Я стану героем, ня!

— Так много людей! — с улыбкой пробормотал мальчик, взбудораженно разглядывая толпу перед зданием. Как минимум пять этажей и стеклянные стены. Новый торговый центр выглядел лучше, чем большинство многоэтажных домов, которые ему доводилось видеть. Огромная парковка перед торговым центром была забита разными киосками с едой, игрушками и разной всячиной. — Нравится? — с улыбкой спросил Рэн, оглядывая толпу у входа. — Этот торговый центр построен героем, который вышел в отставку, — поделился мужчина, а затем указал рукой на окна, которые отражали блики полуденного солнца: — Стекла очень прочные, это его причуда. Их никакому злодею не разбить! — Круто! — воскликнул Дай. — Они пуленепробиваемые? — с любопытством спросил он. — Верно, — кивнул мужчина в ответ, слегка нахмурившись. Надо бы ограничить этому ребенку доступ к телевизору. Он знает слишком много странных слов. — Дай-тян, там продают попкорн, — позвала Нуан, указав пальцем в сторону киоска. Затем взглянула на него своими заблестевшими, красными глазами: — Хочешь немного? Или, может, карамельное яблоко? — Не-а, — протянул мальчик, слегка прищурившись. Он не любит сладкое. — Мама, возьми себе. Я не голоден, ня. — Давай же, Дай-тян, — протянула брюнетка с нарочито жалостливым выражением лица. Они вышли впервые за этот тяжелый год всей семьёй. — Их надо кушать на фестивале. А не то, он пройдёт плохо. — Плохо? — с удивлением спросил Таката, оглядев женщину странным взглядом. — Ты же мне врёшь, — скептично констатировал мальчик. Ему пять, а обращаются с ним так, словно он новорожденный. — Конечно нет! Как ты можешь назвать маму лгуньей? — с возмущением спросила Нуан, строго нахмурившись. Затем кинула мимолётный взгляд на своего мужа. — Вот именно, Дай. Это не по-мужски, сомневаться в словах мамы, — строго отчитал его Рэн, чутко уловив сигнал от жены. — Ладно, — устало протянул, мило надув щеки мальчик. — Прости. Я буду… яблоко, — замявшись, закончил Таката. Он решил им подыграть, хоть и знал, что его обманывают. — Вот и отлично, — довольная, с улыбкой ответила Нуан и лёгкими, широкими шагами направилась в сторону ближайшего киоска. — Папа, ты подкаблучник? — тихо спросил Дай, стоило женщине отойти. Он многозначительно улыбнулся, поскольку мужчина не видел его выражение лица, провожая её взглядом. — Н-нет…! — поперхнувшись воздухом, мгновенно воскликнул Рэн, смутившись. Точно, как только они приедут, он самолично вырубит кабельное. — Я люблю свою жену, поэтому слушаюсь. И тебе советую. Мама бывает очень страшной в гневе… — объяснил мужчина, под конец глухо зарычав, словно бы вспоминая что-то неприятное. — Страшной? — с удивлением переспросил Дай, взглянув в сторону Нуан, которая с широкой улыбкой на лице возвращалась к ним. В правой руке она несла яблоко в карамели. — Не верю, — ответил он, нахмурившись. Нуан такая худая, с тонкими конечностями, с виду хрупкая и безобидная женщина. Это казалось невозможным. Рэн усмехнулся, но не стал как-либо отвечать. Просто Дай послушный ребёнок, который не мог довести его супругу. Поэтому ему это пока незнакомо. — И чтобы всё скушал, — командным тоном приказала Нуан, вручив ребенку палочку. Дай взглянул на огромное для его нынешних габаритов яблоко и молча надкусил. Он почувствовал вкус сладости карамели вперемешку с кислым яблоком. Вкус неплохой. Ему нравится. Улыбка на лице брюнетки стала шире. — Давайте пойдем, — предложил блондин, протянув руку мальчику, за которую тот мигом ухватился. — Там сегодня будут артисты? — с интересом спросила Нуан. — Будут, — подтвердил Рэн. — После презентации про-героев, начнутся развлекательные мероприятия. Подготовили целую программу до семи часов вечера. — Что герои будут показывать, ня? — подключился Дай с широкой улыбкой на лице: — Причуды? — Нет, — ответил он отрицательно. Причуды нельзя использовать в повседневной жизни. — Проведут обычную презентацию и будут говорить о профессии героя. Это может быть скучно, — предупредил мужчина. — Угу, — кивнул мальчик с улыбкой. Его красные глаза блестели от предвкушения. Они герои. Как их рассказы могут быть скучными? — Держись ближе, — притянув Нуан за руку, попросил Рэн, когда они вошли в переполненное здание. На улице толпа и здесь так же. Она в ответ с улыбкой сплела их пальцы вместе и взглянула на увлеченное лицо сына, который с интересом оглядывался вокруг себя. Возможно, придти сюда было не слишком хорошей идеей. Ей не хотелось, чтобы Дай увлекался геройством. Ведь осознание недостижимости этой мечты может его потом ранить ещё сильнее. Хоть они и говорят ему, что у него получится стать героем с одной лишь мутацией, но сами не верят в свои же слова. Этого недостаточно. Нуан взглянула на лицо мужа и по его черным глазам осознала, что они сейчас думают об одном и том же. Рэн ласково улыбнулся ей и крепче сжал её руку, выражая этим поддержку. Брюнетка с нежностью улыбнулась ему в ответ. Это не важно. Они со всем справятся. Семья поднялась по экскаватору наверх. На третьем этаже, пустой зал со сценой. Помещение было празднично оформлено шариками и разноцветными украшениями. На сцене стояли огромные колонки и такой же огромный экран телевизора. На экране началась демонстрация, где отображались причудливые графики, цифры с японскими иероглифами, который Дай ещё не успел выучить. Но ведущий комментировал каждый слайд устно, кратко вводил в курс дела. Это были показатели снижения преступности, рост числа героев и краткий отчёт о том, на что было затрачено финансирование за этот год. Таката склонил голову набок, удивляясь про себя тому, что именно это они решили демонстрировать. Теперь ему понятно, почему в зале не так много людей. На первых этажах и на парковке у входа было много людей. Ну, а здесь, по беглому взгляду, менее сотни. Рэн поднял маленькое тело мальчика на руки, чтобы далее посадить его к себе на плечи. У сцены стало кучно, ребенку опасно в таком столпотворении. Когда презентация закончилась, к ним вышел мужчина в геройском костюме и представился. Зрители начали аплодировать. Дай с широкой улыбкой смотрел на героя и на толпу вокруг себя. Его ушки сложились из-за громкого шума, но в остальном, он был очень доволен. Недоеденное, карамельной яблоко в его руке опустилось на макушку Рэна, когда он отвлекся на речь. Мальчик вздрогнул, когда заметил это, и попытался мягко отлепить липкую сладость с его волос. Но у него не получилось сделать это незаметно. Таката неловко оглядел испорченное яблоко на которое прилипло пару золотистых волосинок, после чего услышал гортанное рычание мужчины и заливистый смех матери. Мальчик извиняюще погладил отца по голове и улыбнулся Нуан, которая мигом забрала испорченную сладость из его рук. — Ничего страшного, — громко, стараясь перекречать шум, ответила женщина. — Папе давно пора подстричься! Дай хотел было ответить, но забыл, все свои заготовленные слова. Громкий взрыв. Он звучал, казалось бы, отовсюду. Земля задрожала. Так сильно, что он лишился почвы под ногами. Его маленькое тело падало. Взрыв. Череда взрывов. Чей-то визг. Мир словно бы замедлился. Дай упал на землю. Спину пронзила боль. Грохот, взрыв. Треск. Грохот. Чьи-то крики. Какофония звуков смешалась в одну, заставляя его сердце колотиться в бешеном темпе. Мальчик задрожал, стараясь подняться на локти. Над головой он услышал знакомое и уже такое родное рычание. Открыв глаза, Дай увидел тигра с золотистой шерстью и гуманоидным телом. Его отец в своей звериной форме навис над ним, расставив руки по обе стороны от него. Опустив глаза, он увидел Нуан, которая успела присесть на землю и обнимала его за живот, своими тонкими, дрожащими руками. Очередной гортанный рык отца, заставил его глаза вновь вернуться к ним. Черные, вытянутые зрачки Рэна дрожали. Ненормально дрожали. На лицо Дая что-то капнуло. Что-то влажное и горячее. Рука сама по себе потянулась, чтобы вытереть лицо. Жидкость красного цвета. Шум в ушах, потрясение и боль в спине мешали ему ясно мыслить. Дай огляделся по сторонам, когда прозвучал очередной взрыв, а крики толпы усилились. Повсюду были обломки чего-то бетонного, один из них и упал на них. Рэн прикрыл их с Нуан своим телом. Дай взглянул на отца. Он ранен. Это кровь. Она пропитывала золотистую шерсть мужчины, стекая по его шее и рукам. Очередное рычание, гораздо более протяжное. Огромная лапа отца двинулись, царапая пол когтями. Противный скрип от этого звука перекрыл шум со стороны беснующейся толпы напуганных гражданских. Скрип звучал громче звуков взрывов. Этот звук стал единственным из существующих в ушах мальчика, которые плотно сложились, не выдерживая его. — Бежим! В следующую секунду, его тело было подхвачено чужими руками. Нуан подняла его на руки и побежала со всех ног в случайную сторону. Дай крепко обнял женщину за шею, инстинктивно вздыхая её запах