Я стану героем, ня!

      Утро радует первыми, ласковыми лучами солнца, мягко освещая помещение. Небо ещё не обрело привычную глазам голубизну, поскольку солнце не успело взойти окончательно. Белые облака на серовато-синем небе ещё не разошлись. Но это не помешало ранним пташкам начать свою утреннюю песню, и в скором времени они чирикали под самым окном, помогая сонливости окончательно спасть с красных глаз одного мрачного юноши.       Таката медленно встал с кровати, на которой какое-то время просидел, задумчиво глядя в никуда. Давно ему не снились столь яркие сны.       — Твою мать, Дилан! Это тебе не какой-то тупой триллер из девяностых! Тебя убьют!       И давно ему не приходилось вспоминать что-либо из прошлой жизни. Этот сон-воспоминание словно удар под дых, сделал его утро отвратительным. Начало дня не задалось, и создавалось ощущение того, что и до конца текущего дня, неудачи продолжат его преследовать.       Исцеляющая девочка поработала на славу, думал про себя зверочеловек, едва подняв голову, чтобы взглянуть на своё отражение. Не осталось даже ни единого шрама на его лице после тех ожогов, что оставил ему взрывной мальчишка.       Ранее он не очень любил шрамы на своём теле, которые остались у него ещё с раннего детства, от тех же ожогов. Но сейчас шрамы были бы очень кстати.       Таката невесело усмехнулся своему отражению, наблюдая за тем, как его полуулыбка в отражении, необъяснимым образом превратилась в игривую, задорную улыбку юного мальчика. Выглядела эта улыбка довольно притягательно. И не скажешь, что натянутая.       Жаль, что силы исцеляющей девочки не могли восстановить его подпаленные кончики волос на чёлке. Те, к его раздражению, стали ещё короче. Настолько, что кожа его висков стала совсем обнаженной, и приглядевшись, можно было заметить полное отсутствие у него обычных, человеческих ушей.       Закончив с утренними процедурами, Таката неумело подровнял свою чёлку, срезая несимметричные части. Затем, по привычке пошёл в сторону кухни, неосознанно морщась от неприятного запаха накопленной за четыре дня грязной посуды у раковины. Давно бы надо заняться ими. Хотя, нет, давно бы пора заняться уборкой его, истинно холостяцкой берлоги.       Но сначала кофе. Обычный, крепкий и с молоком.       Привычно сев на пуфик в своей гостиной, где вместо нормального дивана у него только два пуфика, Таката принялся вчитываться в текст на своей тетрадке, потягивая свой ароматный, живительный напиток. Утро наконец начало казаться терпимым. Пока от прочитанного он едва не обжёг свой язык, не в силах сдержать дрожь на своей руке.       Дни в академии UA действительно насыщенные. Настолько насыщенные, что легко можно принять один день за одну неделю. Только вчера они встретили Всемогущего, провели базовую тренировку героев, а он сразился с Кацуки. Ну, а после, ему ничего не хотелось, кроме как поскорее завалиться спать.       Заглянув в заметки сегодня, Таката понял, что это тот самый день. Первое нападение Лиги Злодеев.       В деталях об этой серии он написал лишь то, что на них нападут на какой-то тренировочной площадке, и там будет какой-то супер сильный Ному. Да уж, в три года, со своим корявым почерком, ему было слишком лень описать все детали.       Хотя с другой стороны, в своё оправдание, Таката и не надеялся пробудить сильную причуду в то время, а о геройстве только грезил. У него не возникало мыслей, что он может быть в этом классе с главными героями.       Забудем, даже эта информация невероятно ценна. Можно что-то сделать, подготовиться тщательнее или предупредить учителей. Легче всего будет, предупредить учителей.       Кивнув самому себе, попаданец наспех допил кружку своего неостывшего кофе, после чего переоделся в форму UA, вышел из своей двухкомнатной квартиры, в очередной раз пообещав себе обязательно убраться внутри позже, и пошёл прямиком в сторону компьютерного клуба неподалёку, который работает 24/7. Отправлять е-мейл в UA со своего ip адреса он не рискнёт.       Через двадцать минут, он вышел из клуба, запоздало подмечая множество камер по пути, и сетуя на свою невнимательность. После чего вновь вошёл в клуб, попросился в уборную, и некоторое время потратил на поиск комнаты охраны.       Так как сейчас шесть тридцать утра, а посетителей особо нет, он уверенно открыл запертую дверь комнаты охраны, манипулируя железом со своего браслета для создания идеальной отмычки.       В комнате, как и ожидалось, никого. Стерев запись за последние сутки, и вытащив оттуда кассету, он снова раздражённо закатил глаза.       Отпечатки! Забыл про отпечатки! Расслабился слишком, за пятнадцать лет мирной жизни!       Стерев всё чего касался руками своим платком, Таката тихо покинул комнату, едва не забыв о ручке двери.       — Да уж, будем надеется герой из меня выйдет поумнее, ня, — раздражённо пробормотал про себя Таката, уже покидая здание. Можно уже идти в школу.       Конечно Дай свято верил в профессионализм героя, которому направил письмо, заранее уточнив его почтовый адрес. Раз уж этот герой будет в курсе, то можно не переживать о грядущем.

