Лучше бы на твоем месте был я!

      Следующий день ничем не отличался от предыдущего: те же муторные ожидания, только дождь за окном сменился ясным безоблачным небом, что придавало Гаю уверенности в том, что его Янгмен найдётся, и всё будет у них как и прежде.       Но солнечное утро и тишину в его кабине нарушил звонок. — Здравствуйте мистер Гранд, просим Вас подъехать к часу пополудни на опознание на Роберт стрит… — Подождите, подождите, ещё раз — КУДА? На опознание? На Роберт стрит находится морг!.. — реальность начала расплываться, а пол под ногами уходить. Гая начало колотить. — На опознание, но это не значит, что это именно Ваш сын, но по приметам… — торопливо заговорил женский голос на том конце линии. — Прошу вас, ничего не говорите, я приеду в самое ближайшее время! — Гай перебил её, и положил трубку телефона на место не с первого раза. «Нет, только не он, пожалуйста, только не он. Пусть это будет лишь похожий на него бедолага…» «Что там по приметам? Мало ли похожих на моего Янгмена мужчин, ведь так?..»

***

      Гай уже сидел за рулём своего лимузина, с трудом завёл его, попав в замок зажигания ключом лишь с десятого раза. Тронувшись на полном ходу, задние колёса Мерседеса противно заёрзали по асфальту, оторвав машину с места, оставив чёрный след от резины. Он старался вести машину аккуратно, но его не слушались руки. Пусть это всего лишь будет какой-то глупой ошибкой, сейчас он зайдёт в морг, ему покажут тело — а это не Янгмен, перед ним извинятся, и он поедет домой, дальше ожидая звонка от полиции.       Мужчина спешно прошёл в здание морга, его провели к холодильным камерам и остановили у одной конкретной. Как только судмедэксперт дотронулся до ручки выдвижной камеры, Гай закрыл глаза. Он слышал, как поскрипывают рельсы камеры, слышал, как звук прекратился. — У Янгмена отсутствует во рту зуб, с правой стороны сверху, с жевательной стороны… — Произнёс Гай не открывая глаз. — Открывайте глаза, смотрите, всё покажу. — весьма буднично ответил судебный медик, убирая простынь с тела. Гай открыл глаза. Перед ним, совершенно бледный, измученный, со слипшимися волосами и приоткрытыми некогда ясными голубыми глазами, ставшими бледно-серыми, лежал его Янни. Сердце упало в пятки. — Вы про зуб говорили? Вот, верхняя шестёрка отсутвует. — он, словно изверг, открыл Янгмену чёрный сухой рот с характерным мясным звуком, казавшимся таким отвратительным в данный момент, отодвигая правую щёку в сторону, демонстрируя отсутствие зуба. — Заткнись… — тихо процедил он, нагнувшись к Янгмену и обняв его. Самое дорогое, что было в его жизни, самый близкий и любимый человек, кровиночка, лежит без движения и дыхания, он так красив, всё ещё красив, несмотря ни на что, смерть не испоганила его черты. И единственное желание — обнять, спасти, вдохнуть жизнь в омертвевшие чресла, прижать к груди и отдать ему своё биение сердца. — Янни, мой мальчик, моё дитя, что они с тобой сделали, мой дорогой?.. — слёзы Гая тяжело капали на его безжизненное бледное лицо, лишённое даже намёка на румянец, а его губы, которые раньше были розовыми и мягкими, сейчас были бледнее этой чёртовой штукатурки на стенах морга и неестественно сухими. Он заглядывал в его глаза и пытался разглядеть хоть какую-нибудь искорку жизни, хоть какое-либо движение его глаз, но видел лишь невнятный серый цвет и в уголках глаз буроватые пятна. Гай проводил своей горячей ладонью по холодной, сухой щеке Янгмена, поглаживая. Лишь в некоторых местах у его сына были красно-лиловые твёрдые пятна — но это были лишь