Импульс

***

Аризона всегда славилась своей ненавистной жарой, но все равно продолжала притягивать к себе толпы туристов. Гермиона и не смогла бы с точностью сказать, когда и почему впервые оказалась здесь. Память целиком заполнили лишь счастливые воспоминания от посещения различных пустынь и каньонов. А остальное… Было не нужно. Она привыкла жить так: брать от времени все самое лучшее. Действовать, пока это еще возможно. Ведь каждая миллисекунда могла в любой момент стать последней. Почувствовав легкий ветерок, ласкающий открытые участки тела, Гермиона остановилась, завязывая волосы в тугой пучок на затылке. — Эй! — закричал рыжеволосый парень с другого конца стадиона. — У нас игра идет полным ходом. Какого хера ты творишь? Грейнджер хмыкнула, заканчивая свои манипуляции. — Ты так боишься проиграть? — ухмыльнувшись, спросила она. Но в ответ получила только взгляд, наполненный злобой. — Расслабься, успеем мы еще их нагнать. Теперь было видно, что парень не на шутку разозлился. Он отбросил клюшку в сторону, начиная идти прямо на нее и сжимая при этом ладони в кулаки. «Блять, опять?» — успела проскочить мысль в ее голове. — Это даже весело, — прошептала Гермиона, опираясь подбородком на рукоять клюшки, принимая при этом самую расслабленную позу из своего арсенала. — Ты что там шепчешь? — парень подошел достаточно близко, чтобы в следующее мгновение с силой выдернуть из рук средство ее опоры. Грейнджер покачнулась, но все равно продолжила стоять на месте. Краем глаза удалось заметить, что остальные игроки уже успели поглазеть на представление и продолжили игру. Два ругающихся человека их совсем не напрягли. Внутри начало зарождаться чувство эйфории от предстоящего «знакомства», отчего на лице появилась хитрая ухмылка. Черт, да она обожала такие любительские игры в экси только за то, что на стадионе было дозволено делать абсолютно все. — Язык проглотила? Грейнджер это начинало веселить, и она не смогла сдержать тихий смешок, сорвавшийся с губ. — Сука-а, — протянул парень, замахиваясь кулаком. Что ж, это было ожидаемо. Гермиона отреагировала молниеносно — перехватила летящую в нее руку, а затем, хорошенько вцепившись в нее ногтями, заломила пареньку за спину, слыша в ответ болезненный вой. — Тебя в детстве не учили, что девочек бить не очень хорошо? — елейно прошептала она, ударяя его по коленной чашечке ногой. Момент. И парень распластался на газоне. Еле-еле перевернувшись на спину, он сразу схватился за пульсирующую руку, что даже покраснела от ее стальной хватки. — Не знаю, как тебя зовут, — снова отозвалась она, весело улыбаясь, — но запомни одно единственное правило: я могу делать все, что захочу. — Иди ты на… — фразу он так и закончил, получив пинок под ребра. — Ах да. Совсем забыла, — Гермиона склонилась над ним, наслаждаясь его хриплым кашлем. — Уважение. Ты совсем про него забыл. Кажется, мама с папой за тобой недоглядели. — Гермиона! — громкий крик тренера заставил ее вздрогнуть. Она быстро выпрямилась и с милой улыбкой повернулась к мужчине. — Тренер Костье, как жизнь? — Вы что тут опять устроили? — не обращая на ее вопрос никакого внимания, спросил он, останавливаясь прямо напротив места происшествия. Грейнджер хмыкнула, складывая руки на груди. Хотелось съязвить в ответ, но здравый рассудок не позволял ей этого сделать. Тренер и без того долго терпел ее постоянные разборки. А лишаться места для тренировок уж очень не хотелось. Она незаметно выдохнула, прикрыв на секунду глаза. Ярость начала потихоньку вытесняться из сознания, возвращая спокойствие, которого так не хватало. — Этот чудик наехал на меня из-за того, что я остановилась завязать волосы, — проговорила Гермиона, кивая на помирающего парня, валявшегося на газоне. — Что? — увидев хмурый взгляд тренера, она развела руками. — Жарко ведь, ну. — Грейнджер, ты меня так в могилу сведешь, — устало пробормотал он, потирая лицо ладонями. — Я уже не знаю, что с тобой делать. — Понять и прости-ить, тренер, — протянула Гермиона. — Как же, — хмыкнул Костье. — Ладно. К тебе там пришли вообще-то. И я искренне надеюсь, что ты будешь паинькой и никто больше не пострадает. — Не могу ничего обещать, тренер, — с улыбкой отозвалась Гермиона, чувствуя