Импульс

***

С того момента, как ее приняли, а точнее — насильно запихали в так называемую «семью», прошло уже много времени. Гермиона до сих пор помнила момент, когда Ваймак заявил, что она его дочь. Минута молчания, а затем — настолько громкий галдеж, что Грейнджер сама испугалась всего происходящего. Со временем страсти утихли и даже начали раскрываться новые секреты. Оказывается, Малфой первый додумался до этого, поставив на кон кругленькую сумму. Что ж, Рону пришлось отдать все имеющиеся накопления из-за проигрыша в этом дурацком споре. Даже обидно. Команда приняла ее, как родную. Драко Малфой оставался огромной занозой в одном месте, но все же тоже смог ужиться рядом с ней на поле. Наверное, это произошло только благодаря Поттеру, с которым ей удалось познакомиться уже в университете Пальметто. Когда-то он был игроком Воронов, но позже перешел на яркую сторону, выбрав команду Лисов. Гермиона до сих пор не знала всей истории, но кое-что все же удалось накопать. Оказалось, мать Гарри — Лили — создала экси на пару с Тетсуи Мориямой. Именно поэтому в его сторону летело частое: — Эй ты, сын экси! Но вот причину перехода узнать так и не удалось. Лишь только то, что он сломал левую руку, из-за чего пришлось переучиваться играть правой, ведь травма была серьезной. — Хорош прохлаждаться, — раздался грубый голос позади. — Ты так всю тренировку пропустишь. Грейнджер фыркнула, прикрывая глаза. — Я свое время отзанималась, остальное меня не волнует, Рональд. Он всегда бесился, когда его так называли, — но почему-то в этот раз промолчал. — Хороша-а, — протянула Пэнси, присаживаясь рядом на ступень трибуны. А вот и причина — Паркинсон собственной персоной. На самом деле, многие побаивались ее из-за эмоциональной нестабильности, но Гермиона сумела найти общий язык даже с ней. Пэнси очень любила моду, косметику и всякие женские штучки. И иногда про это было очень даже интересно послушать, особенно после долгих тренировок. — Ты не видела Луну? Грейнджер отрицательно махнула головой. — Когда я выходила из раздевалки, там никого не было. — Опять она тусуется где-то со своими звездами, — Паркинсон громко вздохнула. — Порой мне кажется, что они с Тео — идеальная пара. Оба помешаны на этом космосе. Гермиона хихикнула, представляя эту картину. — Точно-точно, а вот ты… — Грейнджер замолчала, оглядывая взлохмаченную и уставшую подругу с ног до головы. — Тебе бы очень подошел Рон. — Чего?! — Пэнси от возмущения даже подпрыгнула на месте. — Рональд и я? Ты совсем? — А что? Хорошая пара. Такая красотка, а рядом яркий красавчик, — она поиграла бровями, вызывая смех у Паркинсон. — Ну ты и скажешь тоже… — девушка вновь задумалась, но буквально через секунду перевела взгляд на нее. — А что насчет тебя? — А что я? — Гермиона пожала плечами. — Я ничего. — Ну смотри, — Пэнси пододвинулась чуть ближе к ней. — Тео с Луной, я с Роном, Джинни с Блейзом… — С Блейзом? — пискнула Грейнджер, еле сдерживая хохот. — Не перебивай, — строго проговорила девушка. — Ты у меня так просто не сольешься. Так вот… Остается только Поттер и Малфой. Но есть одно «но». — Куда же без этого… — Говорят, у Гарри уже есть девушка. Они якобы вместе были в Воронах. Поэтому-у, остается только Драко. Гермиона истерично хихикнула. — Ни за что. — А я вот думаю, что вы отлично спелись. — Это только благодаря Поттеру. Он держит всю команду в узде, — отмахнулась Грейнджер. — А вот и нет, — прозвучал мягкий женский голос за спиной. Гермиона вздрогнула, заметив, что появление Луны сказалось на Пэнси точно так же. — Что ты имеешь в виду? — Грейнджер постаралась взять себя в руки, не показывая недавний испуг. — Звезды сказали, что из вас выйдет отличная пара. И уже очень скоро… — девушка прикрыла глаза, явно отправляясь в свой мир мечтаний. — А я говорила, — вставила Паркинсон с улыбкой. — Идите вы, — чуть ли не смеясь ответила Гермиона, поднимаясь со ступеней. — Кто последний добежит до раздевалки, тот лох. Прямо как в детстве.