лавандового шампуня. Это немного успокоило его хаотичный ум. Опомнившись, он вернул взгляд в сторону раненного отца. Рэн истекал кровью и остался позади, продолжая бездумно царапать пол, словно бы находился в трансе. Дай огляделся по сторонам. Толпа зрителей, которые ранее наслаждались вместе с ними представлением, хаотично бежали в разные стороны с гримасой ужаса на лицах. Они кричали, пытались найти выход из зала. Но мешали друг-другу, поддаваясь истерии. Множество огромных, бетонных обломков валялось повсюду. Из-под некоторых из них были видны чужие конечности. Дай отвёл взгляд. Землетрясение? Террористы? Таката усиленно думал. Злодеи? Кто напал? Зачем? Куда они бегут?! Нуан знает выход? Им нужна карта здания. Почему Рэн не бежит с ними?! — Папа! — крикнул он, хриплым голосом, запоздало осознавая, что мужчина остался позади. Рэн обычный гражданский и может пострадать. Если на них напали, то им надо бежать. — Папа не может с нами пойти! — в ответ, крикнула Нуан, крепче стискивая его в объятиях. — Почему?! — вопрошал Дай, зрачки которого вытянулись в тонкую линию. Он ранен. Не может бежать? В таком случае, им надо найти героев. Они ведь неподалеку. Надо попросить о помощи кого-нибудь. Здесь ведь много людей, кто-нибудь может помочь тащить Рэна. Нужно спасти его. Они не могут его оставить! — Папа придет позже, — ответила женщина, по щекам которой текли слезы, которые она мигом смахивала, чтобы чётко увидеть дорогу. Им надо бежать. Попаданец пораженно приоткрыл рот, вновь возвращая взгляд на своего отца в этой жизни. Ему уже едва удавалось разглядеть его, из-за мелькающих перед глазами людей, которые бегали туда-сюда. Рэн в своей тигриной форме, игнорируя глубокую рану на спине, твердо поднялся на свои ноги, громко зарычал, после чего накинулся на одного из убегавших. Прозвучал душераздирающий крик женщины, на которую напал зверочеловек, сцепивший вокруг её тонкой шеи свои острые клыки. Берсерк, осознал мальчик, пугаясь своей догадки. Над его головой послышался женский всхлип. Нужно спасти Нуан и Рэна. Увести их отсюда. Нужно позвать героев. Взрыв. Дрожь. Чей-то визг. С нижних этажей. Источник этих взрывов находится на нижних этажах. Первые и вторые этажи. Где были киоски, выставки, аттракционы. Там, где оставалось большее количество граждан, посетивших фест. Хаос, что твориться тут, лишь производная часть от того, что твориться во всём здании. Нападавшие находятся там. Приоритет не они. Герои могут не прийти. Они упали на землю, расталкиваемые напуганной толпой. Нуан громко закричала, когда некто наступил на её ногу. Нужно спасти её. Дай судорожно схватил мать за руку, стараясь поднять её на ноги. Она встала и покачнулась, вновь падая на землю. — Д-дай, уходи! — закричала Нуан, дрожащим голосом, мягко толкая его. — Мама д-догонит тебя! Иди туда! Прячься на лестнице, по-… поближе к углу… х-хорошо?! Он взглянул на её ногу, которая покраснела и начала опухать. Перелом? Вывих? Дай, проигнорировав очередную ложь, поднял её, заставляя опираться на себя и потащил, тяжелое для его нынешних габаритов тело, в сторону лестницы, на которую она указала. — Н-нет! *Кха-… Слушайся маму, хоро-… хорошо?! Говорю тебе, прячься! — продолжала уговаривать она, делая голос строже. Дай старался следить за другими людьми. Старался не смотреть назад, где остался отец. Нужно, хотя бы, спасти её. Его маленькие конечности обессиленно дрожали уже после пары пройденных шагов. Он не мог дальше её тащить. — Почему…? Почему ты не слушаешь? — кричала Нуан, заливаясь слезами и придерживая пульсирующую от боли конечность. — Убегай! Прошу… Взрыв. Попаданец осознал их нынешнее ужасное положение. Чьи-то крики. Он не может её спасти. Грохот. Не может спасти Нуан и Рэна. Чей-то визг. Герои не придут сюда, они спасут других, оставшихся внизу. Мальчик задрожал, выдав тонкий, протяжный рык. Перед его глазами появилась красная пелена. — Н-нет… — выдохнула его мать, замечая изменения. — Пожалуйста, нет… Красные глаза распахнулись. Судорожно вздохнув, Дай мигом принял сидячее положение. Его руки дрожали, а с лица стекал пот. Черная футболка прилипла к спине, пот пропитал насквозь тонкую ткань. Сердце неистово билось в груди. На короткий миг, брюнет потерял способность дышать, словно бы его грудь сдавили чем-то тяжёлым. Но затем дыхание вернулось в норму. А дрожь прошла. Таката рассеянно оглядел свои неприкрытые руки, белоснежная кожа покрылась отчётливыми мурашками. Столь же рассеянно, он взглянул на время, разблокировав экран смартфона. Без двадцати семь. Рановато, но вполне можно начать день, ведь он уже достаточно выспался. Кожу обдал холод, отчего он поёжился. Окно сейчас открыто, источник прохладного ветра идёт оттуда. Брюнет вяло встал с кровати, покачнувшись от головокружения. В глазах на пару секунд потемнело. Но затем пришёл в себя и медленными шагами направился к окну. Погода сегодня хорошая. На небе ни облачка. Дай вяло снял с себя пропитанную потом футболку и направился в ванную, чтобы принять горячий душ. Таката помотал головой, старательно отгоняя мрачные воспоминания. Он терпеть не мог свои сны.

***

Как ни посмотри — камни. Обычные камни, ничем не примечательные. Таката вышел из дома, пересёк людный город на такси, видел бетонные дома и асфальтированные дороги, слушая городской гул утренних пробок. Подъехал к нужному адресу, где его встретили старинные ворота, с причудливой рамой у массивных ворот. Старинные, прямоугольные и в светлых тонах. Традиционной Японской архитектуры. Стоило пересечь раму, увидел это место, ярко прочувствовав контраст. Словно пересёк врата в совершенно другой мир. Гравий был рассыпан по земле, на всей поверхности красовались волнообразные узоры. На этой же земле стояли камни: разной формы, габаритов и располагались друг от друга на некотором расстоянии. Не было в этом саду ни единой травинки или какой бы то ни было зелени. Это просто камни, хаотично расставленные на небольшом участке земли, усыпанной гравием. Пустынный, каменный сад. Но один только этот вид дарил чувство душевного умиротворения. — Привет, — поприветствовал его бархатистым голосом Тодороки, заставляя его оторваться от созерцания вида. — Привет, — слегка хриплым голосом, улыбнувшись, ответил на приветствие Таката. — Я, кажется, познал Дзен. — Что? — с удивлением спросил Шото, после чего бросил взгляд на каменный сад и улыбнулся. — Рад, что тебе нравится место. Вся территория была окружена стенами, серые крыши которых были изогнуты. Внутри был этот сад камней и одна единственная беседка с такой же изогнутой крышей. Тут настолько мирно, что ему хочется сейчас прикрыть глаза, лечь на землю и от души поспать. Настолько спокойно, что он совсем забыл, как ещё пару минут назад, не знал куда себя деть от нервов перед их свиданием. Первая причина ответить «да»: С ним очень комфортно. — Я впервые в каменном саду, ня, — поделился брюнет, продолжая оглядываться. Такате хотелось пошутить о том, что он получил эстетический оргазм. Однако он отдернул себя от этой нелепой шутки. Его собеседник это не оценит и им обоим, скорее всего, станет неловко. Да и пошлые шутки сегодня не к месту. Первая причина ответить «нет»: Шото не понимает его шуток. — Я долго думал о том, куда бы мы могли пойти, — поделился Тодороки, вспоминая. Дай не любит шумные и людные места. Это место подошло идеально. — Сюда никто больше не придёт. Этот каменный сад принадлежит нашей семье. Вторая причина ответить «да»: Он очень внимательный и заботливый. — Круто, — оценил Таката. Точно ведь, сам Шото этого не говорил, но будучи фанатом Старателя, Дай узнавал об этом. Тодороки очень традиционные: их особняк, тренировочное поле, повседневная еда и так далее. Единственное, они не носят кимоно. В остальном же, ведут образ жизни Японской знати. — Можно? — спросил парень, протянув ему руку. Таката взглянул на него, бессознательно оглядывая. Начиная от белоснежной, не знавшие тяжёлого труда руки, до тонкого запястья, предплечья и плеча. Он загляделся дольше положенного на впечатляющий для его возраста бицепс, а затем и обнаженные ключицы. Взгляд сам по себе устремился на его верхнюю часть туловища, оценивающе пробегаясь по, обтянутой белой тканью, подкаченной груди и широким плечам. Таката опустил глаза на землю, стыдливо пряча свои мысли. Но, поторапливаемый необходимостью ответить, снова начал поднимать взгляд, который самовольно цеплялся за его части тела. Начиная от ступней, коленей и бедра, восхищаясь длиной его ног, нарочито избегая области ниже живота, переместились на его, определенно мужской, тренированный торс, точеный подбородок и окончательно остановились на его лице. Синий и серый. Хотя нет, точно не синий. Лазурный? Дай сглотнул. Бирюзовый, от слова бирюза. Точно. Он забыл этот цвет, столкнувшись с этими глазами, во взгляде которого сейчас была