ОДНАЖДЫ В СПБ

Артем нервно листал справочник «10 возможностей заболеть СПИДом», гипнотизируя кабинет логопеда. Федька там уже 40 минут сидит, ну что там так долго можно делать?! Кулик погрузился в чтение, черт его знает, что его так заинтересовало, но он успешно проморгал момент, как рассвирепевший Федя вылетел из кабинета, и что есть сил приложился кулаками в картонную стенку. Артем выронил буклет, вскочил с места, хватая товарища за плечи: – Ты чего? Что случилось?! Вслед за ним вышла молоденькая врачиха, печально смотря на парней: – Случай не из легких, – начала девушка, сжимая в руках медицинскую карту Федора. Было видно, что молодой врач нормально так нервничает, видимо, практикантка, и работает совсем недавно. Похоже, напугал ее Федька своим взрывным поведением, – Заикание, точнее, отсутствие голоса, наступило вследствие сильного испуга… Федя занервничал еще сильнее, пнул ногой хлипкую лавочку, швырнув ее в в другой конец коридора. Девушка ахнула, схватилась за голову, роняя бумаги, и в одночасье испарилась, ныряя обратно в кабинет. Кулик стоял, и пялился прямо на Федю. Подобрал разбросанные бумаги, вынимая направленое к невропатологу. Наверное, врач подумала, что диджей сумасшедший. Ну и дура. Сама то попробуй кукухой не поехать от нервов, когда только-только обрел голос, и буквально через неделю опять его проебал! Кулик скомкал направление, швыряя его в корзину, и ободряюще хлопнул Федю по спине: – Клин клином выбивают. От страха голос потерял, от страха снова верещать будешь. Я тебя не брошу в этой передряге, не бойся. Федька только благодарно угукгул, возвращая лавку в исходное положение. Постучал к врачихе, неуверенно открывая дверь, но та молниеносно захлопнулась прямо у него перед носом. – Мда. Нужно будет зайти к главврачу и поведать о некомпетентности молодых сотрудников. Никакой психической закалки! – уже сам разозлился Кулик, пиная дверь логопеда. Ну ничего, когда Федька заново научится разговаривать, они придут сюда и вдвоем обматерят глупого врача. – А к невропатологу таки зайдем… – вполголоса заявил Артем, и направил Федьку к ступенькам. А он что? Возразить он не мог, поэтому послушно поплелся следом.

