблемы, но Чан даже слушать его не стал — послал всех куда подальше. Но упрямый Чанбин всё-таки сказал ему, что они либо останутся парой, либо не будут общаться вообще. А потом он ушёл. Джисон обиделся скорее не на то, что он их с Минхо бросил, а на то, что даже не посмотрел извинительно; состояние Чана для Чанбина было важнее, чем затянувшееся неловкое молчание этих двоих. Честно говоря, на его месте Джисон поступил бы так же. И всё-таки. От понимания этого страх не ушёл. Минхо взял его за руку, и дыхание стало казаться абстрактным концептом. С момента их поцелуя они друг друга не касались, не считая дружеских жестов. Джисон забыл об этой эйфории, возносившей его на небеса при каждом прикосновении. — На прошлой неделе я виделся с начальством, — объявил Минхо, — и они поставили меня в шоу с элементами бальных танцев. Только тогда Джисон понял, что они идут в сторону тренировочных залов. — Минхо? — Я не- Теперь они стояли в неосвещённом зале, не находя чем дышать. Когда они успели сойтись так близко? — между ними крупице не упасть. Минхо не дёргался в сторону выключателей, а Джисон тоже молчал. — Потренируешься со мной? Джисон улыбнулся, готовый согласиться, словно не потеряет сознание от такого стресса. — Бальные танцы? В темноте? — А как ещё? — прошептал Минхо. — Если я буду видеть, как мы танцуем, то зацелую тебя. — Это конец света? — Пока нет, — сказал он, — но. . . я всё устрою, когда буду абсолютно уверен. Вытащу тебя куда-нибудь, и ты уснёшь у меня на руках, пока я буду целовать куда только захочешь. А сейчас я не. . . — Не уверен, что хочешь? — Не уверен, что достоин, — исправил Минхо. — Хочу снова быть собой, когда тебя поцелую. Ох. Ну ладно. Джисон выпрямился, пусть Минхо его и не видел. — Что ж. Тогда потанцуем. Может, после этого я сам захочу тебя поцеловать. Минхо взял его за руки и вывел в центр зала — после того, как им завязали глаза и ударили по голове стальной трубой, они всё равно как-то ориентировались в пространстве. Джисону не казалось — руки сжимали его ладони всё сильнее. — Ты больше не хочешь меня целовать? О бальных танцах он знал лишь то, что их танцуют под музыку и партнёры на исходной позиции стоят очень близко. А может, ему просто хотелось, чтобы они начинали с такой позиции. Как бы там ни было, Минхо прижался к нему грудью. — Не всё так просто. Ты хочешь, чтобы я тебя целовал? Они начали танцевать. Джисон буквально видел перед собой теплеющие глаза Минхо. — По-моему, ты пытаешься соскочить с темы. — Мы практикуем бальные танцы в темноте, — указал Джисон, и Минхо мощным движением завернул его в сторону. — Думаю, мы уже соскочили с темы. Но они продолжали двигаться, чтобы Минхо начал чувствовать себя увереннее, и довольно долго не останавливались; им так было комфортнее — прятать секреты в тени, лишь небольшой их частью делясь через прикосновения. Простая кинетика — казалось, вместе они станцевать всё что угодно. Они продолжали двигаться. И это было что-то.