чистая нежность и тепло. Брюнет переместил глаза на его розовые, пухлые губы, уголки которых были слабо приподняты, выражая редкую для него улыбку. Затем, на прямой, обычный, но очень красивый нос. Кожа лица Шото была здорового, бледного оттенка, помимо того самого участка, у левого глаза, где красовался красновато-розовый шрам. Красный и белый. Эти цвета Дай не забыл, не спутал. Волосы Шото были короткими, густыми и прямыми. Стрижка аккуратная, не закрывала его глаза, если он смотрел на кого-то прямо. Но стоит ему чуть опустить голову, как когда он хмуро думает о своём, то уже и нельзя было увидеть его глаза под этой челкой. А без возможности увидеть его взгляд, невозможно было понять, о чём он думает: его лицо часто не выражает очевидных эмоции. Шото был одет в повседневную одежду, белая рубашка и джинсы. Но казался таким нарядным. Хотя, возможно дело не в одежде. Даже облаченный в старое одеяло, Шото всё равно казался бы ему неприлично нарядным. Третья причина ответить «да»: На него очень приятно смотреть. Дай неторопливо протянул ему руку, наблюдая за тем, как его руки, медленно обвивают её своими длинными пальцами прирожденного пианиста. Лицо брюнета вспыхнуло. Сегодня в его голове рождаются самые поэтичные эпитеты. — Пойдём, — предложил Тодороки, потянув его за руку в направлении беседки. Они присели на скамейке и Дай снова переместил взгляд на сад, попытавшись ненавязчиво вернуть себе свою руку. Но та уже в заложниках чужой руки. Её не спасти. Покрасневший брюнет прикусил губу, снова начиная нервничать. В голове крутилась одна и та же мысль. У них с Шото свидание. У него свидание с парнем. Он держится за руки с парнем на свидании. Это, мать его, настоящее свидание. Пиздец. Вторая причина ответить «нет»: Дай натурал, а Шото парень. — Недавно мы со стариком поговорили, — начал беседу Тодороки. — Я сказал ему, что мне нужно обучиться управлять огнём. Но так, чтобы не видеть его лица. — Да? — уточнил Таката, отвлекаясь от своих мыслей. — Он предложил тренировать меня по телефону, — едва слышно хмыкнув, продолжил парень. — Я сказал, что и голос его не хочу слышать. — Серьезно? — подавляя смех, уточнил Таката. Стало смешно, стоило представить этого пугающего героя, с серьезным выражением лица, которому говорит такое его собственный сын. — И что было дальше, ня? — Мы переписываемся, — закончил короткую историю Шото, недовольно поджав губы. — Чёртов старик отправляет слишком много ненужных эмодзи. И тут, Таката не выдержал и рассмеялся в голос, схватившись свободной рукой за живот. Он ничего не мог с собой поделать. Это так очаровательно и, в тоже время, жестоко. Ему стало даже немного жаль Старателя. Четвертая причина ответить «да»: Он делает вещи, которые заставляют улыбаться. — Я сказал что-то смешное? — с искренним удивлением спросил Тодороки, впервые услышав смех этого парня. Он улыбнулся. Смех Такаты было приятно услышать. Его голос звучал приглушенно, но смех был искренним и задорным. — Р-рад… что вы-… — то и дело прерываясь, сдерживая смех, начал говорить Таката: — рад, что вы поговорили, — глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, закончил он. Давно он так не смеялся. — Как успехи? — Нормально, — сухо ответил Шото, поглаживая его руку своим пальцем. — В детстве я уже некоторое время тренировал причуду, поэтому это продолжение. Мне нужно улучшить контроль. Пятая причина ответить «да»: Таката обещал быть рядом с Тодороки и помочь ему принять свою причуду. — Отлично, — оценил Дай с искренней улыбкой. Этот парень прошёл большой путь и прекрасно справляется. — Что у тебя нового? — спросил с ответной улыбкой Тодороки. Улыбка на лице Такаты застыла. На данный момент, он охотится на Убийцу Героев. Начал искать информацию о ВЗО. Поссорился с Изуку. Психологически травмировал своего друга. У него взрыв мозга от всей этой темы с ориентацией. О, и его допросили в качестве подозреваемого в шпионаже. Но ничего из этого не является тем, чем он может поделиться. Третья причина ответить «нет»: Дай попаданец и не может быть с Шото до конца честным. — Купил себе штангу на твой подарок, ня, — пожав плечами, вновь возвращая взгляд на сад и, разглядывая один из камней, ответил брюнет. — Хорошо, — кивнул Шото. — А чем ты обычно занимаешься? Помимо тренировок, — поинтересовался парень. — Сплю, — немногословно ответил Таката. Помимо школы у него только тренировки. С недавних пор с ними пришлось повременить, чтобы заняться своим расследованием. На сон он оставлял оставшиеся пять-восемь часов в сутки. — Ясно, — с небольшим замешательством, кивнул парень. Немного подумав, он спросил: — Какие фильмы тебе нравятся? — Мне всё равно, ня, — не задумываясь, ответил брюнет. — Какую музыку ты любишь? — продолжил спрашивать Тодороки, стоило ему озвучить ответ. — Без разницы, — пробормотал Дай. — Не громкую, ня, — добавил он задумчиво. — Ты любишь читать? — задал очередной вопрос Шото, добавляя: — И какие жанры тебе нравятся? — Не люблю читать, ня, — мгновенно ответил он, рассеянно моргнув. Он не поспевал за ходом мысли собеседника. — У тебя есть хобби? Или то, чем ты любишь заниматься? — продолжил парень. — Раньше было хобби, — задумчиво протянул Дай. Это напомнило ему о том, что он совсем забыл вручить Шото свой подарок. Брюнет мигом засунул руку в карман брюк. — Я делал статуэтки, вроде этой, — продемонстрировал Таката, протянув изделие собеседнику. — Но с начала учебы перестал, ня. — Это мне? — с удивлением спросил он, принимая брелок и начал рассматривать его. Красивые, вогнутые, треугольные лепестки и бугристая тычинка. Цветок выглядел так, словно бы только раскрылся. Вместо стебля цепочка, которая вела к кольцу. Сталь слабо блестела, отражая солнечный свет. — Красиво, — прокомментировал Шото, улыбнувшись. — Спасибо. Мне очень нравится. — Угу, — с улыбкой, довольный кивнул брюнет. Шестая причина ответить «да»: Шото радуется даже таким мелочам от него. Вчера Таката почитал об этом в интернете. На первое свидание с парнем нужно принести какую-нибудь безделушку в подарок, но желательно не тратить на это денег, чтобы не обременять спутника. Ему в голову не пришло ничего лучше, чем самостоятельно сделать подарок. Лотос ему очень подходит. — А у тебя есть хобби? — с интересом спросил парень, пользуясь тем, что он отвлекся. — Мне нравится читать, — ответил Шото, продолжая разглядывать безделушку. — Я читаю любые жанры, но предпочитаю исторические романы. — Ясно, — неловко ответил Дай. У него даже хобби интеллектуальное. Брюнет облизнул нижнюю губу, наблюдая за лицом собеседника. Четвертая причина ответить «нет»: Им не о чем разговаривать, помимо Старателя, академии и геройства. — На самом деле, это всё же не хобби, ня. Я делал их ради тренировки причуды, чтобы улучшить контроль. — А у тебя есть проблемы с контролем? — с удивлением, поднимая взгляд, спросил Шото. — У меня не получается создавать оружие сразу, я постоянно тренирую делать их, — поделился с ним Таката. — С первого раза создавать сложно, ня. Но, потом, я привыкаю. — Не подумал бы, — задумчиво нахмурившись, прокомментировал Шото. Он так легко использовал причуду, столь быстро меняя в руках оружие на тренировках. Даже этот подарок был сделан настолько красиво, тонко учитывалась каждая мелкая деталь. Значит, у него проблемы не только с мутацией? — Я давно хотел спросить, насчёт твоего режима Берсерка, — начал он, встретившись с ним глазами. На фестивале у него не было возможности спросить, хоть он и видел его срыв. — Нет. Давай не будем об этом, ня, — чуть нахмурившись, отказался Таката. Эта тема ему не нравилась. — Ладно, — сухо ответил парень, легко соглашаясь. Седьмая причина ответить «да»: Он никогда не заставляет его говорить о том, о чем бы Дай не хотел. Тодороки улыбнулся. Ничего страшного. Есть столько всего, что они могут обсудить. Столько вопросов, на которые хочется получить ответ. — Тогда, расскажи о себе. Сам. — Что? — с удивлением спросил Таката, внимательно взглядываясь в спокойные глаза напротив. — Я хочу узнать о тебе. Расскажи мне о себе, — повторил, умиротворяющим голосом Тодороки. Он сжал подаренный брелок в руке. Если у него проблемы с контролем, то на её создание могло уйти много усилий и времени. Шото хочет узнать его лучше. Именно поэтому они сегодня здесь, в этом каменном саду, где им не могут помешать нескончаемые уроки, шумные одноклассники и прочие помехи. Таката сглотнул. Время приближалось к полудню, солнце ярко освещало всё вокруг. Но они сидели на беседке с крышей, защищённые от солнечного света, в тени. Он не привык к подобному. Кто-то сидит и просит его рассказать о себе, готовый внимательно слушать. Просьбу выполнить не сложно. Но отчего-то у него в голове опустело. Восьмая причина ответить «да»: Дай ему и правда интересен. Так и проходят свидания между парнями? Они сидят и