***

      — Как вам Всемогущий в роли учителя?!       Таката вздрогнул от всей этой толпы, которая его внезапно окружила. Они были слишком настойчивыми, нарушая его личное пространство.       — К-крутой, — тихо ответил он смутившись и не зная куда деть глаза.       Только утром Таката сам себе подравнял чёлку. Внешность это не то, из-за чего бы он переживал в повседневной жизни. Но именно сейчас его снимают на не менее десяток камер. Н-да, везение минус ультра.       — А более подробно?!       — Как он проявил себя на занятиях?       — Как проходил ваш урок?       — Что конкретно Вы посчитали крутым?!       — Вы первогодка? Планируете ли вы пойти в модельное агентство?       — Поделитесь впечатлениями!       От этого потока вопросов голова зверочеловека закружилась, а давление от прессы из-за его молчания только росло.       Таката вовсе не хотел толкать мирных жителей или грубить им. Но они окружили его! Он совсем не представлял себе, как бы справиться с этой ситуацией, не применив при этом силу.       Пока один полу-кот мучился внутри от экзистенциального кризиса, некто уже схватил его за запястье, буквально вырывая из этой толпы людей. Таката неизбежно споткнулся о ногу, свою или чужую, врезавшись в чью-то грудь лицом. Он растерянно поднял голову на того, в кого врезался, потирая ушибленный нос. Это оказался поражающий своим высоким ростом парень, с уже хорошо знакомыми ему чертами лица. И этот парень был тем, кто только что, с удручающей лёгкостью, вытащил его из окружившей его толпы журналистов.       — Пожалуйста, не мешайте студентам идти в школу, — холодно попросил Тодороки, притянув к себе за талию, растерянного таким поворотом событий Такату.       — Ответьте, пожалуйста, на один вопрос!       Но Тодороки холодно отвернулся от них и направился к воротам, потянув за собой оцепеневшего Такату. Когда они прошли достаточное количество расстояния от ворот, Шото внезапно отпустил его, и молча оглядел своими безэмоциональными, гетерохромными глазами. После вчерашнего, отчего-то, он больше не испытывал раздражение к этому парню.       — Спасибо… — хмуро сказал Дай, вспоминая то своё бессилие перед толпой. Благодарил он искренне, хоть и бубнил это у себя под носом.       — Тебе следует просто сказать им, если не хочешь разговаривать, — сухо ответил Тодороки, слегка нахмурившись. Таката выглядел таким напуганным. Это было видно невооружённым глазом. Те журналисты тоже это видели и всё равно продолжали на него давить.       Дай отвёл взгляд. Неужели он действительно выглядел настолько потерянным, каким был внутри? Теперь даже такой мальчишка может столь легко его раскусить.       — Я… понимаю… — слегка неуверенно и со слабой улыбкой на лице ответил ему Таката. И с ярой неохотой закончил писклявым, тонким голосом: — ня…       Ему тяжело дались эти слова, точнее сами длинные предложения. Поэтому он скорее бубнил, чем говорил. Просто Шото был очень тихим, а Такате действительно нравились такие люди. С ними уютно. Поэтому он и решился потренироваться перед тяжёлым днём на этом парне, в попытках привыкнуть развернуто высказывать свои мысли.       Тодороки не стал как-то реагировать на мяуканье в конце фразы Такаты. Ему не хотелось заставлять его чувствовать себя неловко. Шото хорошо помнил, как Дай вчера смущался из-за этого непроизвольного звука. Он просто молча последовал дальше, слегка замедляясь в процессе ходьбы, под темп своего одноклассника. Они вместе, в комфортном молчании, направились в класс.       Всё же, Такате нравились больше тихие люди.

