Часть 2
15 марта 2023 г., 17:03
Добиваться такого человека, как Аль-Хайтам — себя не уважать. Намёки он не понимал или попросту игнорировал их, а все разговоры о взаимодействиях с людьми заканчивались тем, что секретарь отрицал необходимость в этом. Так начались безудержные попытки Кавеха завоевать сердце этого хмурого мужчины. Кавех не задавался вопросом, почему ему нравится Хайтам, ведь, чтобы любить человека, не нужны были причины. Он был всегда рядом, был его семьёй, и архитектор хотел разделить с ним каждую минуту своей жизни.
Всё началось с тактильности в Академии. Обычные касания, которые ты даришь только близким людям, по мнению большинства, но здесь ситуация обстояла иначе, ведь Кавех привык обнимать почти каждого человека, которого он посчитает хорошим знакомым, и его объятия, по сути, ничего не стоили, но Хайтам был совершенно другим. Он не любил, когда к нему прикасались, и считал это глупой затеей.
— Можешь так не делать?
— Не делать что? — Кавех приподнял одну бровь, отвлекаясь от очередного проекта.
— Бессмысленно контактировать со мной в физическом плане.
Архитектора повергли в лёгкий шок слова друга, ведь он никогда ничего плохо не имел в виду и не задумывался о том, что кому-то это может быть неприятно, ведь так он выражал свои чувства и эмоции, а сейчас их словно отвергли, и это смущало до безумия. Он почувствовал себя дураком.
— Прости, я не подумал, что тебе может быть неприятно. Я привык так выражаться, но если тебе не нравится, то я перестану.
Всё аргументы и колкости Хайтама засели у него в горле.
Он далеко не был ужасным человеком, каким все его считали, и находить подход умел, но не думал, что желания людей — его проблемы, но Кавех вроде не был для него чужим, да и видеть его жалкие попытки держать себя в руках тоже не хотелось, потому мужчина всем своим видом показал лишь незаинтересованность и бросил:
— Просто не делай это так часто.
Всё же Кавеху можно было позволить такие мелочи.
Таким образом Кавех увлекся настолько, что количество повторений этого самого «часто» из уст Хайтама начало расти в геометрической прогрессии. Сначала он действительно старался держать дистанцию, но эмоции всегда брали над ним верх, поэтому архитектор сам не осознавал, как мог схватить Хайтама за руку и несколько минут идти так с ним. Тот же ничего не говорил. Смирился.
Вскоре, на фоне всей их физической близости, Кавех стал понимать, что Хайтам никому не позволял такую роскошь, и мысль, что он является кем-то особенным для него, была сладка. К тому же он испытывает неловкость только с Хайтамом, но желание касаться этого человека становилось всё сильнее — так он осознал свои чувства. Это не ударяло в голову так сильно: всё же это происходило постепенно, и даже их крупная ссора из-за проекта не помешала Хайтаму приютить Кавеха у себя.
Ещё тогда ему, Кавеху, хватало того, что друг просто был рядом, но, как это и бывает, вскоре он позволил мыслям «а если я получу больше?» захватить его разум. Но архитектор не мог признаться ему, потому что не хотел делать себе больно и считал это полнейшим провалом. Хайтам всегда четко озвучивал своё мнение практически по поводу всего, и не сложно было догадаться, что и признание Кавеха, и по накатанной «долго и счастливо» не устроило бы его.
Так и начались худшие дни Кавеха.
Его жизнь стала скатываться в бездну, а ментальное состояние рушиться на глазах. На это сказывалось отсутствие денег, своего жилья, здоровых амбиций, правильной самооценки и поддержки от любимого человека. У него создавалось впечатление, словно тому вообще не было дела до друга, и на все его слова Хайтам отвечал полным игнором.
— Я просто… хочу, чтобы во мне нуждались. Хочу обрести связь с людьми.
— Никогда этого не понимал. Вот мне никто не нужен.
Это уничтожало. Человек, которого ты любил всем сердцем и чья поддержка была важнее всего, говорил, что ему абсолютно плевать.
Своей беспечностью Кавех лез напролом, стараясь достать что-то из души Хайтама. Хотел разглядеть, понять, а потом принять. Может, со стороны он действительно выглядел глупо, но для него было проще вывести человека на эмоции и всё увидеть, чем томительно выжидать и получить доверие. Только потом юноша осознал, что даже эмоции соседа были скрыты для него. И от безысходности Кавех готов был лезть на стену.
Такая жизнь привела лишь к тому, что он не только сам запер себя в этой клетке и не мог полностью раскрыться, а даже хуже — корил себя за ничтожность.
Кавех только и делал, что лежал, залипая в потолок, спал, плакал и так по кругу. Никому не было до него дела. Самое противное — это осознание того, что ты не готов убить себя, но и жизнь казалась невыносимой. Он ничего не хотел, не стремился и утопал в неописуемой жалости к себе
Кавех всегда мечтал, чтобы наступил конец света, чтобы признаться в своих чувствах, при этом не спровоцировав последствия. Но это были всего-лишь глупые желания, которые позволяли ему избежать груза ответственности и, когда он решил действовать, то потерял всё.