обмениваются вопросами, узнавая друг-друга ближе. Очень похоже на обычное свидание с девушкой. Или на обыкновенную встречу двух друзей. Таката почти не чувствует разницу. Отчего-то, ему всё представлялось иначе. Какие ему истории рассказывали его сослуживцы в прошлой жизни? Что педики, не церемонясь, тащат бедных гетеро в ближайшую кабинку туалета, а уже там-…! Таката помотал головой, отгоняя страшные мысли, которые возникли в его голове. Всё от нервов и недостатка сна. — Я очень скучный и мне особо нечего сказать, ня, — начал он, опустив глаза на их руки. Не верится, что они всё это время держались за руки. Точнее, Дай удивлялся, что уже и не замечал этого. Он тихо продолжил: — Я не очень умный. Не люблю читать, смотреть фильмы или музыку, — продолжил Таката. Раньше он любил фильмы и аниме про героев. Но в этой жизни, увлеченный новой реальностью, остыл к ним. — Дома, только сплю и тренируюсь, ня, — протянул брюнет, полуправду. — Мне не нравится ходить в новые места и знакомиться с людьми. Я хожу только в академию, ня… Мир Такаты очень маленький. У него есть его квартира, любимая сестра, пару друзей из академии, воспоминания обеих жизней, собственное тело, причуда и мечта. Это всё, что он из себя представляет. Всё, чем дорожит. В отличие от всех остальных детишек в академии, он не отличается особой индивидуальностью. Даже то, как он ведёт себя в повседневной жизни с ними, обыкновенное притворство, маска, которую он надел в день поступления. На самом деле Таката, по его мнению, обычное быдло с большой мечтой, которому повезло родиться снова. Наверное, будет лучше, если Шото это тоже поймёт. Может, когда он увидит его, настоящего Дай Такату, хотя бы эту его сторону, которую попаданец может ему показать, то сумеет отпустить свои чувства? Брюнет вновь поднял взгляд, чтобы оценить реакцию парня. Но не увидел ожидаемого результата. Тодороки внимательно слушал его, с лёгкой улыбкой на своём красивом лице, смотрел с интересом, словно бы слушал что-то приятное и увлекательное. Дай нахмурился. — Ты чего? — спросил он с лёгким недовольством. — Почему молчишь? — Слушаю, — с лёгким замешательством от его вопроса, ответил Шото. — И что? Тебе нечего сказать? — хмуро спросил Таката. Их разговор по телефону позавчера, дал ему понять, что Шото влюбился в него потому, что восхищается им. Его выбором. Но этого недостаточно. Один его верный выбор, сделанный когда-то давно, не стоит этих чувств. Это несоразмерно. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — спросил с недоумением Тодороки. — Например, — начал брюнет, глядя ему в глаза: — Вау, я и не знал, что ты такой скучный. Или… Дай, ты меня утомил. Или… — приводил примеры Дай, намеренно понизив голос, чтобы пародировать его. А затем, уже своим голосом, в шутку добавил: — Всё так запущенно, ужас какой, ня! — И, почему же я должен это сказать? — нахмурившись, спросил Тодороки. — Я так не думаю. — Потому что это правда, ня, — монотонно ответил ему Таката. — Шото, я именно такой, — честно признался брюнет. Надо перестать ходить вокруг да около: — Меня не за что любить. Невозможно любить человека лишь из-за одного его поступка. По крайней мере, достаточно долгое время. Когда Шото откроет глаза, увидит его настоящего, то несомненно разочаруется. Ведь в нём нет ничего особенного. — О, — только и выдал с удивлением Шото, наконец понимая, к чему ведёт этот парень. Так вот в чём дело. Тодороки задумчиво сжал его руку, в своих. Он обдумал всё вышесказанное и пришёл к выводу: — У тебя серьезные проблемы с самооценкой. — А? Наблюдая растерянность в красных глазах напротив, Тодороки снисходительно улыбнулся. Дай и сам не понимает, что ищет повод и причину там, где они вовсе не нужны. Шото обязан сегодня достучаться до него, так же, как он, на фестивале, достучался до него. — Я тоже очень скучный, — начал Тодороки, переместив взгляд в сторону сада. — В свободное время читаю, листаю ленту новостей и смотрю видео в интернете, — продолжил парень, с лёгкой улыбкой. — У меня нет друзей, я не общительный и предпочитаю одиночество. Помимо академии, никуда не хожу, если на то нет веской причины, — сказал он, после чего взглянул в растерянные, красные глаза. — Не умею ничего делать по дому. У меня тоже проблемы с контролем причуды из-за влияния эмоций. Поэтому, со мной может быть утомительно. Предпочитаю не-… — Я понял, — прервал его Таката, вновь нахмурившись. — Мы оба скучные, да? Это твой аргумент, ня? — Нет. Это твой аргумент, — ответил ему, невозмутимо Тодороки. Он скептично оглядел брюнета, который задумчиво поджал губы, отчего его щеки мило вздулись. — Ты ведь сам это сказал: тебя не за что любить. Так вот, меня тоже. Пятая причина ответить «нет»: Иногда Шото его бесит. — Как у тебя всё просто, оказывается, ня, — недовольно пробурчал брюнет. — А ты попробуй не усложнять, — невозмутимо попросил Тодороки. Люди не выбирают в кого влюбиться. Для этого много не нужно, достаточно самой малости. Не важно из-за внешности, поступка, слова, жеста или взгляда. Влюбиться в человека можно без какой-либо на то причины. Это не то, что им подвластно. Если более приземленно, то любовь это инстинкт, стремление к размножению. Шото знает её химию: дофамин, фенилэтиламин, серотонин и норадреналин. Ну и что с того? Сидеть и размышлять об этом, отрицая её существование? Анализировать своего избранника, тщательно выискивая недостатки? Он уже давно прошёл эту стадию. Шото с самого первого дня их с Даем знакомства, словно бы катался на американских горках, чувствуя смесь сложных и противоречивых эмоций. Долгое время попросту отрицал эти свои чувства. Предпочёл игнорировать того, на кого они были направлены. Сомневался в его словах, в нём и в самом себе. Очень старался превратить эти чувства в ненависть. Шото намеренно причинил Даю боль и до сих пор жалеет об этом. Это было тяжело, утомительно и отняло у них время. Но он более не желает сопротивляться этому чувству. — Продолжай, — попросил Шото. — Что? — спросил удивленный брюнет. — Расскажи о себе, — повторил он, терпеливо. В конце концов, именно поэтому они здесь. Шестая причина ответить «нет»: Он наивный. Таката прожил в три раза дольше и не может так же легко смотреть на эти вещи. Таката не мог этого понять. Шото сейчас просто не видит его, не стремится увидеть. Линзы слишком большой толщины. Дай скривил губы в самоуничижительной улыбке. Разбить этот образ в его глазах? Он мог бы это сделать, достаточно испорчен для этого, чтобы сломать, разбить на мелкие осколки. — Мне шестнадцать, — начал с сухих фактов Таката, скучающе оглядывая сад. — Живу один, но есть опекун, ня. Дедушка не может приехать из-за работы за границей, — продолжил он лениво, вновь открывая полуправду. — А твоя сестра? — спросил Шото, сознательно не спрашивая о дедушке. Он ещё отчётливо помнил их разговор. — Мори, — начал брюнет, не замечая, как начал бессознательно улыбаться: — Она двоюродная, со стороны папы, ня. Мы с ней не особо близки. — Почему? — с удивлением спросил парень. — Ранее, мне показалось, что вы близки. — Мы мало общаемся, — пояснил Таката. — Её мама против, ня. — Почему? — продолжил спрашивать Тодороки, слегка нахмурившись. — Не знаю, — сухо ответил Дай, пожав плечами. — Ну, это естественно, ня. Мы не виделись девять лет. Я жил в Китае и не мог общаться с ними, ня. — Ты не спрашивал, почему она против вашего общения? — уточнил Шото. — До того, как меня забрали, мы были очень близки, — объяснил Таката. — Но когда я вернулся, Рю вела себя так, будто я чужой, ня. Сложно спросить причину. И неудобно. — Почему сложно? — с искренним непониманием, продолжил Тодороки. — Твои вопросы могут доставить неудобства? — Ну, да, — ответил брюнет. Это ведь само собой разумеется. Дай не видел её много лет, а по возвращению Рю вела себя так, словно он чужой человек. Она заставляет себя смотреть на него, заставляет себя с ним разговаривать и заставляет себя ему улыбаться. Такое вынужденное общение ему не всралось. Поэтому и спрашивать нет никаких причин. — Всё равно не понимаю, почему же ты не спрашиваешь? — продолжил интересоваться Тодороки. — Так, — начал Дай. Этот парень задаёт много вопросов. Надо бы объяснить детальнее. — Я не хочу навязывать свое общество, ня. Не хочу мешать им. Мне это не нужно, ня, — терпеливо пояснил брюнет. — Зачем мне это спрашивать, если я даже не хочу знать? — До фестиваля, я просил тебя уйти и дал понять, что мы чужие. Но ты продолжал настаивать, — напомнил Шото. — Это другое, — нахмурившись, пояснил Дай. — Тогда мы не договорили. Ничего не было решено, ня. — Я всегда спрашиваю, когда мне интересно узнать ответ, — поделился он, задумчиво. — Проще узнать точно, чем постоянно размышлять об этом. — Так проще не всегда, — опроверг Таката, всё так же хмуро. — Иногда, вопросы бесполезные и причиняют неудобства, ня. — Но не