***

      — И ты, Таката, — обратился к нему, соблюдая очередь Айзава. — Твоя неспособность общаться с товарищами сдерживает тебя. Оставь свои комплексы, если действительно хочешь стать героем.       — Понял, — тихо ответил, слегка краснея Таката.       Комплексы? Он действительно был ими полон. Но то, что его за это отчитали, заставило его почувствовать себя расстроенным. Неприятно, когда тебя тычут в твои недостатки лицом.       Айзава лично проводил разбор ошибок и давал, своего рода, домашку для студентов, но касалось это именно самосовершенствования. Учитель успел раскритиковать уже всех, после чего удовлетворённо хмыкнул.       — Так, вернёмся к классным делам. Извините за то, что поздно говорю, но сегодня вы… — начал было Айзава, как в кабинете появилась гнетущее напряжение. -…должны выбрать старосту.       Таката пару раз рассеянно моргнул, так как не понял, отчего же гнетущая тишина внезапно пропала. А так же, причину того, отчего же она возникла вообще.       — Я хочу, выбирать меня! — воскликнул Киришима.       — Я тоже! — в унисон крикнули Каминари и Джиро.       — Эта работа прямо для меня, — изысканно подметил Аояма.       — Я буду вашим лидером! — жизнерадостно заявила Ашидо.       Минета сказал что-то мерзкое, но Таката уже не слушал. Его начало мутить от этого шума. Особенно от криков Бакуго.       — Тишина, пожалуйста!       Но Ииду, конечно, никто не способен перекричать.       — Это большая ответственность, вести за собой других! Не каждый с такой справится. Это призвание, требующее доверия окружающих вас людей. Если мы хотим выбрать лидера демократическим путем, то должны провести выборы!       Прекрасная речь, и прозвучала бы наиболее пафосно, если бы он не поднимал руку столько высоко, встав на носочки, что аж начал дрожать всем телом.       Это просто пост старосты. В обычной школе это скучная работа, с кучей бюрократической возни. Но здесь в UA этот пост гарантирует то, что ученик сможет обратить на себя внимание, завоевав популярность. Всё потому, что староста геройского класса это человек, способный повести за собой других героев. Настоящий лидер.       Множество людей имеют потенциал стать лидером. И всё же, Иида больше всего среди них подходит на эту роль. Вроде бы, и в каноне так было. Таката уже решил заранее, за кого будет голосовать.       Через десять минут. Результаты голосования:       Изуку Мидория — 3       Момо Яойрозу — 2       Иида Тенья — 1       Эйджиро Киришима — 1       Мина Ашидо — 1       И так далее по списку. Большинство, как и ожидалось, голосовали за себя.       Таката хмуро буравил глазами доску, не понимая, что такого успел наделать, чтобы изменилось будущее. Какого черта никто кроме него не проголосовал за Ииду?! Если по канону Иида был старостой, то его присутствие что-то изменило?       Попаданец уже давным давно решил, что ему всё равно на канон, но не хотелось отнимать желанное место у хорошего друга. Тот сидел, понурив голову и сжав кулаки до побеления. А ведь Иида всегда ему помогал.       — Кто голосовал за Деку?!       Вопрос Кацуки, который сидел за парту впереди него, заданный на повышенных тонах, отвлёк зверочеловека от размышлений. Таката неосознанно поморщился, плотно прижав уши к голове.       Когда Мидория стоял у доски, дрожа всем телом, и с неверием в глазах, Таката дивился внутри себя: зачем же он тогда вызвался, раз уж так боится?       Кандидаты сами себя предлагали, и голосование проводилось, чтобы выбрать одного из них. Поэтому, если ты не желаешь быть старостой, то можно им не быть. Но Мидория ведь тоже предложил свою кандидатуру.       Таката заметил, как Яойрозу устало вздохнула, взглянув на главного героя. Он не знал, подходит ли Мидория на этот пост. Если быть откровенным, Таката вообще не интересовался Изуку, кроме как в потенциально будущим Символом Мира. И после того испытания битвой его мнение о протагонисте слегка ухудшилось. Но, вне зависимости от его мнения, будет ли Мидория хорошим старостой?