***

Университет Пальметто всегда был наполнен шумом, но только не на выходных. Тренировка была уже позади, а значит пришел момент посвятить время себе единственной. Грейнджер вздохнула, поднимаясь с кровати. Идти никуда не хотелось, тело отчаянно требовало хоть немного разгрузки. И Гермиона с удовольствием бы осуществила задуманное — легла бы посмотреть сериал, — вот только настойчивый стук в дверь помешал ей. — Сегодня мы собирается в Колумбию, — стоило ей открыть дверь, как в лоб прилетел факт от Поттера. — Зачем еще? Мы же вот только там были… Гарри вздохнул, потирая лоб. — Малфой решил нас всех вразумить перед приближающейся игрой. — Не понимаю, что в этом такого, — Грейнджер пожала плечами, получая недоуменный взгляд Поттера. — Что? Я правда не понимаю, почему все так суетятся из-за перехода Воронов в наш округ. Ну сыграем мы с ними игру, и что? Еще одна совсем недавняя новость, которую им объявил Ваймак. И Гермиона правда не понимала реакции всех, потому что с того момента каждый игрок ходил сам не свой, хоть и пытался закрываться маской лживого спокойствия. — А то, что нам надо победить. Размазать их по стенке. — Гарри, я… Я правда не понимаю. Поттер громко выдохнул, прикрывая глаза. — Это они виноваты в том, что произошло со мной. Они виноваты абсолютно во всем, — он посмотрел на нее многозначительным взглядом, а затем, будто опомнившись, дополнил: — дело даже не в этом. А в том, что у этих парней слишком завышена самооценка. Их никто никогда не обыгрывал, но мы обязаны. Непрошеный азарт наполнил тело, стоило только услышать эти слова. Гермиона ухмыльнулась так, как умела делать только она, ну и еще один человек точно, — устрашающе и с ноткой предвкушения. — Тогда мы сделаем это. Парень удовлетворенно кивнул. — Я в тебе не сомневался. — Но у меня есть условие, — тут же вставила Грейнджер. — Мы берём с собой всю команду. И Луну, и Пэнси, и Рона, и Джинни. — Но-о, — протянул Поттер. — Какие могут быть но? — взорвалась она. — Мы хотим победить, но вы при этом ходите своей компашкой. Только Блейз может проводить время со всеми, и то иногда получает едкие комментарии от Малфоя и Тео. — Слушай, они родственники и… — Да неважно мне, кто они друг другу. Я хочу, чтобы наша команда сплотилась. Нас и так меньше, чем надо, а тут еще и постоянные ссоры… И это действительно уже надоело. Со стороны могло показаться, что у них обычная команда. Но все было далеко не так радужно. Монстры — так называли компанию Малфоя, Гарри, Блейза и Тео, — не хотели подпускать к себе никого. Нет, они могли нормально общаться, но это было крайне редко. Чаще всего при столкновении двух компаний разгорались ссоры, которые в определенные моменты могли дойти и до драки. Потом все снова затихали, ставили ставки, оскорбляли друг друга на поле, но в целом жили спокойно. До определенного момента… Потом все начиналось заново. Гермиона находилась словно между двух огней. Она не хотела вступать в какие-то непонятные компании, чтобы делить территорию на черных и белых. Ей хотелось обычной, спокойной жизни. Или просто проводить время и с теми, и с другими. Как часто это было. — Ладно, — угрюмо отозвался Поттер. — Я позову всех, точнее, постараюсь уговорить их. Грейнджер торжественно улыбнулась. — Удачи, сын экси! На этих словах она захлопнула дверь прямо перед лицом мрачного Гарри. Пусть разгребает все это. Ее цель — помирить всю команду, чтобы их игра смогла выйти на новый уровень. Все же победа над Воронами заиграла новыми красками. Невозможно? Сделаем!