задавая их, ты оставляешь их открытыми, — глубокомысленно изрёк Шото. — А задавая, бередишь старые раны, — в тон ему, глубокомысленно изрёк Дай. — У меня есть догадки, почему она так себя ведёт, ня. Я не хочу знать, правда это или нет. Мне проще не знать точно. — Ясно, — кивнул обладатель гетерохромных глаз, принимая этот ответ. — Но я всё равно не понимаю. Таката устало вздохнул. Он узнал это за время их знакомства. Логика Шото довольно проста, прямо математическое мышление. Увидел и сделал выводы. Увидел, но ничего не понял? Спросил и сделал выводы. Увидел, ничего не понял, а на вопрос ему не ответили? Придумал себе выводы. Что-то не понравилось? Сказал об этом вслух. Что-то не понравилось, сказал об этом, но ничего не изменилось? Шото просто отсечет это, без каких-либо колебаний. Отчасти именно из-за этой его черты, отталкивать его страшно. Девятая причина ответить «да»: Дай не хочет терять этого человека из своей жизни. — У меня тоже не слишком хорошие отношения с моим братом и сестрой, — поделился Шото, когда молчание затянулось. Он задумчиво смотрел вперёд, чуть опустив голову: — В детстве отец разделил нас по разным домам и мы совсем не общались. Сейчас, Фуюми пытается сблизиться. Но я совсем не знаю, как мне поступить и часто… Я просто не знаю, что говорить. О чём говорить… Таката с удивлением взглянул на него. Он знал о том, что Шото не общался с матерью и у него ужасные отношения с отцом. Но и понятие не имел, что он даже с братом и сестрой не мог общаться. Насколько же этот ребенок был одинок в детстве? Только представив это в своей голове, как маленький Шото сидит в одиночестве в своей комнате, тоскливо глядя в окно, Дай почувствовал ком в горле. Десятая причина ответить «да»: Они оба очень одиноки. — Извини, — пробормотал Дай, хмуро. — Я не умею давать советы, ня, — признался он, опуская глаза. В межличностных отношениях от него никакой пользы. — Я и не прошу совета. Я просто рассказываю о своей проблеме, — сказал Тодороки, без какой-либо интонации в голосе. — Да, точно, — сконфуженно ответил брюнет. — Продолжай… — Я закончил, — осведомил он. — Ясно, — ответил Дай, неловко потупив взгляд. — Надеюсь, всё наладится, ня. — Спасибо. Седьмая причина ответить «нет»: Они часто на разной волне. — Расскажи ещё о своей семье, — нерешительно попросил Тодороки, через некоторое время раздумий. — О своих родителях. — Они мертвы, — сухо бросил ему брюнет, заставляя слушавшего вздрогнуть. — Как это случилось? — поколебавшись, спросил Шото. — Злодеи, — вновь немногословно ответил Таката. Он вернул взгляд на лицо своего собеседника и устало вздохнул. — Если ещё подробнее, то выйдет слишком долго, ня. — Я не тороплюсь, — осведомил Тодороки. Таката внимательно оглядел лицо парня, после чего прикрыл глаза. Можно было бы рассказать об этом. Дай вновь открыл глаза и смочил пересохшие губы. Это то, что он в любом случае хотел рассказать в тот день, до фестиваля, когда они поссорились. Но передумал из-за того, что Шото не желал о нём слушать. Сегодня он, наконец, дослушает его. — В восемьдесят седьмой год, в Мусутафу открылся торговый центр — Gabi, — начал рассказ Таката. — В день открытия устраивали фест в честь героев, ня. В тот день мы были там. Десять лет тому назад. Этот торговый центр был построен героем, который укрепил внешние стены и стекла своей причудой. Укрепление героя не распространялось на внутреннюю часть, а лишь на внешнюю. Здание было спроектировано с расчетом на то, что его можно будет в дальнейшем модифицировать. Обыкновенный, прочный снаружи, способный защитить от атак злодеев и множества прочих, природных катаклизмов. По задумке героя, здание намеревались использовать, как центр эвакуации мирных жителей. Но этот проект, так и остался на стадии рассмотрения. Не успел торговый центр открыться, как был атакован. Они всей семьёй были там. На третьем этаже, где проводили презентацию. Это был диалог геройского общества с гражданами: на презентации демонстрировали информацию об их нынешней деятельности на территории Японии. В самом здании присутствовали герои, некоторые из которых произносили тогда речь. Но множество из них были низкорейтинговыми или вышедшими в отставку. Сам фестиваль устраивался с целью отпраздновать день открытия. Злодеи, которые называли себя «Новое общество» напали на это здание. Эти террористы, использовали свои причуды, чтобы атаковать обычных гражданских. Нападение было совершено с целью ослабить влияние героев, которые в то время ещё не имели непоколебимого авторитета, хоть и были очень уважаемы. В этот год, преступность стабильно держалась на отметке выше среднего и среднего. Мирные жители только начали забывать о своем страхе. Символа Мира не существовало. Был поражающий своей силой про-герой по имени Всемогущий, который дебютировал в Японии восемь лет тому назад и только карабкался выше по рейтингу, искореняя приступность на корню. Все За Одного был ещё жив. — Я читал об этом инциденте, — кивнул, заметно помрачнев Тодороки. В тот день из более пятисот человек, посетивших фест: шестьдесят семь погибших, сто четырнадцать пострадавших и шесть без вести пропавших. — Мы были на третьем этаже с родителями и не столкнулись со злодеями, ня, — продолжил Таката, закрыв глаза. — Мой отец был раздавлен обломками, а маму задавила паникующая толпа, — без колебаний соврал Таката, после чего вновь открыл глаза, которые не выражали никаких эмоций. — А я убежал, вместе с выжившими на первый этаж… Герои прибыли в течение пяти минут с начала атаки злодеев. Они смогли оперативно поймать большую часть нападавших и спасти гражданских в течение следующих восьми минут. Но злодеи отсрочили свою поимку с помощью заложников. На всю операцию в целом было затрачено сорок семь минут, как написано в отчёте. Рэн был почти раздавлен обломками стены, злодеи заминировали всё здание более слабыми бомбами ещё до начала своей атаки. Но он сумел выжить благодаря своей причуде класса мутация. Рэн защитил их с Нуан, но получил глубокую рану в спине. И из-за боли, возможно шока, впал в состояние Берсерка. Это состояние продлилось достаточно долго, чтобы он успел загрызть три человека, прежде чем умер от потери крови. Таката не может рассказать об этом Шото, ведь на сокрытие данного инцидента, в своё время, было затрачено уйму усилий. Участь Нуан ему неизвестна. Её нашли мертвой, с тупой раной на голове и сломанной ногой, уже на втором этаже. Дай тоже впал в режим Берсерка. Ранее влияние этого состояния на него было лёгким, словно небольшое наваждение, когда зверь внутри ненадолго вырывался наружу. Он никогда не демонстрировал агрессивное поведение, ограничиваясь мелкими шалостями. Это был первый раз. Дай чувствовал себя отключённым от всего мира, вынужденный видеть и чувствовать всё вокруг, но не в силах управлять своим собственным телом. Чувство ярости захлестнуло его с головой. Он до сих пор отчётливо помнил ту свою/чужую всепоглощающую ненависть. У Такаты остались спутанные воспоминания о том, как его мать с силой удерживала его в своих объятиях некоторое время. Но он вырвался и убежал. То, чем он стал в те пары минут, желало неизвестно чего. Чем мотивировалось это нечто, ему до сих пор непонятно. Дай спустился на первый этаж где были злодеи, кинулся в гущу этого хаоса, после чего напал на кого-то, лицо которого и не вспомнить сейчас. Все воспоминания мимолётны, размыты и окрашены в красный. — Меня поймал злодей, — продолжил рассказ Таката, затуманеным взором глядя вперёд, на сад. Дай потерял ощущение времени. Все чувства были обострены до предела. Он чувствовал запах: гари, горелого мяса. Металлический вкус застывший на языке. Боль в коленях, локтях, в затылке, в легких и на лице от чужих, толстых пальцев. Чья-то рука удерживала его, обнимая за живот, зафиксировав руки. Он отчётливо слышал множество голосов, человеческих, краем сознания даже мог понять, что вёлся разговор. Но ничего не мог разобрать. Весь обзор был закрыт чем-то, похожим на руку, черного цвета, сквозь красную пелену. Его мысли плыли, голова опустела, сердце неистово билось в груди. По венам бурлила горячая кровь, шумела в ушах. Дай ощущал желание, даже потребность: разорвать, уничтожить, сломать, сожрать. Но рука, обнимающая его, удерживала, не давая убежать. От прикосновения этого неизвестного, было тошно. Вместе с яростью, Дай ощущал животный страх. Неизвестный, который держал его, тоже что-то говорил. Он опасен. Хочет убить. Инстинкты твердили мальчику, что надо бежать от него сейчас же. Но его не отпускали, как бы он не кусался, царапался, ворочался, пинал. Дай мог только издавать глухое рычание, чтобы его скорее отпустили, чтобы его боялись. Множество чужих, разных голосов звучали в его ушках. И его собственное рычание. Краем сознания, приложив недюжинные усилия, попаданец всё же пытался вернуть