***

      За обедом, пока Таката поедал свой любимый стейк, к нему подсела троица: Урарака, Мидория и Иида.       — *Ах… Хоть меня и выбрали старостой, не уверен, что подхожу для этого, — тихо поделился с ними Мидория, который выглядел задумчивым.       Дай не поднял глаз со своей тарелки. Его мнение тут никому не нужно и только расстроит этого робкого мальчика. Лучше, он просто проигнорирует ситуацию.       — Подходишь, — беззаботно ответила ему Урарака с блаженной улыбкой на лице, за обе щеки уплетая обед.       — Всё будет хорошо, — невозмутимо ответил Иида. — Твоя храбрость и рассудительность в критической ситуации вызывает доверие. Поэтому я проголосовал за тебя.       Таката едва не поперхнулся едой во рту от признания Ииды. Этот парень, вместо того, чтобы проголосовать за себя, отдал предпочтение другому! А ведь Дай проголосовал за Тенья!       — А ты разве сам не хотел быть старостой, Иида? Очки вон носишь, и всё такое…       Очередное замечание Урараки навело на определённые мысли. Если Иида ещё с практического экзамена впечатлен Мидорией, то разве он бы не проголосовал за него в каноне? Таката не знал ответа на этот вопрос. Пора бы, наверное, уже забыть о каноне окончательно. Всё равно воспоминания о нём весьма размыты.       — Желать быть кем-то, и быть достойным этого — разные вещи. Я просто сделал правильный выбор, — ответил Тенья без особого выражения. — И меня признали достойным этого поста. Хоть это и был всего один человек.       Дай украдкой приподнял уголки губ в слабой улыбке. Какой же он всё-таки добрый парень. Действительно, неважно что там с каноном. Если будет писаться другая история, то разве это будет плохо?       — Один человек уже ничего не стоит, ня? — нарочито обиженно заговорил Таката.       — Что? Таката-кун, ты голосовал за Ииду? — спросил Мидория, взглянув на обычно отрешенное лицо брюнета, которое сейчас выражало очевидные эмоции. Изуку с любопытством оглядел парня, замечая, как мило вздулись его щеки, когда он надул губы трубочкой. С таким выражением лица, Таката более совсем не казался ему жутким.       — Угу, — сердито кивнул попаданец, запихивая в рот очередной кусок мяса. Он совсем не замечал чужого изучающего взгляда на себе.       — Таката… — тронутый, посмотрел на него Иида. — Так это был ты!       После чего, ходячий энергетик кинулся обниматься, стискивая в своих больших руках низкорослое тело зверочеловека, который позволял это лишь потому, что друг был расстроен.       В обычных обстоятельствах он избегал лишних прикосновений, ведь и сам был довольно тактильным человеком. Раз привыкнув, Таката уже не будет замечать, когда это станет неуместным. Это нежелательно.       — Спасибо! Я очень тронут, что ты мне так доверяешь!       Но, касаемо мужских объятий существовал допустимый промежуток времени: 2-3 секунды. По прошествии этого допустимого количества секунд, мужские объятия с категории дружеских, мгновенно могли перейти в категорию гейских.       — Ну, всё, хватит, ня! — недовольно воскликнул Таката, с силой отстраняя от себя черезчур сильного друга. Он так ему ребра сломает своими ручищами!       — Прости… — слегка смущённо отстранился от него очкарик. Видно было, Иида ещё хотел что-то сказать, однако был прерван.       