возникший внутри огромный ком тревоги, что нарастал с каждой секундой. Дело было в том, что к ней никто никогда не приходил. Что произошло сейчас? Кто этот человек? Опасен ли он? Что делать? Новые вопросы то и дело появлялись в голове, заставляя испытывать абсолютный дискомфорт. Самым лучшим вариантом сейчас было бежать. Да так далеко и быстро, чтобы только пятки сверкали. Но вместо этого она послушно шла за тренером, молясь всем богам, чтобы не увидеть там знакомые лица и не быть пристреленной на месте. — Думаю, там ты справишься без меня, — Костье кивнул на дверь кабинета. — А я пока пойду помогу пацану, которого ты успела отмудохать. Грейнджер истерично хихикнула, заламывая руки за спиной от волнения. — Спокойно, малявка, — тренер по-отечески положил ладонь ей на плечо, слегка сжимая. — Все будет хорошо, верь мне. Гермиона кивнула и опустила взгляд в пол, пытаясь победить волнение. Она верила Костье и знала, что он не стал бы ей врать. Если, конечно, ему это не было выгодно. — Спасибо, — прошептала Грейнджер. Тренер улыбнулся и, последний раз сжав ее плечо, развернулся, направляясь в сторону выхода из здания. Гермиона осталась сама с собой, но понимала, что тянуть время нет смысла. Нужно же брать от жизни все, правильно? Да, именно так. Вдохнув побольше воздуха, она отворила дверь. Солнечный свет из окон тут же ослепил ее, заставив на мгновение зажмуриться. И лучше бы ей пришлось ослепнуть. — Ваймак? — еле слышно прошептала Грейнджер, застыв на месте. — Что?.. Она не могла поверить своим глазам. Перед ней стоял тот, чье имя хотелось одновременно запомнить и стереть из памяти. О да-а, этот мужчина в майке и с татуировками на руках умел преподнести себя так, что становилось непонятно, радоваться или плакать при встрече с ним. — Привет, Гермиона, — хрипло отозвался он, оглядывая ее с ног до головы. — Готова вернуться домой? И это был самый неожиданный вопрос из всех возможных. Грейнджер замерла, переставая дышать. Лишь отчетливо ощущала биение своего сердца. Тук-тук. С каждой секундой становилось только хуже. Кислорода не хватало, и ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы унять начавшееся головокружение. — Ч-что? — только и смогла прохрипеть она, не в силах сформулировать другой ответ. — Домой вернуться готова? — повторил Дэвид, усмехаясь такой нестандартной реакции. Гермиона мотнула головой в отрицательном жесте, отступая на шаг назад. А затем еще, и еще, пока не уперлась спиной в дверь. — Мы люди, а не животные, и можем нормально поговорить, — прозвучал недовольный голос тренера, что так и оставался стоять на месте, сложив накачанные руки на груди. — В чем твоя проблема? Грейнджер не смогла сдержать тихий смешок, что сразу перерос в истеричный смех. Сейчас не было сил сдерживаться. Только не после того, что он сказал. Она запрокинула голову назад, упираясь макушкой в гладкую поверхность прохладной двери. И, подняв слезящиеся глаза к потолку, попыталась успокоиться. Но выходило крайне плохо. На смену смеху пришла ярость, самая что ни на есть настоящая. — Ты серьезно хочешь сейчас поговорить об этом? — хрипло. До омерзения жалко. — Я хочу понять тебя, Миона. Хватит ходить вокруг да около. Грейнджер хмыкнула, отталкиваясь спиной от двери, чтобы подойти к Ваймаку чуть ближе. Чтобы увидеть его чертовы глаза, когда она будет говорить свою правду. — Дэвид, ты все прекрасно понимаешь, как понимал и раньше, — Гермиона вздохнула, увидев, с каким участием на лице он приготовился слушать ее речь. — Лисы — мое прошлое, но никак не настоящее или будущее. И, позволь узнать, не ты ли пару лет назад выпер меня из состава? Оставил меня ни с чем! В прямом смысле. Мне, блять, пришлось заново строить свою жизнь. Начинать все с нуля! Но от тебя, любимый тренер всея убогих, не поступило ни звонка. Ты спросил, в чем моя проблема? Ответ прост: проблема в тебе, Ваймак. Ты — мое прошлое, как и твоя команда. И ты прекрасно знаешь, что к прошлому я не возвращаюсь. Тренер все это время внимательно слушал, вглядываясь в ее глаза, будто ища подтверждение каждому слову. А Грейнджер… Она чувствовала, что тонет. Окончательно и безвозвратно. Этот человек смог заменить ей отца, мать, старшего брата и даже сестру, с которой