трезвость ума. Увидев фигуры в трико, уродливое лицо неизвестного, который удерживал его, сделал поверхностные выводы. Первое, он не в себе. Второе, герои прибыли. Третье, возможно он стал живым щитом. Ему захотелось выть, кричать и биться головой о землю. Дай хотел, чтобы его забрали. Забрали из премерзких, громоздких рук этого убийцы. Таката хотел жить. Хотел замереть и послушаться, чтобы его отпустили. Попаданец внутри кричал. Он молил спасти Рэн и Нуан, которые остались там. Но тело не повиновалось ему, игнорируя все его душевные крики. Оно делало, что хотело. Оно сопротивлялось, яростно, словно загнанный в угол зверь. Он продолжал угрожающе рычать своим тонким, детским голосом. Как будто бы мог этим кого-то напугать. Не подозревая, что лишь ухудшает своё положение. Пламя от взрывов полыхало повсюду, но казалось, оно стало жарче. Настолько горячим, обжигая его кожу. В следующий миг, руки держащие его, ослабли. Секунда и он начал падать вниз, на землю, его более ничего не удерживало. Мгновение и был ослеплён светом ярчайшего пламени, которое пронеслось над его головой, выжигая весь кислород в его лёгких. Боль пронзила ноги и колени, на которые он приземлился. Ярко. Столь ярко. Перед ним встал некто, покрытый ярчайшим пламенем. Пожар полыхал повсюду, но он горел по особенно ослепительно. Таката не видел его лица, но чувствовал: его пламя ещё жарче, чем все остальные. Оно манит его. Дай побежал на это пламя, забывая о боли в коленях, желая потушить/поглотить/погасить. Прыгнул к мужчине, который объят этим пламенем, словно мотылек на свет. Ему необходимо было… Дай не знал чего желал, когда делал это. Но помнил, как люто ненавидел это пламя в тот самый момент. Огонь внезапно исчез, когда до их соприкосновения остались считанные сантиметры. Руки неизвестного подхватили его маленькое тело, далее крепко прижимая к широкой, горячей груди. Таката сопротивлялся, бил, рычал и впился в чужую, горячую ладонь своими тупыми клыками, желая разорвать на части неизвестного и недоумевал, куда исчезло ненавистное пламя. Он вслушивался в мужской голос над головой, не разбирая его слова. И разочарованно скулил, понимая, что не способен разорвать эту плоть, чтобы добраться до крови и костей. Низкий голос, без какой либо интонации, с непонятными намерениями, продолжил звучать над его ушами. Но полное безразличие в этом голосе, действовало на него, странным образом, успокаивающе. Этот не страшный. Он не хочет убить. Более нет ни грохота, ни визга, ни взрыва, ни боли, ни страха. Ничего. Только этот бархатный голос. У обладателя этого голоса нет плохого намерения. Он не опасный. Сердцебиение вернулось в норму. Кровь более не шумела в ушах. Сознание медленно прояснялось. Голос продолжал звучать. С глаз мальчика спала красная пелена. — Это просто комариный укус. Думаешь я с ним не справлюсь? — обратился мужчина к кому-то, кто стоял за его спиной. Затем заметив, как маленькие челюсти на его руке ослабили хватку, взглянул на ребенка своими бирюзовыми глазами. Герой нахмурился, с холодом оглядев красноглазого мальчика с кошачьей мутацией. — Эй, малыш! Приди уже в себя, и не мешай взрослым делать свою работу. Дай рассеянно моргнул и мелко задрожал, стараясь окончательно избавиться от влияния того состояния. Боль во всём теле помогла отрезвить ум. Он поднял голову и оглядел лицо мужчины. Попаданец запоздало подметил, что сейчас его подняли. Одной рукой мужчина обнимал его, крепко прижимая к груди, а вторую держал перед его лицом. На ней виднелись красные отменены зубов. Наверное, больно. В трансе, мальчик потянулся и облизнул рану, две капельки крови, на тех местах, где он прокусил их своими клыками. — Пришёл в себя? — уточнил мужчина, убирая руку с лица ребенка. Таката вновь взглянул на говорившего, осознавая, что его глаза начали наполняться слезами. Гормоны брали вверх. Потому что бирюзовые глаза смотрели на него без прежнего холода, с теплотой и искренним беспокойством. — Мама и папа… — пробормотал попаданец, громко всхлипнув. — Мама и папа… — Какой этаж? — холодно спросил герой, став серьезнее. — Три… — Меня спас твой отец, Старатель, — уточнил Таката, вспоминая тот день. Далее, герой используя адское пламя, мигом ринулся на второй и третий этаж, чтобы найти выживших. Ему оставалось лишь наблюдать за остаточными языками пламени позади. — Он был очень собран, крут… Я захотел стать героем, похожим на него, ня. Если ранее эта мечта была лишь чем-то, что он не мог четко визуализировать. Чем-то, чего желал лишь из-за собственной прихоти, чтобы удовлетворить свои желания. То после того дня, понял точно, каким он хочет стать героем. — Я хочу стать героем, имя которого будет вселять надежду в отчаявшихся, — повторил он то, что почувствовал, стоило остальным присутствующим героям окликнуть мужчину, который его спас. — Как свет, во тьме… — закончил Дай, с грустной улыбкой на лице. Пусть, Старатель и не смог в тот день спасти его родителей. Но он подарил ему надежду, на краткий миг. Этот миг был поистине сладостным. Он подарил ему надежду, веру в лучшее будущее. Герои иногда не успевают. Это нормально. Они просто люди и не всесильны. Рэн и Нуан находились на втором и третьем этаже, были ранены в первые минуты нападения злодеев, а героям нужно было разобраться со злодеями на первом этаже. Они старались заняться параллельно эвакуацией жителей. Но опять же, большая часть посетивших фест была на первом этаже и на парковке. Им нужно было расставить приоритеты. Но Старатель, ещё до окончания полного захвата злодеев, по просьбе незнакомого ребенка, пошёл на верхние этажи, один. Вот почему Дай восхищается им. Вот почему хочет стать на него похожим. Вот почему говорит об этом Шото. — Я не могу, не восхищаться им, ня, — признался Таката, встречаясь с пораженными, гетерохромными глазами младшего Тодороки. Хотя бы немного. Если это поможет Шото ослабить свою ненависть, хотя бы немного, то он сможет вернуть старый должок Старателю. — Но, я не оправдываю его, — уточнил Таката, вспоминая свой разговор с Мидорией, за два дня до фестиваля. — Я не оправдываю Энджи Тодороки, ня. — Да, — хрипло ответил Шото, опуская глаза. — Ты хочешь оправдать Старателя, — закончил он, вспоминая их разговор на фестивале. — Нет, — помотал головой Таката. — Я не оправдываю его, ня. Он причинил тебе боль и не заслуживает прощения, — тут же объяснил он свою точку зрения. — Я хотел сказать, что Старатель спас много людей и меня тоже, ня, — продолжил он, крепче сжимая руку сына своего кумира. — Поэтому, от их лица, хочу попросить, — обратился он, более торжественно, с нескрываемой надеждой в глазах: — Если ты сможешь найти в себе силы ослабить свою ненависть, то попробуй это сделать, пожалуйста, ня. Шото не мог поднять глаза, которые были прикованы к земле. Таката никогда не скрывал, что восхищается Старателем. Он услышал часть их разговора со стариком на фестивале. Уже имел представление о том, почему Дай восхищается им. Но и подумать не мог о том, при каких обстоятельствах возникло это восхищение. Шото прикрыл глаза, скрывая сложные эмоции. Сдерживал их внутри, стараясь не дать им вырваться. — Я понял, — кивнул Тодороки, не открывая глаз. Одна жизнь. Жизнь сама по себе бесценна. Но в их мире, где геройство профессия, одна спасённая жизнь для героя, лишь одна из множества на его пути. Для некоторых из них, одна жизнь, всего лишь цифра. Тодороки всегда знал, что его отец спас много людей. Он встречал их, знал некоторых лично и всё равно не мог ослабить свою ненависть. Обида на отца въелась в кожу. Ненависть проросла до самых костей. Одной жизни для него мало, чтобы простить и забыть. — Я попытаюсь, — пообещал Шото, наконец взглянув в красные глаза напротив. Но эта одна жизнь, принадлежит ему. Он может попытаться, если это ради него. И это, хоть и не хочется признавать, поможет ему самому. Чтобы идти дальше, без оглядки на прошлое, как и просила его мама. — Спасибо, — с облегчением вздохнув, искренне поблагодарил Таката. Одинадцатая причина ответить «да»: У него большое сердце. — Не нужно благодарить, — отмахнулся Тодороки. — Это нужно сделать. В первую очередь для меня самого, — объяснил он. Затем, отпустил его руку, впервые с самого начала, чтобы прикоснуться к его щеке. — Спасибо, что рассказал. Наверное, это было сложно? Таката вздрогнул, когда его щеки коснулась рука, слегка влажная от пота. Шото провёл пальцами по его коже, осторожными движениями, словно бы боялся отпугнуть. В очередной раз прочувствовав на себе эту нежность, Дай сам подался вперёд, навстречу к этой руке. — Немного, — честно признался ему брюнет. Температура ладони была ниже, чем его собственная. Но в такую жаркую погоду, самое то. Лицо Шото приблизилось к его собственному и застыло на том расстоянии, когда можно было почувствовать его дыхание. Таката покраснел