Вдруг прозвучала сирена и голос диктора, оповещающий о каком-то уровне опасности. Затем один третьегодка напугал их, сообщив, что это впервые за все годы его обучения.       Таката знал, что это ложная тревога, и всё же его за шкирку потащил за собой Тенья, пока он с грустью проводил взглядом свой недоеденный стейк на столе. А дальше, уже в толпе, они разделились, и зверочеловек вновь остался один, расталкиваемый высокими студентами.       Всеми овладела паника, которая распространялась как пожар. Такату несколько раз больно задели чьи-то локти, и неизвестно сколько раз по его ногам проехались ботинками.       От этого шума, обилия людей вокруг и тесноты, Таката почувствовал тошноту и головокружение. Его грудь словно бы сжалась, а сердце ускорило темп, громко и яростно стуча где-то у него в горле.       Зрачки сузились, а рот скривился в яростном оскале. Не особенно ярко выраженные клыки стали выделяться ярче, придавая ему дикий вид.       Таката уже был на грани, желая использовать причуду, чтобы повиснуть где-нибудь на потолке, зацепившись за что-нибудь, но подальше от толпы, как был вновь кем-то притянут за запястье. И вновь этот кто-то Тодороки, который притянул его себе, а затем прижал к стене, поставив руки по обе стороны от него. Шото прикрыл своим высоким ростом худощавого Такату от беснующейся толпы. Он заметил, как ему было некомфортно.       Похоже, этот парень действительно любит котов, иначе как объяснить его помощь второй раз за один только день. Это, конечно, были шуточки, которые всплыли в голове измотанного шумом и толпой, Такаты.       Но, несомненно, Дай крупно задолжал этому парню. Два раза Тодороки его выручил.       Заметив, что прижат вовсе не к стене, а к двери кладовой, Дай был вне себя от радости. Она была заперта, но манипулируя железом от браслета в форме отмычки, Таката заученными движениями открыл её, благо дверь открывалась вовнутрь, после чего схватив своего спасителя за воротник, затолкал себя и его внутрь.       Убедившись, что все тихие люди в нужном месте, Таката пинком закрыл дверь и с облегчением вздохнул, только потом замечая ошарашенное лицо своего попутчика.       — Там очень шумно, ня, — решил объясниться Таката.       — Нам надо эвакуироваться, — решил напомнить Тодороки, неосознанно прижимаясь к двери спиной.       — К нам проникли не злодеи, а журналисты, — объяснял дальше он. — Скоро это объявят, ня.       — Понятно, — серьезно кивнул Шото, полностью доверившись словам одноклассника. А затем, с таким же выражением лица, решил попросить: — Тогда не мог бы ты опустить ногу. Это слишком похоже на кабэ-дон.       Говорил вроде Тодороки, а краснел за них обоих Таката, опуская ногу, которую, оказалось всё ещё держал на двери, и не замечал, как всё это время стоял вплотную к Шото, почти прижимаясь к нему.       — П-прости, — пробормотал извинения Дай, делая пару шагов назад от смущения. Неловко получилось.       — Ничего, — невыразительно ответил Тодороки, скрестив руки на груди. Дай очень быстро двигался, желая спастись от толпы. Можно предположить, что просто не заметил их текущего положения.       — Спасибо ещё раз, за помощь, ня, — вспомнил о том, что не поблагодарил его Таката.       — Угу, — сухо кивнул Шото. Ему нечего больше сказать.       