***

Карелин потерянно сидел у бара, общался с какой-то девчонкой, бездумно мотыляя ногой. Девчонка подсела, что тут спорить, невероятной красоты, правда на две головы ниже него самого, глаза такие глубокие, красивые. Глубже было только декольте ее блузки, но Славка старался не настолько откровенно пялиться на девичую грудь, не хотел добрую, выпившую Сашку смущать. А она все говорила. Буквально голосом своим прелестным убаюкивала. Слава уже совсем расслабился, Сашкины истории его настолько уморили, что он уже почти засыпал. Всю ночь почти не спал, все не получалось. Всякий раз просыпался, тупо пялясь в потолок, отрубался, потом опять врубался, и так по кругу. Мирон спал, как убитый, гад, и Славу правда радовало то, что он сейчас один в этой яме безысходности. Что второй потерпевший сейчас в отрубе, и не врезается об эти волны потерянности. Потом, когда слинял, чуть дважды не уснул в метро, но как запрограммированный доехал к участку, полчасика зависнул в архиве, забрал кое-какие бумаги и прямиком в клуб на такси уехал. Написал Мирону тогда смс-ку короткую, отчитался, что будет в клубе, чтоб не искал. Хотелось откопать хоть что-то новенькое касаемо дела, ну и отвлечься тоже. – Слушай, а ко мне поехать не хочешь? – ляпнул не подумав Слава, и тут же прикусил язык, поймав недовольный Сашкин взгляд, – На свидании так пятом? Попытался реабилитироваться Карелин и расслабился, когда Саша улыбнулась. – На свидании так пятом, возможно, и да, а пока что угости меня еще одним коктейльчиком. Славик заулыбался, кивая, подзывая бармена. Приглушил очередной бокал пива, похлопал себя по джинсовке, нащупав бумажную волокиту, и с ужасом вспомнил, нахрена он сюда приперся, и сидит здесь уже три часа. Тревожно огляделся, всматриваясь в лица молодежи, и сам себе не поверил, ведь не могло же ему, дурачку провинциальному, настолько повезти, чтоб выципить бандитов… Карелин вскочил с барного стула, слегка теряя координацию, сразу же чувствуя на плече чужие пальцы. – Что случилось, Слав? – не поняла Саша и встревожилась, вскакивая вслед за подлетевшим Славиком. – Все хорошо, – поспешил успокоить ее Карелин, и погладил по плечам, – Приспичило просто. Сашка выдохнула облегченно и уселась обратно за бар, переключаясь с озабоченного Славки на веселый разговор с барменом. Карелин двинулся вглубь зала, вцепившись взглядом в чужую худощавую спину. И периферийного зрения бы хватило, чтоб узнать в бомжеватом, патлатом студентике напарника Хованского, – Бледного. Слава настолько много в последнее время проводил свободные часы в архиве документаций, что нарыл, наверное, побольше самого Мирона. Он, на самом деле, не понимал, Бледный и Хованский правда настолько верили в свою безнаказанность, или просто олухи без мозгов? Кирилл так беззаботно тынялся по клубу, судя по ломаным движениям, добряче так угасился, совсем перестав контролировать ситуацию. Слава затаился за колонной, метнул контролирующий взгляд на Сашку: та, кажись, и вовсе забыла про существование Карелина, – всю трещала с барменом, лениво мешая коктейль трубочкой, и Слава понял, что ей вовсе и не обязательна его компания. Он на миг потерял Бледного из поля зрения, тот смешался с толпой веселых, туда-сюда снующих студентов, и вот тут то и пришлось покинуть импровизированный партизанский пост. Осторожно, чтоб не спалиться, всматривался в рожи молодых ребят, пока в очередной раз не выцепил вихрастую макушку. Вот здесь то он уже и глаза не сводил. Минут 15 за ним ходил, уже и устать успел, настолько все было скучно и ничтожно. Понял для себя, что за фрукт этот Бледный: нелепый, тупой, бомжеватый, не умеющий конспироваться дятел. Славка зевал, его разморило от выпитого алкоголя, хотелось домой в кроватку, поспать. Периодически замечал, как Сашка пристально, потерянно пялится в толпу, но почти так же быстро забивала хер и отворачивалась к бармену, затевая новый умопомрачительный диалог. Картинка сменилась буквально за секунду: Кирилл кому-то отвечает на телефон, так же быстро сбрасывает, и скорым шагом линяет на второй этаж, расталкивая всех на своем пути. Карелин подсуетился, ринулся вслед за ним, уже совсем не прячась. Бледный, если и заметит кого-то за собой, вряд ли подумает, что за ним увязался хвост, тупо мозгов не хватит. Кирилл скрылся в первом же кабинете за углом, и Славка, чуть погодя, припал ухом к двери. За стенкой было удивительно тихо, тишина гробовая, будто там и нет никого вовсе. –…Чтоб я вот так бегал за тобой, придурком, ты походу вообще не вдупляешь, что тут несется!… Шастаешь, туда сюда, как долбоеб!… Шепелявый мужик все орал и орал, а предусмотрительный Славка заранее включил диктофон, привалившись к дверному косяку. –…Юра, я же ничего не сделал, ты сам мне разрешил потусить… Пазлы в башке стали складываться с невероятной скоростью, ржавые шестеренки заторохтели, а расплывчатая картинка наконец-то обрела ясность. Славка сейчас находился в шаге от раскрытия дела. Достаточно звонка, чтоб вызвать подкрепление, и все, лавочку Хованского можно официально считать закрытой. Дело заметут, всех виновных упекут в тюрьму, вещдоки уничтожат, всех свидетелей распустят. Скинул Мирону короткую смс-ку: «я их поймал. в клубе на невском»,  потушил телефон, пряча в сумке, и только дернулся, чтоб спетлять за подмогой, как почувствовал точный, аккуратный удар в висок. Бил, видать, человек знающий, одно неверное движение, так и череп проломить можно. Слава постепенно отключался, безуспешно хватаясь за рычаги сознания, но это стало настолько нереальной затеей, что Славка просто сдался. Лицом почувствовал, как от давления его тела распахнулись двери, и как он этим же лицом проезжается по ворсовому ковру. Все сделалось настолько ничтожным, отвратительным, просто самым худшим на свете, что оставалось только надеяться, что мобильный интернет его не подвел, и сообщение дойдет до Мирона раньше, чем его намотают на бомбу и спустят с вертолета.