и опустил глаза. — Было больно? — спросил Шото, почти шепча. — Нет, — мгновенно ответил ему Таката, вновь поднимая глаза и по его взгляду понял, что вопрос скрывал за собой совсем иное знание. Было больно потерять родителей? Было больно терпеть издевательства дедушки? Было больно столкнуться с отчуждением от тёти? Тебе больно сейчас? Двенадцатая причина ответить «да»: С ним тепло. — Не так, как было, — добавил, замешкавшись он, почти загипнотизированный глазами напротив. Таката осторожно поднял свою руку, почти невесомо касаясь кончиками пальцев его лица. Того самого участка кожи, где находится красновато-розовый шрам. Шото слегка прикрыл глаза, словно бы давал ему разрешение себя касаться. На ощупь гладкий. Зажил окончательно, хоть и такого цвета. Шрам совсем не делает Шото менее привлекательным. Даже наоборот. Зная те обстоятельства, при которых он его получил, этот шрам кажется ему невероятно красивым. Попаданец внезапно вспомнил, что впервые подумал о Тодороки. Ещё до их знакомства в академии, в прошлой жизни, когда наблюдал за ним через экран монитора. Фестиваль, Шото рассказывает главному герою свою историю о том, как получил этот шрам. Мир полный причуд, где супер-силы обыденность, а мечтать быть героем нормально. Идеальный с первого взгляда мир, с четким разделением добра и зла. Добро — герои, а зло — злодеи. Когда попаданец услышал его историю, был невероятно разочарован. Он удручённо подумал в тот момент, что оказалось, он смотрел не обыкновенное детское аниме с идеальным миром. Там не всё так радужно. Существует в этом мире один одинокий ребенок, который родился, выиграв в генетической лотерее, только чтобы быть использованным его отцом с большой мечтой, граничащей с одержимостью. Одолеть Всемогущего и стать героем номер один. Вот для чего был рождён этот ребенок. Энджи Тодороки взял в жены Рей Тодороки, чтобы родился ребенок с причудой пламени и льда. Герой, который не перегреется используя пламя и не замёрзнет, используя лёд. Идеальная комбинация причуд. Людская жадность всеобъемлюща. В этом мире браки заключаются между двумя людьми, которые не любят друг-друга, а лишь стремятся родить ребенка смешанной причуды. У семьи Тодороки было в общем количестве четыре попытки. Четвертая попытка, это вот этот парень, который сидит перед ним и с ласковой улыбкой, влюблёнными глазами, смотрит на него прямо сейчас. Живое подтверждение того, что в этом идеальном мире есть своя грязь. — А тебе? — спросил Дай, вложив в этот вопрос свой, понятный только им двоим, смысл. Больно было осознать, что ты родился не по любви? Больно было терпеть издевательства отца? Больно было терять мать? Больно было расти в одиночестве? Тебе больно сейчас? — Немного, — прошептал Шото, неотрывно взглядываясь в его глаза в ответ. И не мог не думать о том, насколько же эти красные глаза прекрасны. Если любовь рождается случайно, без какой-либо на то причины, то почему же она так прекрасна? Почему от неё хочется улыбаться? Почему же он чувствует себя так, словно парит на небесах? Хочет прикасаться к нему, слышать его голос и узнавать его ближе? Есть ли у этого смысл? Шото судорожно вздохнул, слушая громкое биение своего непослушного сердца. Это не важно. Его не волнует есть ли у неё смысл. Он просто хочет насладиться этим чувством и парнем, который сидит перед ним. Таката убрал руку, которой ранее прикасался к его лицу. Надо его оттолкнуть. Здравый смысл кричал об этом, пока дистанция между их лицами сокращалось, а интимность момента стала запредельной. Надо заставить его остановиться. Осознавал Дай, когда и вторая рука парня оказалась на его лице, обнимая их. Надо сейчас же положить этому конец. Таката уговаривал самого себя, положив свои руки на грудь Шото, удерживая его от дальнейшего шага, который изменит всё. Надо. Понимал он отчётливо, когда его сердце в груди забилось чаще от волнения, заставляя лицо пылать, а дыхание сбиться. Дай вновь, настойчиво взглянул в глаза напротив, с четким намерением попросить его остановиться. Но в этот самый момент, здравый смысл вышел покурить, оставляя его с совершенно опустевшей головой. Безоружным. Потяжелевшие веки брюнета медленно закрылись, стоило Шото невесомо коснуться его дрожащих губ, своими. Таката негромко всхлипнул от их мягкости, не ожидая того, что они будут такими. Он замер, не двигаясь. Стараясь прочувствовать этот фееричный взрыв чего-то неописуемо восхитительного в своей груди. Дай задрожал, не в силах справиться с затаенным и незнакомым. По телу пробежали приятные мурашки. Он не сумел сдержать разочарованный вздох, когда Шото медленно отстранился, лишая его возможности продлить действие этого опьяняющего чувства. И лишь только тогда понял, что всё это время попросту не дышал, словно бы забыв о том, как это делается. Но, затем эта мягкость чужих губ вернулась, заставляя его по-новой пережить эту бурю внутри. Дай медленно сделал вдох через нос, вспоминая, как это надобно делать. Губы Шото не двигались, лишь едва касались. Словно бы робко просили разрешения, он продолжал слегка отстраняться и вновь возвращаться, каждый раз вызывая в нём новую бурю. Руки продолжали обнимать его лицо, постепенно нагреваясь под его температурой. Свои же конечности, Дай уже и не чувствовал, краем сознания подмечая, что те совсем обмякли и не двигались. Громкость своего же собственного сердца оглушала. Запах тела Шото, смесь из шампуня (геля?) с алоэ, легкого одеколона и пота, определенного, мужского тела. Чужие большие пальцы ласково провели по его лицу, а длительность прерывистых поцелуев увеличилась. Таката снова, тихо всхлипнул, когда его нижняя губа, оказалась между его губами. Темп менялся. С невинного, до более настойчивого, уверенного. Стало жарко чуть ниже живота. Дай ощутимо напрягся. Длинные пальцы начали зарываться в его волосы, нежно поглаживая виски, где по-идее должны были бы находиться уши. Человеческие уши. Ранее безвольно повисшие руки, вновь обрели силу, начиная мягко отталкивать парня за грудь. — Нет… — слабым, дрожащим голосом, попросил Дай, выдыхая слово в его губы. Напряжение в мышцах стало сильнее, стоило ему услышать свой собственный голос. Красные глаза с нескрываемым испугом, забито взглянули в томные, гетерохромные глаза напротив. — Прости, — хрипло ответил ему, приглушенно Шото, тяжело дыша и стараясь справиться с головокружением. Он начал переживать. Слишком быстро? Плохо справился? Тодороки размышлял и медленно отстранялся, пока не почувствовал, как руки брюнета схватились за воротник его футболки. Затем оглядел его. Ушки Дая сложились наполовину, а хвост распушился, но плавно двигался за его спиной. Красные зрачки расширились, почти размером с радужкой. Его глаза заметно блестели от подступающих слёз. Лицо очень покраснело. Розовые губы, которых он ранее касался своими, плотно сомкнулись, стараясь сдержать дрожь. Таката выглядел так, словно готов сейчас расплакаться. Он смотрел на него настороженно, следил за его движениями, но его руки, которые ранее отталкивали его, плотно сжали своими тонкими пальцами воротник, не давая ему отстраниться ещё дальше. Словно бы Дай не хотел, чтобы Шото уходил. Но боялся того, что он сделает, если не уйдёт. Тодороки улыбнулся. Он не сделал ничего неправильного или чрезмерного. Эта реакция Такаты говорила сама за себя. Дай шумно вздохнул, когда Шото вновь склонился к нему. Но его губы в этот раз, невесомо коснулись его щеки, чуть ниже века. — Я так счастлив, — прошептал Тодороки, не отстраняясь от его лица после поцелуя, обдавая его кожу жарким дыханием от которого по телу вновь пробежали мурашки. — Очень счастлив. Таката вновь всхлипнул, услышав его слова, мгновением позже ругая себя за этот звук, ругая себя за слабость. Он спрятал своё пылающее лицо, прижимаясь той к его груди. Шото молча обвил его своими руками, крепко прижимая к себе. Дай закрыл глаза, вслушиваясь в звук своего и чужого, громкого сердцебиения. Сколько там было причин ответить «да»? Таката сбился со счета. Но ему придется добавить к этому списку: с ним приятно целоваться, от него приятно пахнет, у него прекрасный голос, теплые объятия. Сколько было причин ответить «нет»? Этого он тоже уже не помнил, но их было гораздо меньше. Таката не очень хорош в математике, но даже он может посчитать, что причин ответить положительно было гораздо больше. Но если сравнивать их весовое значение, то причины ответить отрицательно, имели гораздо большее значение. Основная была в том, что он натурал и не может физически быть с ним. Но тогда, что это, мать его, сейчас было?! Попаданец негодовал. Позавчера он едва ли не блеванул от мысли, что может поцеловать парня, а о большем и думать не хотел. Но сейчас растаял от одного поцелуя, словно бы делал это в первый раз в жизни! Хотя, это ведь и был первый раз в этой жизни. Да и, первый раз с парнем… В