Наступило очередное, удивительно комфортное молчание. Было не совсем тихо, ведь шум за дверью до сих пор доносился до них, но тут они словно были на другом островке, где им не было никакого дела до того, что творилось за порогом помещения.       Через пару минут шум в коридоре заметно поутих, и Тодороки открыл дверь, чтобы разведать обстановку. После чего закрыл её, вновь прислонившись к ней спиной.       — Ну? — с любопытством спросил зверочеловек.       — Кажется, паника отступила, но там всё ещё много людей. Выйдем через пять минут, — проинформировал он, переместив взгляд в сторону.       — Угу, — легко кивнул Таката, нахмурившись от мысли о большой толпе людей. Лучше и вправду отсидеться.       — Тебе холодно? — спросил парень, заметив как тот поежился, потирая руки ладонями.       — Угу.       — Мне помочь тебе согреться? — спросил Тодороки будничным тоном, но вопрос заставил парня вздрогнуть.       Он готов применить огонь для него? Ненависть Тодороки к Старателю была обведена красной ручкой. Трижды. Не может быть, чтобы маленький Таката, который только привыкал писать, мог бы сделать лишние чёрточки просто так, для красоты. Тут какой-то подвох… Только вот какой?       Таката усиленно думал, и пришёл к выводу, что Тодороки просто слишком добрый, чтобы подозревать своих одноклассников по поводу и без. Ну не мог он догадаться, что Дай в курсе их семейных проблем. Наверное решил просто искренне помочь ему. Но Таката не хотел, чтобы тот применял ненавистную силу по столь незначительной причине.       — Кабэ-дон тебя смущает, а обнимашки в кладовой — нет? — в шутку спросил Таката, беззлобно усмехнувшись. — Впрочем, я не против, если ты не против, ня.       С этими словами, зверочеловек широко раскинул руки в приглашающем жесте, желая разбавить атмосферу этой невинной шуткой. Но поздно заметил, что Тодороки воспринял его слова всерьез, поскольку покраснел.       В кладовой было слабо освещено. Но зрение кошек было острее человеческого. Конечно, в полной темноте он не мог видеть, это просто миф. Однако сейчас помещение было освещено тусклым, мягким светом лампочки.       — Нет, я имел ввиду моей причудой огня… Согреть тебя… причудой… — неуверенно и тихо ответил парень, прерываясь после каждого слова из-за того, насколько был растерян этим предложением. Таката не только без разрешения обнял его вчера, но и предложил ему обняться сегодня. Второй раз это происходит. Он ведь знает о его причуде. Так зачем подобное предлагать?       — О, точно! Ха-ха! — неловко ответил он, поспешно скрестив руки. Увиденное, заставило уже Такату покраснеть от своих же слов. — Как же я мог забыть…       Ну, не говорить же ему теперь, что пошутил. Шото ведь действительно поверил Такате. Дай бы просто поставил мальчика в неловкое положение. Хотя сейчас, в неловком положении, каким-то необъяснимым образом, оказался именно он.       — Я, думаю, толпа там уже небольшая, — подметил Тодороки. Он решил сделать вид, что ничего не услышал.       — Угу… — натянуто ответил Таката.       — Тогда выходим? — спросил Шото, неловко оглядев брюнета.       — Да.       Как только они вышли из кладовой, толпа студентов действительно уже разошлась. Осталось сносное количество людей. Но дорога до класса прошла не в уютном молчании, как было утром, а в весьма неловком.