***

– Этот длинный – подстилка Мироновская, – как из-под толщи воды донеслось, и Славка слабо замешкался, чувствуя на руках невесомые путы. Перед глазами все плыло как в тумане, слова с большим трудом доходили к сознанию, зато увесистые пинки куда-то в живот он почувствовал сразу. Распахнул глаза, встречаясь с абсолютной темнотой. Помещение не было похоже на светлый, уютный кабинет с ворсовым ковром. Это было что-то вроде подсобки, вокруг неразборчиво валялись коробки, а на низком потолке сиротливо висела одинокая лампочка. Карелин закашлялся, получая очередной пинок куда-то под дых, и протестующе завопил благим матом. Глаза проворным лучом ослепил блеклый фонарный свет, и Славка сам чуть не офонарел: перед лицом маячила довольная физиономия зама клуба, – пересекались уже с ним, когда поступало заявление о возможном заминировании клуба, – рожа жирного Хованского, и краснющее лицо, по всей видимости, рыдающего Бледного. Карелин все никак не мог вдуплиться, что за ахинея тут происходит, дёрнулся, но так пораженно и застыл на месте, только сейчас осознавая всю свою беспомощность. – Карелин Вячеслав Валерьевич, правильно? – спросил внимательный зам, тупо пялясь в Славкино ментовское удостоверение. – Че ты вопросы ему задаешь? Это ж петушок Мироновский, – донеслось из-за спины, и Слава не сразу понял, что это базар шипелявого Хованского. Мужчина брезгливо схватил Славку за шевелюру, поднимая его, и ткнул фонариком прямо в глаза. Такой же, как и на фотороботе: заплывший, кучерявый, противно ухмыляющийся. Подумать только: это чучело все время ходило у них с Мироном перед носом, не отказывая себе в веселье, ходил тут, развлекался в клубешнике, на досуге бомбя город. У Славки настолько разболелась башка от этого диссонанса, что он тупо проигнорировал и «петушка», и последующий пинок под ребра. – Менять его будем, жизнь лейтенанта на свободу Хованского. Как думаешь, что выберет Мирошка, новый погон на пиджачке, или незаменимого напарника? Слава занервничал, потому что задумался. Неоднозначное, очевидно эмоционально нестабильное поведение Мирона в последнее время в сторону Славы действительно заставили его усомниться в том, что тот выберет спасать его. Он то срывался, материл его, на чем свет стоит, то впадал в какие-то отчаянные попытки сближения. Славка ему верил, понимал, что Мирон не врет, когда угашенный в стельку признается ему о чувствах, зависимостях. Верил от чистого сердца, но не мог быть уверен, что тщеславный и жадный до славы Мирон не выберет новые погоны и повышение. Поэтому снова смолчал, когда Хованский задал очередной глупый вопрос. Тот, видать, потерял уже последнюю каплю терпения, потому что врезал бедному Славе такую мощную оплеуху, что до этого не выражающих никаких эмоций Дима Рокет поморщился. – Отвечай! Ты успел доложить Федорову, где ты находишься?! Славка от силы удара шлепнулся на бок, чувствуя как в кармане брюк жалобно хрустнул сенсор его мобилки. Он отрицательно замотал головой, поморщившись, и жалобно заорал, когда тяжелые ботинки стали гатить по ребрам. – Не говорил! Я не говорил! Мирон даже не знал, что я в клубе… – Пиздежь! Как это ты, его тупое, нескладное дополнение, не доложил, где находишься, ты меня за идиота держишь, или что?! – Я же видел, как ты ему смс-ку кидал, – спокойным голосом сказал Рокет, и вот здесь удивился даже Хованский, резко отпустивший волосы Славки, – Я наблюдал за тобой, как только ты у бара замаячил. И Сашка, с который ты общался, официантка моя, видела, как ты с ним чатился. Вот здесь деваться было уже некуда. Карелин не ожидал такой подставы, тем более от такой миловидной девчонки, как Сашка. Ему стало не на шутку страшно, когда в кармане завибрировал его телефон. Без понятия, сколько он провалялся в отключке, но если Мирон отреагировал на его сообщения только сейчас, значит, не так уж и много. Или наоборот. Рокет пнул его ногой, переворачивая, и достал телефон из брюк. – На ловца и зверь, как говорится, – хихикнул он и скривился, – Раздавил мобилу жопой своей, вот же казус, – он сбросил звонок, тупо начиная фоткать Славу со всех ракурсов. – Сейчас забацаем тебе не хилый фотосет, Славик. Карелина не по-детски мутило. Он перестал реагировать еще тогда, когда заново ошалевший Хованский добряче так приложил его виском об пол. Славик вообще вел себя на удивление тихо, знал же себя, что давно бы разбушевался, одними бы только ногами этим уродам ёбла посносил, но сам не понял, откуда такая реакция смирения и покорности, абсолютного безразличия к собственной судьбе. Но радовало одно – Мирон все таки позвонил, но было неясно, радоваться ему, или плакать.