***

Райские сумерки славились своими громкими вечеринками с размахом. Но сейчас, когда они сидели на мягком кожаном диване в вип-ложе, этого не ощущалось. Две компании вновь разбились, сев по разные стороны напротив друг друга. И… Стояла абсолютная тишина. Только музыка с танцпола помогала хоть как-то разбавить атмосферу. — Ну что?.. — протянул Блейз, сразу получая гневный взгляд от Драко. — Что? Я не обижаюсь на Гермиону. Она правильно сделала, что решила собрать здесь всех нас. — Согласна, — кивнула Джинни. — Каждый за этим столом знает, что нам пора взять себя в руки, иначе победа нам не светит. — Как бы сложно это ни было признавать, но я тоже так думаю, — отозвался Тео, расслабленно утопающий в диване. — Нам пора забыть о вражде, хотя бы на то время, пока не пройдёт игра. Гермиона еле заметно улыбнулась, подмигивая Поттеру, что теперь таращился на нее, словно увидел призрака. — А ты что думал, Гарри? Азарт дело такое… Проснется — не поймаешь, — проговорила она. — И как же он разбудил твой азарт? — заинтересованно спросил Малфой, поддаваясь вперед. — Он, — Грейнджер тоже наклонила корпус навстречу ему, — сказал о том, что этим засранцам нужно показать свое место. А значит, надо поставить цель и идти к ней. — Резонно, — подметил Драко, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. Было видно невооруженным взглядом, что ему становилось все хуже и хуже — тело подрагивало, пока сам он пытался держать себя в руках. — Может, тебе все же выпить таблетки? — аккуратно спросил Блейз, но тут же был заткнут тем, что Малфой дернулся в его сторону, хватая за воротник рубашки. — Молчи-и, — протянул он. — Я уже говорил тебе и не раз: когда надо — попрошу. Забини кивнул и сразу громко выдохнул, как только Драко отпустил его, вновь возвращаясь в исходное положение. Этим вечером Малфой хотел быть «настоящим», хоть и опасным для остальных. Его препараты способствовали притуплению эмоций, что по большей части являлось чем-то сродни эйфории. В такие моменты он не был собой, лишь дешевой оболочкой того, что от него осталось. И Гермиона узнала это не так давно. Ей сразу же вспомнились слова про ломку. Тогда она посчитала его заядлым наркоманом, но все оказалось куда хуже… Он просто пытался прожить без них как можно дольше. Но не вышло. Грейнджер тряхнула головой, возвращаясь ко всем. К их столу уже принесли напитки, которые команда с радостью разобрала. Она тоже потянулась к своему бокалу, как раз в этот же момент встречаясь взглядом с Драко, что пристально наблюдал за ней. Взяв трубочку в рот, Гермиона сделала глоток, вопросительно поднимая бровь, но тот лишь мрачно улыбнулся, отворачиваясь от нее. Пожав плечами, она вклинилась в разговор между Пэнси и Роном, начав обсуждать с ними состав команды Диких кошек, с которым не так давно у них был дружественный матч. Вечер протекал незаметно, и уже несколько коктейлей спустя всех начало изрядно пошатывать. Девушки так и норовили отправиться на танцпол, пока им не надо было никуда уезжать. Хотелось отдохнуть по полной программе, сблизиться с каждым игроком и наконец забыть о старой вражде. И это очень хорошо получалось — Тео разговорился с Луной, что было совсем не странно, ведь у них действительно было много общего. Пэнси что-то тихо шептала Джинни, пока Рон, Гарри и Блейз громко обсуждали прошлые матчи. Гермиона отсела чуть в сторону, чтобы немного привести мысли в порядок. После алкоголя такое случалось — все путалось, смешивалось, крутилось перед глазами, и было непонятно — правда это или очередная иллюзия. Она так крепко зажмурилась, что удалось поймать цветные фейерверки, которые не прошли сразу после того, как она открыла глаза. Почему-то взгляд сразу зацепился за Драко, что смотрел на свои трясущиеся руки и будто боролся с собой. Ему было сложно. Очень. И именно поэтому, в следующий момент, он дернулся в сторону Забини, протягивая ему руку. Тот сразу все понял и, достав бутылек, дал ему таблетку. Малфой не церемонился и, закинув ее в рот, тут же запил алкоголем, чем вызвал удивление у Грейнджер. Это было ужасно. Точнее, ему должно было быть ужасно наутро. Но он этого не покажет. Никогда. — Не знаю, долго ли вы будете тут тухнуть, но мы думаем, — с этими словами Пэнси кивнула на Джинни рядом, — что пора идти танцевать. Удивительно, но каждый поддержал эту идею. Конечно же, кроме Драко, который теперь расслабленно лежал на диване, заняв его почти полностью. Гермиона тоже поднялась со