***

      Мидория уступил пост Ииде. Оказалось, он был именно тем, кто спас положение, успокоив толпу паникующих студентов. Иида заметил, что журналисты и были теми, кто проник на их территорию. Всё наконец встало на свои места. Таката даже почувствовал гордость за друга.       После обеда их уведомили о том, что у них будет тренировка в особом месте, где они будут учиться спасать людей на разных локациях, несовместимых с жизнью. В воде, там, где пожар, землетрясения и тому подобное. Это специальное тренировочное поле U.S.J.       Вот оно, размышлял Таката. Там и произойдет атака на класс А. Он отправил письмо рано утром на почту Айзавы. Если их учитель читает почту, то скорее всего, уже принял меры. Но если нет, тогда им придется разбираться самим.       На этот случай Таката, переодеваясь в свою тренировочную форму, захватил с собой больше железа, которую смог на себе унести. Будь его воля, он бы потащил с собой целый фонарный столб. Но это было бы подозрительно. И таскать такую громадину тяжеловато будет.       *Свист-свист       — Класс 1А, собираемся! Чтобы все нормально расселись, встаньте в две шеренги, согласно вашим номерам!       *Свист-свист-свист       Таката обречённо вздохнул, прижимая ушки к голове. Свисток Ииды, знакомый ему ещё со средних классов, его личное орудие пыток.       Когда все зашли в автобус, стало ясно, что он отличается от привычных, рассадка кресел совсем иная. От этого осознания Иида смущённо поник, хватаясь за голову.       Дай подсел к Тодороки, позади Бакуго и Джиро. Так как он не наелся в обед из-за сигнала тревоги, прикупил себе в автомате вяленое мясо и сейчас кушал его, размышляя о том, что их сегодня ждёт. Возможно ждёт. Он не исключал того, что злодеи могли изменить свой план, ведь если письмо прочли, то они могли поменять тренировочную площадку. И никакого нападения не будет.       Тодороки продолжал буравить взглядом мальчика, который подсел к нему в автобусе. Таката определенно ведёт себя всё более и более странно.       Заметив на себе чужой взгляд, Таката повернулся к смотревшему, встретившись глазами с двуликим одноклассником. Из-за переживаний о грядущем, он уже забыл о той неловкой ситуации в кладовке, поэтому воспринял этот взгляд по другому.       — Будешь? — спросил он, протянув тому кусочек вяленого мяса.       — Нет… спасибо, — отказался Шото, переместив слегка напряженный взгляд в сторону окна. Похоже, что брюнет хочет с ним сблизиться. В любом случае, Тодороки не стал бы прогонять того, кто уже сел рядом. Но он чувствовал себя сейчас крайне неуютно.       — Но раз уж мы заговорили о сильных и крутых, то это явно Тодороки, Бакуго и Таката, да? — услышал голос Киришимы зверочеловек, после чего не смог сдержать улыбку. Его считают сильным и крутым!       — Бакуго всегда на взводе, поэтому он вряд ли станет популярным, — отметила Тсую.       — Чё, сказала?! Помахаться хочешь?! — внезапно вспылил ранее сидевший тихо Бакуго. Его громкие ругательства тоже, своего рода, орудие пыток.       — Мы знаем друг друга не так давно. Это поразительно, что все знают какой ты злобный говнюк, — ехидно ухмыляясь, поддел его Каминари.       — Это ещё что за словечки, ублюдок?! Тебе конец! — снова прокричал взрывной парень. Его очень раздражали эти комментарии. Никто не смеет так к нему относится!       — Кацуки очень грубый, но талантливый парень, ня, — вставил свои пять копеек в пользу хулигана Таката. — Чуть-чуть больше спокойствия, и он станет очень хорошим героем, ня.       — Держи свои мысли при себе, пушок! — злобно ответил ему Кацуки, обернувшись к нему. Раздражает. Ему не нужно, чтобы за него заступались.       Зверочеловека аж передёрнуло от нового прозвища. Он надеялся, что после того спарринга винтики в голове этого парня встанут на место.       — Кажется, я тебе недостаточно сильно врезал, ня, — злобно подметил Таката, с угрожающе вытянутыми зрачками. — Повторим?       — Да хоть щас! — ответил ему Бакуго, повернувшись полностью к нему и угрожающе сжал кулаки.       Кацуки оскалился и выдал какой-то звериный рык. Таката, в свою очередь, в долгу не остался.       — Эй, они сейчас что? Рычат друг на друга? — неловко пробормотал Каминари, наблюдая за тем, как те, оскалившись, рычали, словно дикие животные.       Бакуго проигнорировал их, скрестив взгляд с Такатой. Казалось, что если он отвернется сейчас, этот парень мигом вцепиться ему в глотку. Инстинкты твердили ему: он опасен. Зловещий оскал на лице медленно сменился на злорадный. Это лицо впервые за всё время их знакомства изменилось. Значит, его это взбесило? Бакуго почувствовал неописуемое чувство удовлетворения внутри себя. Он словно бы смог отыграться за проигрыш.       Мидория с удивлением наблюдал за представшей картиной. Они с Каччаном в чем-то похожи. У них совершенно разный темперамент, но они оба довольно вспыльчивые. Это рычание выглядело так, словно две бродячие собаки готовятся атаковать друг-друга. По телу зеленоволосого юноши пробежали мурашки. Они оба страшные.       — Тишина в автобусе! — перекричал их Иида, размахивая руками.       Шото вздрогнул, когда Дай шумно плюхнулся на своё сидение, послушно выполняя приказ старосты. Бакуго же, замявшись, тоже сел на своё место, издавая недовольное бурчание. Брюнет угрюмо запихнул в рот множество кусочков вяленого мяса. Его щеки по-хомячьи вздулись от обилия еды во рту. Таката недовольно поглядывал на Бакуго и быстро жевал еду во рту, думая о чем-то своём. Затем, очевидно поперхнулся, поскольку постучал по груди несколько раз. Тодороки молча передал ему бутылку с водой, которую тот, столь же молча и естественно принял. Таката определённо очень странный.       Айзава оповестил их о том, что они прибыли. Таката успокоился окончательно, забывая об этом неприятном споре. Обычно он не склонен терять голову, но всякие кошачьи прозвища его маленький триггер. Стали им, после встречи с этим парнем.       — Мы вас уже заждались, ребята! — поприветствовал их герой в скафандре, которого буквально звали «номер тринадцать». Рядом стоял высокий громила с квадратной головой и строением тела, и с серой кожей. Его звали «Цементос». Но Всемогущего не было.       Айзава упоминал, что их будет трое. Он, Всемогущий и ещё один про-герой, которого учитель не назвал, видимо, чтобы сохранить интригу.       Таката помнил, что Всемогущий более не может геройствовать слишком долго из-за полученного ранения в борьбе против Все за Одного. Судя по тихим разговорам между тремя учителями поодаль от них вероятнее всего, герой просто перетрудился или просто занят какой-то важной миссией.       Айзава несомненно прочёл письмо, раз к ним отправили ещё одного про-героя, видимо, Цементоса. Что же, три про-героя это не мало, но Таката всё же хмуро смотрел им в спину, сетуя на то, что гораздо безопаснее было бы сменить локацию, или отменить урок.       Наверное, в них взыграла гордость. Слишком долго они жили в мире, и привыкли к чувству безопасности, что дарила им система защиты академии.       Дальше, вдохновляющую речь героя он слушал в пол уха, создавая из металла в руке арбалет. В случае нападения лучше подойдёт это оружие.       Таката отметил красным имена Шигараки, Курогири и Ному. Способности Шигараки — распад. Курогири — телепортация. Ному — поглощение импульса и регенерация. Более подробно он не описал, так что можно предположить, что у их причуд нет ограничений в использовании. Единственное, некто, под именем Шигараки, мог использовать причуду, лишь при прикосновении.       Таката напряг все свои кошачьи органы чувств до предела. Арбалет уже был готов, как и стрелы, которые он прикрепил на поясе. Все, казалось, было тихо.       Но внезапно, он почувствовал ужасную вонь. Так, как пахнет тухлое мясо, которое оставили на солнце, как минимум неделю назад. Настолько отвратительный запах, что он несдержанно закрыл нос рукой. Его вытянутые зрачки посмотрели туда, откуда доносилась эта вонь.       Тёмное, туманное пятно образовалось в воздухе. Оно расширялось с каждой секундой, пока изнутри выходили неизвестные. Мутанты, странные чудики и люди, со злобными ухмылками на лицах. Такая очевидная жажда крови плескалась в их глазах. Без сомнений, перед ними злодеи.       — Не двигаться! Это злодеи! — предупредил их Айзава, надевая свои очки, пока дети напряжённо замерли, не в силах поверить в происходящее. Запах гнили усилился.