любом случае, это может обозначать лишь одно: Дай не совсем «не гей». — Чёрт возьми, — выругался Таката, но его голос был едва различим из-за того, что он это пробубнил. — Так, я что, пидор? Этого не может быть. Не может… Не может. Не может быть! — продолжил он, шепотом. Все его четыре взгляда на мир были разрушены в один миг. Этот поцелуй перевернул его представление о самом себе. Перевернул его представление обо всём мире, который он тщательно строил десятилетиями. В голове прорисовывался новый образ, взамен того, что был полностью уничтожен. На этих руинах стоял он, а рядом Шото. Они держались за руки и шли по тропинке. Где-то позади них, в паре метров, стояла девушка, облаченная в черный, без лица, и грустно махала ему рукой, в которой был белый платок, заливаясь горькими слезами. Тропинка вела к огромным, сверкающим воротам с надписью — добро пожаловать в мир анального секса. Это он так со своей гетеросексуальностью прощается. Недостаточно торжественно, но хоронит. — Не-ет! Этого не может быть, ня! — громко воскликнул Таката, мигом поднимаясь и отстраняясь от парня, в уютных объятиях которого провел всё это время, пока размышлял о том, что только что произошло. — Это невозможно! Не-ет! Тодороки растерянно взглянул на вскочившего на ноги Дая, который начал ходить туда-сюда, с покрасневшим, хмурым лицом. Он продолжал повторять одно и тоже. — Не может! Никак! Это невозможно! — продолжал отрицать брюнет, двигаясь широкими шагами, после чего взглянул на собеседника, на миг забываясь и с нескрываемой надеждой в глазах спросил у него: — Этого не может быть, ня! Правда, ведь?! — Да? — растерянно ответил Шото, с любопытством оглядывая крайне эмоционального парня, который вёл себя необычно. — Впрочем, кого я спрашиваю, ня?! — сердито воскликнул Таката, после чего продолжил маршировать, чтобы успокоиться. Это как спросить у пингвина, почему он не летает. — Нет! Я этого не признаю, ня! — заявил он, остановившись, через некоторое время. — Никогда! Ни за что! С этими словами, попаданец начал шумно дышать, словно бы хотел восстановить сбившееся дыхание. Он решительно взглянул на того, кто стал причиной всего этого дерьма, которое он сейчас чувствует. Намеревался в грубой манере всё ему высказать. Но поперхнулся воздухом, стоило увидеть эти гетерохромные глаза. Шото смотрел на него с беспокойством, любопытством, почти что изучающе. — Или может? — спросил он, загипнотизированный этим красивым лицом. Но мгновеннием позже влепил себе смачную пощечину, чтобы придти в себя. — Нет! Не может! Невозможно! — Дай? — обеспокоенный этим его членовредительством, вскочил на ноги и Тодороки. Он начал осторожно приближаться к нему, сокращая расстояние. — Не подходи! — тут же воскликнул Таката, выставив руки вперёд в защитном жесте. — Это всё ты виноват, ня! Шото пораженно замер на месте, округлив глаза и оглядывал брюнета, покрасневшая щека которого начала опухать. Он начал серьезно волноваться за него. — Что случилось? — спокойно спросил Тодороки. — Не разговаривай! — приказал Таката, с вытянутыми зрачками, который уже пыхтел от злости, тщательно избегая смотреть на него. — Ничего не делай, ня! Тодороки устало вздохнул. Он уже совсем перестал его понимать. Но решил послушаться. Рой страшных мыслей крутился в голове испуганного Такаты. Он не мог понять, рассортировать эти мысли по полочкам. И не мог, по привычке, отмахнуться от них, забивая те в ящике гвоздём, чтобы в дальнейшем запрятать где-нибудь, откуда сможет их забыть. Дай мог только грубить, ворчать и топтаться на месте. Через неизвестное количество времени, он наконец осмелился взглянуть на собеседника, который совсем притих. Шото молча стоял и смотрел на него с искренним беспокойством. Терпеливо ждал, пока его истерика поутихнет. — Я хочу домой… — пробурчал брюнет, опуская глаза на землю, пристыженный своим поведением. Он вёл себя, как истеричка. — Это ты во всём виноват… — повторил он, обессиленно, жалуясь. — Я бы хотел узнать, в чём меня обвиняют, — невозмутимо спросил Шото, внутренне испытывая облегчение от того, что Таката успокоился и наконец готов поговорить. — Признаешься, когда хочешь… Трогаешь, когда хочешь, ня, — начал перечислять Дай, закрывая лицо руками. — Целуешь, когда хочешь… — Хорошо, — кивнул Тодороки, признавая свою вину. — В следующий раз я спрошу разрешение. Не злись, ладно? — А будет следующий раз, ня? — шокированно переспросил брюнет, убирая руки с глаз и вновь краснея от ещё свежих воспоминаний о поцелуе. — Будет, — уверенно ответил Шото, слегка улыбаясь. — Пока ты не отвергнешь меня, я буду делать это снова и снова. Сколько потребуется. — С-снова?! — переспросил брюнет, не в силах вымолвить ещё что-либо. — Да. Снова и снова, — повторил он, всё с той же улыбкой. — Это нормально для влюбленных, — пояснил Шото, делая шаг к нему навстречу. Намеренно замедляясь, замечая, как напрягается брюнет от каждого его шага. — Поэтому, тебе придется начать к этому привыкать, — поставил перед фактом он, осторожно касаясь дрожащей руки испуганного парня. — Я отказываюсь, — дрогнувшим голосом высказался Дай, желая отдернуть руку, которую тот снова, без разрешения, схватил. — Я отказываюсь! — увереннее ответил он, поднимая глаза, чтобы твердо взглянуть на высокого парня. — Я о-отказываюсь… — повторил он, вновь трусливо опуская глаза. — Скажи это, так, как и полагается, — попросил Шото, крепче сжимая его руку. — Полностью. Так, чтобы я понял, — сказал он, мягким голосом. — Чтобы больше не пытался. Скажи всё это уверенно. Что не хочешь быть со мной. Что ничего не чувствуешь ко мне, — привёл он пример, притянув руку парня на уровень своего лица, чтобы далее нежно поцеловать его пальцы с внешней стороны. — И только тогда, я отступлюсь. Таката поджал губы, зажмурившись. От очередного поцелуя, по телу вновь пробежались приятные мурашки. Он нервно сглотнул скопившуюся слюну в горле и поднял решительный взгляд на этого настойчивого парня. Надо покончить с этим. Дай это понимал. Но не мог вымолвить и слова в ответ. Хочет ли он отношений с парнем? Категоричное нет. Было ли ему приятно от поцелуя? Было. Хочет ли он, чтобы это повторилось? Возможно. Хочет ли он его отвергнуть? Непонятно. Но он не может сказать то, о чем просил Шото. У него не хватит на это сил. Не хватит решимости. Да он и не хочет говорить ему это. Тем более, что это будет ложь. — Я запутался… — устало признался Таката. — Тогда, просто будь со мной и мы вместе выясним это, — мягким голосом попросил Тодороки: — Вместе поймём, что ты чувствуешь. Хорошо? Нельзя соглашаться. Это обязательно аукнется им в будущем. Обязательно настигнет, догонит, причинит боль. Таката это понимает. Но, тогда почему же колеблется? Почему не может оттолкнуть окончательно? Почему позволяет этому произойти? Таката осторожно взглянул на него. В этих глазах напротив все ещё было столько незаслуженной теплоты. Столько нежности. — Угу, — обессиленно кивнул он, сдаваясь. Дай осознал, что попросту неспособен самостоятельно это закончить. Он слаб к этому подростку. Таката хочет ещё немного побыть любимым. Ещё чуть-чуть. И ему небезразлично то, как Шото смотрит на него сейчас. Как продолжит смотреть в будущем. Тодороки улыбнулся этому ответу, заметно расслабляясь. Пусть он и понимал, что Дай не отвергнет его, но загонять его в угол было очень рискованно. Это нужно было сделать, чтобы Таката приблизился к осознанию того, что пытается отрицать. — Можно я тебя поцелую? — спросил он, с надеждой взглядываясь в красные глаза. — Нет! — мгновенно ответил, вспыхнув Дай. — Ладно, — не скрывая разочарования в голосе, ответил Шото. — Но мы не увидимся неделю. Я буду скучать, — удручённо пробормотал он, слегка нахмурившись. Таката поджал губы. Они не увидятся целую неделю. Это ведь всего-то неделя. Но это семь дней. В академии они виделись шесть дней из этих семи. Довольно долго, если сравнивать. Один день по сравнению с семью. Но это по прежнему всего семь дней. Дай помотал головой. О чём он думает? Это всего семь дней. Попаданец нерешительно оглядел невыразительное лицо парня напротив. Но, для Шото это, кажется, долго. И всё же, целовать его на прощание будет слишком. Не на службу же он его отпускает в конце то концов. Всего-то практика. Таката устало вздохнул. Всё-таки он слаб к этому подростку. — Я т-тоже-… — начал он, нерешительно взглянув на него исподлобья: — буду с-скучать, ня, — пробормотал Дай, дрожащим голосом, вновь опуская глаза. Хотя-бы это он может сделать. Дать ему понять, что тоже будет скучать. Шото внимательно оглядывал лицо смущенного парня. Его сердце громко стучало в груди от волнения. Свидание прошло не идеально, как он изначально хотел. Но оно прошло идеально, раз он добился такого результата. Его чувства взаимны, просто Даю нужно чуть больше времени. Шото может потерпеть ещё немного.