всеми, но по пути на танцпол свернула в темный коридор, ища заветную дверь. Она знала о ней давно, еще с момента, когда Ваймак встречался здесь со своим приятелем в прошлом. Тогда Грейнджер пошла осматривать новую территорию и наткнулась на одно потрясающее место — выход на крышу. Толкнув нужную дверь, Гермиона быстро пробежала вверх по ступенькам. Еще одно препятствие в виде скрипучей железной двери было преодолено. Холодный ветер тут же ударил в лицо, заставляя поежиться, но это было так неважно сейчас. Колумбия утопала в ночных огнях, прогоняя всю видимость темной ночи. Такие моменты хотелось запечатлеть в памяти навсегда, чтобы позже вспоминать о них с улыбкой на губах. Город был красив. Он очаровывал своими яркими красками, прогоняя все печали прочь. И Грейнджер не сдержалась, встала прямо на бетонный выступ у самого края, чтобы в следующее мгновение раскрыть руки в стороны, ловя потоки ветра. Ради этого стоило жить. — Еще пара сантиметров, и тебя можно будет найти не человеком, а кровавой лепешкой, — она вздрогнула, но не отошла в сторону. Этого стоило ожидать. Драко Малфой собственной персоной. Нигде от него не спрятаться. — Да, всего один шаг отделяет меня от полета, — спокойно отозвалась Гермиона, наблюдая за тем, как он присаживается рядом, свешивая ноги вниз. — Но зачем мне это, если я ценю жизнь, какой бы дерьмовой она ни была? — Значит, все еще не так дерьмово, — подметил он, доставая сигарету из пачки. Тихий чиркающий звук — и запах ментола разнесся по пространству, заставляя Грейнджер невольно скривиться. Как он их курит? — Нет, просто я знаю точно — всегда можно сдать назад и все исправить, — с этими словами она шагнула назад, спрыгивая тем самым с бетонного выступа. — И это лучшее решение. — Почему? — его голос казался совсем незаинтересованным, но Гермиона приняла это как вызов. — Жизнь нужно ценить такой, какая она есть, — проговорила она, все же решаясь присесть рядом. Малфой протянул ей раскрытую пачку, и Грейнджер не смогла отказаться. Не в этот момент. Достав сигарету, она потянулась в карман за своей зажигалкой, а затем поднесла ее к кончику, поджигая. — А если не хочется? — вдруг снова заговорил он, и Гермиона поняла, что он решил продолжить этот совсем не интересный ему разговор. — А что остается делать? Это испытания, которые мы должны пройти ради будущего. — Какого? Она хмыкнула. — У нас у всех есть свое будущее. У кого-то семья, дети. У других — карьера. А кто-то просто хочет жить вдали от всей этой суеты или увидеть мир в конце концов. Разве ради этого не стоит постараться? — Нет, — безразличный ответ. — А мне кажется, стоит. Лишать себя жизни, что дарована тебе свыше, — безрассудно. Она одна, и не так важно, длинная она или короткая, — ее нужно прожить. Именно про-жить. Со всеми испытаниями, проблемами, да, как бы больно ни было нам в этом адском мире, но мы должны, понимаешь? Мы должны эту жизнь сами себе в первую очередь. — Ты говоришь так, словно только что прошла курс монашки, — Малфой усмехнулся. — Зачем мне терпеть боль, проходить испытания, если можно просто закончить все в один момент? Одно движение, и все — больше ничего нет. — Да потому что так может поступить только настоящий трус, — она поймала гневный взгляд Малфоя, но все равно продолжила: — лишить себя жизни из-за проблем? В мире миллионы людей, которые справляются с ними каждый день. Так чем ты хуже? Почему нельзя взять все в свои руки и действовать? Строить свою жизнь так, как хочешь именно ты? Или обратиться к специалистам в конце концов, почему нет? Драко молчал, смотря вдаль. Гермиона выдохнула, пытаясь успокоить внутренний мандраж. Поднеся к губам сигарету, она наконец позволила себе сделать первую затяжку, что тут же отозвалась расслаблением по всему телу. Странно, но на вкус эти сигареты оказались намного лучше, чем на запах. Ментол приятно охлаждал горло, заставляя прикрыть глаза, чтобы как можно дольше сохранить расслабленное состояние в личной эйфории. — Сыграем в правду? Грейнджер не думала, что он снова решится заговорить, но все же кивнула, не открывая глаз. Она была уверена — Малфой все видел, потому что в этот момент внимательно наблюдал за ней. — Ты называешь факт, а я угадываю — правда это или ложь. Если не угадываю, то буду должен тебе желание. Потом ход переходит ко мне, — объяснил он. — С чего это я должна быть первой? — нахмурившись, спросила Гермиона, открывая глаза. — Потому что я так хочу. Ну да, как же. Малфой