можно было посплетничать. Он был тренером, которым Гермиона без устали восхищалась. Его профессионализм заставлял усердно работать, изучать новое, убегать втихую на стадион, что был заперт и находился на территории университета Пальметто. Куда же ей, маленькой девочке, до такого высокого уровня? Но нет, Дэвид был только рад ее упорству и труду над собой. Они вместе планировали дальнейшее поступление, игры, а затем и скорый рост в экси. Грейнджер должна была стать звездой. Но ключевые слова в этой истории — «должна была». Все рухнуло в один момент, когда однажды утром она услышала грохот в его кабинете. А затем тихое, но до сих пор отпечатанное в памяти: — С этого дня ты покидаешь команду. Собирай вещи. Я отвезу тебя в аэропорт. Ни слова. Ваймак не сказал ей больше ни слова с того самого момента. Гермиона плакала, молила, пыталась хоть как-то поговорить. Но в ответ получала лишь хмурый взгляд, а затем и вовсе голову, отвернувшуюся в противоположную от нее сторону. И что должно было измениться сейчас? Грейнджер не могла поверить в то, что эти слова вообще могли принадлежать такому предателю, как он. Дэвид серьезно думал, что она кинется к нему на шею? Не-е-ет. Точно. Абсолютно. Гермиона и так позволила себе многое, когда начала распинаться перед ним. — Я… — Дэвид вздохнул, потирая вспотевший лоб. Да, атмосфера явно накалилась. — Не знаю, что тебе сказать, Миона. Мои поступки в прошлом кажутся для тебя предательством. И так оно и было… — он не обратил внимания на ее громкий смешок и продолжил: — Но ты должна поверить, что это было для твоего же блага. — Да-да, Ваймак, все, что ты делаешь, — только ради команды. Я помню твои слова, вот только не верю им ни на грамм. Грейнджер развернулась, подошла ближе к двери. И, положив руку на металлическую ручку, снова повернулась к тренеру: — Спасибо, что навестил меня спустя три года. Было… Как ни странно, приятно увидеть тебя живым и здоровым. Но на этом наши пути расходятся окончательно. Прощай, папа. Она рывком открыла дверь, выходя из душного кабинета. В ответ не поступило никаких слов, но эта тишина была красноречивей любых предложений.

***

Звездная ночь опустилась на город. Луна взошла на небо, являя взору свое могущество и блеклую яркость. Жара отступила, принося после себя прохладный ветерок, что колыхал траву каждым своим порывом. Гермиона сильней закуталась в кардиган, лежа в гамаке, натянутом между двумя массивными деревьями. Это место всегда успокаивало, позволяло обдумать все, что тревожило, а в некоторых моментах — и додумать. — Папа, — тихо прошептала она, поднимая руку вверх, словно хотела дотянуться до чего-то невидимого. — Громкое слово… Слишком. Грейнджер прикрыла глаза, пытаясь вспомнить своего настоящего отца. Его улыбающееся лицо сразу всплыло в памяти. Он, как и всегда, приказал ей сесть в кресло, пока сам начал разводить огонь в камине. Это было их некой традицией каждый вечер — семейные посиделки, где можно было разговаривать обо всем на свете, не заботясь ни о чем. Джерард садился рядом с ней, как только заканчивал свои обязанности, и крепко обнимал, шепча тихое: — Я так тебя люблю, дочка. И мама тебя любит. Но… Маленькому ребенку не понять, почему папа так говорит. Почему никогда не рассказывает о маме, говоря о том, что она просто уехала по своим делам и не скоро вернется. Гермионе приходилось верить, но только до момента, когда пришлось повзрослеть. Эти воспоминания стали не очень четкими со временем, но кое-что она запомнила навсегда: на улице стояла глубокая ночь, когда Джерард, завернув ее в плед, посадил сонную на заднее сиденье, ничего не объяснив. Они тронулись с места, и машина тут же начала набирать скорость так быстро, будто за ними кто-то гнался. Какие же правдивые мысли. Ведь уже буквально через несколько минут в заднее стекло прилетела пуля, что моментально проскочила над головой Гермионы, попав в лобовое. Она закричала, кидаясь на пол, начиная шептать что-то невнятное. А затем все повторилось опять и опять. — Тише, дочка. Все будет хорошо, — голос отца дрожал, но он все равно пытался уверенно держать руль, маневрируя по пустой трассе. Вот только ничего хорошего из этого не получилось. Следующая пуля попала прямо в заднее