посмертные пятна. — По нашим подсчётам, смерть наступила двое суток назад, вскрытие показало разрывы селезёнки, печени, и последующее обильное кровоизлияние в желудок и полость брюшины, на голове — ссадина, но она имеет несмертельный характер ранения, просто как царапина и была нанесена ещё до смерти, — судмедэксперт опустил простынь ниже, обнажая плоский живот Янгмена, весь покрытый сплошной бурой гематомой. Гай был в прострации, он не хотел слышать то, что говорил судмедэксперт, это был лишь ненужный шум. — Изверги, что вы с ним сделали… — Гай провёл рукой по шву, который начинался от ложбинки между ключиц, которую так любил целовать Гай в моменты их близости, и этот шов уходил вниз, тянувшись до его лобка. Неясно, к кому обратился Гай, к судмедэксперту или к тем, кто сделал это с его сыном. — Извлечение и дальнейшее обследование его органокомплекса выявило несовместимые с жизнью травмы. Поймите сами, мистер Гранд, я скажу Вам более понятным языком — его запинали, вы слышите? Характер травм… — Заткни свой поганый рот, мразь, просто заткнись, мне твои словечки ни к чему сейчас, давай я стоять буду у тебя над душой и раскидываться умными словами, когда ты окажешься на моём месте, по рукам? — Гай не выпускал тело сына из рук, снова перебив. Он был зол, но не на судебного медика, а на себя. Как он мог допустить такое? Уже было ощутимо холодно находиться в помещении, но он не чувствовал холода, Гай придерживал сына в полусидячем положении и баюкал его, не переставая рыдать, он продолжал целовать его лицо, наплевав на всякую безопасность. — Янни, мы же с тобой столько всего пережили… — мужчина всхлипнул, — Мы всегда вместе, как я мог проглядеть?! — Гай готов был сорваться на крик. — Такое проглядеть?!.. Янни, ты слышишь меня? Сыночек, родной, — он уткнулся лицом в шею сына, вдыхая запах его волос, которые раньше привычно пахли лавандой, а сейчас от этого запаха не осталось и следа: его сменил сладко-приторный запах спёкшейся крови, — моё единственное родное дитя, мой мальчик!.. — он зашёлся в приступе истерики. Его крик можно было услышать в соседнем крыле. — Лучше бы на твоем месте был я! Я старый, мне уже нечего терять, я прожил своё, я вырастил и воспитал тебя, дал тебе лучшую жизнь о какой можно только мечтать! Мой маленький любимый мальчик, за что?.. — Примите мои соболезнования, мистер Гранд. Будете забирать? Оформляем? — к нему подошёл ещё один эксперт. — С него украшения не были сняты, вот, возьмите, здесь два кольца которые находились у него на пальцах. — он положил пакетик с кольцами Гаю в карман его брюк. — Я заберу своего мальчика домой. — Гай не выпускал тело его родного Янни из рук, снова зацеловывая его лицо. — Заберу, — он ещё крепче обнял ледяное, лишённое жизни тело сына, — и никогда не отпущу, ни на секунду, даже когда от Янни останутся кости на моих руках — не отпущу, слышите меня?.. — Мы понимаем, мистер Гранд, но всё-таки лучше было бы его похоронить, понимаете? — Не понимаю, и не хочу понимать… — сквозь плач произнёс он, возвращая сына в лежачее положение, положив свои ладони на его щёки, пытаясь согреть их. — Как я, своего ребёнка, да под землю?.. Вот это своё чудо, которое я ждал всю свою жизнь? Чтобы вот так просто с ним расстаться?.. Янгмен, казалось, смотрел на него из-под приоткрытых век, ресницы которых были слипшимися. — Это жизнь, мистер Гай, такова жизнь, memento mori, вот взрослый человек, а таких вещей не понимаете… — Это вы ничего не понимаете. — держась за сердце, тихо произнёс Гай. Ему дали таблетку нитроглицерина.