захотел — Малфой сделал. — Ладно, — Грейнджер устремила взгляд вдаль, наблюдая за яркими огнями. Эта игра подразумевала нечто личное, что могут знать только они вдвоем и никто больше. Было странно играть в такое с Драко, но… Она слишком не любила проигрывать. — Я совсем не знаю свою маму, — прошептала Гермиона, прикрывая веки. — Правда, — прозвучал тихий ответ. Она взглянула на него, грустно усмехнувшись. — Это было слишком легко, да? — Очень. — Но ты ведь не знаешь историю, откуда такие достоверные мысли по этому поводу? — Грейнджер нахмурилась, понимая, что действительно никогда и никому про это не говорила. В команде никто не спрашивал ее о том, настоящий ли Ваймак отец. И, тем более, про мать. А ведь серьезно, почему только сейчас, под действием алкоголя и никотина, она поняла, что это все более чем странно? — Это уже другой вопрос, задашь его позже, — он усмехнулся, заметив ее смятение, а затем произнес: — Меня никогда не называли трусом. Гермиона вздохнула, осматривая его с ног до головы. Кто в здравом уме мог сказать такое? За это можно было лишиться нескольких пальцев, в крайнем случае — головы. — Правда. Малфой усмехнулся, смотря ей в глаза. Мрачно и очень пугающе. А затем, кинув окурок вниз, резко поднялся, спрыгивая с выступа. — Ты проиграла, — кинул он на ходу. — И теперь должна мне желание. — Чего? То есть, кто? — затараторила Грейнджер спрыгивая вслед за ним. Драко остановился, оборачиваясь к ней. Его лицо было расслабленным, пока она, замерев на месте, наблюдала, как он подходит все ближе и ближе, останавливаясь всего в миллиметре от нее. — Я не обязан этого говорить, но сегодня с тобой было приятно общаться, — вдруг спокойно произнес Малфой, опаляя ее лицо теплым дыханием с примесью сигарет. Гермиона, казалось, перестала дышать в ожидании продолжения. — Но это не отменяет того факта, что я тебя ненавижу, усекла? Красочный мир был разрушен в секунду, стоило только этим словам вырваться из его рта. Грейнджер сжала ладони в кулаки, пытаясь сдержать порыв внезапной ярости. — Поверь, я ненавижу тебя больше, наглый хорек, — прошипела она. Драко поднял брови в удивлении, но всего на одно мгновение, потому что уже в следующую секунду он мрачно улыбнулся, наклоняясь ближе к ее лицу. — О нет, ты ошибаешься, милочка. Сегодня ты назвала меня трусом, читая нотации, но знаешь, что самое прикольное? М? — Малфой наигранно задумался. — Я отвечу: в твоих словах была доля правды. И именно поэтому сейчас мы стоим здесь, а не гнием в земле. — Говори за себ… — Гермиона не успела договорить. Его ладонь легла на ее живот, начав медленно поглаживать. А затем он, будто обладая рентгеном вместо зрения, начал выводить узоры по ткани. Точь-в-точь. И только Грейнджер могла понять, что они означают, потому что… Потому что именно их она видела в зеркале каждый день. А тем временем пальцы двинулись ниже, к левой ноге. И вновь повторение действия — Драко снова будто видел все, каждую линию, каждый сантиметр, каждый миллиметр. — Ты, оказывается, тоже трус, правда? — прошептал он, не прекращая свои манипуляции. Малфой будто наслаждайся триумфом, увидев в ее глазах разочарование вселенского масштаба. — Трусы должны держаться вместе, нет? — продолжил давить Драко. Влага начала собираться в глазах. И сколько бы она ни пыталась сдержаться, стараясь ровно дышать, — не получалось. Слезы начали катиться по щекам друг за другом, обещая скорую истерику. — Легко прикрываться аварией, правда? Боевые ранения из прошлого… И можно дальше строить из себя сильную и независимую, — Драко хмыкнул, убирая руку. — А на деле… Он резко задрал рукав своей кофты, являя ее расплывчатому взору рисунки белесых шрамов на предплечье. — Такая же, как и я, — закончил он. Гермиона всхлипнула, пытаясь понять и осознать все то, что произошло. Но это просто не укладывалось в голове. Чтобы добить ее окончательно, не хватило лишь одного. И Малфой, будто прочитав ее мысли, подался вперед, касаясь ее губ своими. Грейнджер не успела даже опомниться, как он отстранился, усмехаясь, а затем, отсалютовав двумя пальцами от виска, развернулся на пятках, направляясь в сторону железной двери. — Ненавижу… — прошептала она, ощущая, как колотит ее тело. — Это взаимно, поверь, — прозвучал громкий ответ. Дверь захлопнулась, оставляя Гермиону в одиночестве. Только она и слезы, что все еще бежали по щекам. Он знает все. Абсолютно. И это не просто так. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!