колесо, из-за чего машина начала ходить ходуном. Заднюю часть начало сильно заносить, и Джерард не смог справится с управлением, позволив им вылететь в кювет. Воспоминания на этом обрываются. Грейнджер смутно помнит, как очнулась, услышав хриплый стон со стороны водительского сидения. Как кинулась вперед, чувствуя боль во всем теле. Как схватила отца за руку, начав трясти. — Папа! Папочка! И как он, улыбнувшись, успел сказать последние, но такие нужные слова: — Я люблю тебя, дочка, — Джерард закашлял, из-за чего из его рта хлынула кровь, но все равно продолжил говорить, тратя свои последние силы: — Найди… Ваймак… Он… Решит… Это были его последние слова, которые услышала маленькая Гермиона, что так и продолжала сидеть, дергать руку, в отчаянии звать папу, который, склонив голову вперед, покинул этот мир. Ее вытащили из машины, плачущую и дергающуюся. Она продолжала кричать, пока дяди в форме пытались хоть как-то успокоить ее. Но финалом в этой истории стал внезапный огонь, что полностью поглотил машину за секунду. Будто кто-то специально ждал, когда Грейнджер покинет ее. А дальше… Детская психика не смогла выдержать все это, и Гермиона просто отключилась, повиснув на руках у офицера. — Блять… — прошептала она, агрессивно вытирая слезы с щек. — Нельзя вспоминать о таком перед сном. Все из-за этого Ваймака. Грейнджер рывком села, отчего гамак начал опасно покачиваться. Схватившись за края, Гермиона постаралась поймать равновесие, ибо уходить из этого места не хотелось от слова совсем. Выдохнув, она прикрыла покрасневшие глаза. Это действительно не стоило вспоминать, но что поделать? Разве в ее жизни когда-то все шло по правилам? Нет. Однозначно. И сегодняшняя встреча только доказывала это, из-за чего на душе вмиг стало грустно. Трудно было признавать, но именно потеря папы принесла ей большую травму. Живя с ним столько лет под одной крышей, слыша слова о любви, чувствуя его объятия, которые всегда пахли самым лучшим одеколоном на свете, Грейнджер понимала, что это ее единственный родной человек. Она видела маму только на фотографиях, знала о ней из рассказов. И на этом все. Именно поэтому после всего пережитого Гермиона нашла Ваймака, который вскоре стал чем-то большим, чем «папин друг». Он примерил на себя звание отца, когда маленькая Грейнджер впервые позволила себе это слово. Зачем? Это было необходимо, как кислород. Знать, что у тебя есть кто-то родной. Верить в кого-то, ждать вечерами с работы. Пожизненная привычка, что со временем не растворилась, а только укрепилась. Она нуждалась в отце… И именно Дэвид подошел на эту роль лучше, чем кто-либо другой. — Ага, выдайте ему премию за такое, — Гермиона фыркнула. На смену всем светлым мыслям об этом человеке пришло понимание, что это далеко не так, ведь именно из-за него она была предана, одинока, потеряна. Ваймак просто пригрел, а затем растоптал и выбросил ее, как ненужного котенка, который должен был сам обустроиться в этом мире. И, что самое важное, — снова нуждаться. Гермиона вздохнула, потянувшись рукой в карман. Эмоции были на пределе, хотелось побыстрее успокоиться, чтобы попытаться наконец уснуть. Достав пачку, она вынула одну сигарету, тут же зажимая ее между губ. Раздался чиркающий звук, и небольшой огонек тут же поджег кончик. — Предупреждали же, что бросить будет тяжело, — прошептала Грейнджер после первой тяги. Прикрыв глаза, она повалилась на спину, снова раскачивая гамак. Но теперь было не так страшно. Подогнув ногу, Гермиона закинула на нее вторую, чтобы принять расслабленную позу. И, кажется, это помогло. Вместе с горьким дымом из легких выходили и все оставшиеся силы. Мозг посылал сигналы о том, что пора ложиться спать, но Грейнджер старалась упорно его игнорировать. Получалось это только до того момента, как сигарета дотлела до конца. Слабо размахнувшись, она выкинула окурок куда-то в сторону, не заботясь о том, потух ли он. На душе стало спокойно, будто бы никотин выкачал из нее все эмоции, оставляя с легким головокружением и нарастающим чувством эйфории. Зажмурившись, Гермиона снова поправила кофту, натягивая рукава на пальцы. А после этого просто отключилась, позволяя забрать свою душу и тело в царство снов. Хоть бы все наладилось…