***
Сначала он думал остаться у Тигнари, но потом остановил себя. Этот сценарий повторялся множество раз. Он ссорился с соседом, драматично собирал свои вещи и со словами: ноги моей не будет больше в этом доме, уходил к другу. Прожив у того неделю, а то и больше, он снова возвращался к Хайтаму, делая вид, что ничего не произошло. Сейчас же в его голове крутилось только то, что он не хотел жизнь по одному сценарию, который сам же себе и создал. Тем не менее ему нужно было увидеться с другом, потому что не хотелось, чтобы тот лишний раз беспокоился. — Ты опять с ним поссорился? — Тигнари протирал глаза, но не было похоже, что он вообще спал. — Да… Хотя на самом деле нет, просто… — Проходи. Он всегда мог уловить суть проблемы, но даже если Кавех не говорил ни слова, то был желанным гостем здесь. — Будешь говорить? — Тигнари поставил перед ним чай. Он дал ему сменную одежду и отогрел. Сразу было видно, что мужчина над чем-то работал. Кавех не знал, что хуже: разбудить человека посреди ночи или же оторвать от дел, из-за которых он не спал. В любом случае Тигнари готов был полностью себя отдать другу и выжидающе смотрел. Кавех в свою очередь долгие несколько секунд гипнотизировал кружку в своих руках и, прежде чем ответить, обильно сглотнул. — Я хочу уехать в Мондштадт на некоторое время. Звучит, как необдуманный поступок, хотя, скорее, так и есть. У меня накоплены некоторые сбережения, и я смогу где-нибудь остановиться… — Ты сбегаешь? — Я… — Я тебя не отговариваю и не являюсь твоим родителем, чтобы тебя отчитывать, а просто беспокоюсь. Если ты хочешь на время уйти от проблем, то просто скажи: я дам тебе крышу над головой, но если же ты хочешь что-то изменить кардинально, то попроси у меня поддержки. — Я хочу изменить себя, чтобы не зависеть от других и не чувствовать себя беспомощным, если что-то случается. Больше ничего не нужно было говорить. — Тогда я соберу тебе некоторые припасы, а завтра ты можешь отправиться. Сейчас отдохни и ложись спать. У тебя есть время подумать ещё раз.***
Кавех проснулся рано утром, хотя от тревожных мыслей и постоянного желания убить себя к чёртовой матери он должен был пролежать до второй половины дня. Тем не менее он не стал медлить и оттягивать реализацию своей идеи, поэтому тут же собрался и пошел к Тигнари. Тот, похоже, и не ложился и всё так же сидел над своими бумажками, но когда услышал приближающиеся шаги, то тут же встретил Кавеха тёплой улыбкой. — Есть сомнения? — Нет. — Это хорошо. «Я столько лет потратил на человека, который плюнул мне в душу. Почему у меня должны быть сомнения?» — крутилось в мыслях архитектора. Тигнари не стал его тормозить и выдал припасы, в сумке также лежало небольшое количество моры, но он не хотел этого говорить, а то Кавех может показать свой характер. Попрощавшись, Кавех направился в Мондштадт. Глубоко внутри себя он желал, чтобы что-то случилось по пути в назначенное место, любая ситуация, которая кричала бы «это ошибка. Возвращайся», но ничего такого не происходило, словно сама Селестия оберегала весь его путь и показывала, что это правильное решение. Он мог лишь смириться с этим и подавить свою тревогу. Так он доехал до Мондштатдта быстрее, чем предполагал. Тут царило спокойствие и умиротворение, а ветер словно звал его за собой, помогая совершать шаги. Начало другой жизни не давалось ему легко, но чувство того, что цепи, которые держали его взаперти столько времени, исчезли, позволило Кавеху вздохнуть полной грудью. Люди здесь были другие: более свободные, более открытые, словно они были одной большой семьей. Никаких напыщенных индюков, которые пытаются перепрыгнуть друг друга, говоря заумные фразы, людей, которые пытаются проявить себя, чтобы выжить в этом мире, но и, конечно же, его привлекал восхитительный запах вина. Кавех бы хотел остаться тут подольше и, возможно, показать это место… Пожалуй, нужно показать его получше самому себе. Одиночество не должно быть клеймом, а, напротив, возможностью осознать свою независимость от окружающих. Архитектор смог быстро найти Лизу, расспросив у местного жителя, пока он с ужасом на глазах не предупредил, что книги нужно сдавать вовремя, иначе её доверие к тебе исчезнет на всю жизнь. «В моих воспоминаниях Лиза всегда была хорошим человеком, хоть и с характером». Девушка-библиотекарь была на данный момент единственным якорем, который помог бы зацепиться за это место, поэтому он не хотел медлить в её поисках. Когда Кавеха и библиотеку разделяла всего одна дверь, он засмотрелся на интерьер. Вообще, всё произошло так быстро, что юноша почти забыл, кем является по своей натуре. Если задуматься, то эти постройки были чудесными и заполняли голову Кавеха разными идеями, но не заставляли его пыхтеть над проектами прямо сейчас, а лишь оставляли заметки в голове. Продолжая восхищаться интерьером, он случайно встретился взглядом с одним очень привлекательным мужчиной, который пристально его рассматривал. Аура незнакомца была поистине сильна, а взгляд он не отвел даже после того, как был «пойман». Наоборот, он расплылся в очаровательной улыбке и направился прямиком к нему. Мужчина был загадочным — такое Кавех любил, хотя его поза говорила об абсолютной открытости, но вот изучающий взгляд напрягал. — Что привело человека из Сумеру в такие дальние края? — вежливо улыбнулся он. Его голос завораживал. Он не выглядел пугающие. — Я давний друг Лизы. Пришел навестить её. А как мне к Вам обращаться? — Можно без формальностей. Зови меня просто Кэйя. «Даже его имя кричит о сексуальности.» — этот постыдный крик Кавех не стал заглушать. А что? Ему стыдиться нечего. — Можете звать меня Кавех, — юноша пожал протянутую ему руку. — Если будет время, то найди меня. Угощу тебя местным вином. Не пожалеешь. — Не смею отказывать, — в ответ Кавех позволил ослепительной улыбке отразиться на своем лице. Кэйа удалился, а архитектор тем временем уже входил в библиотеку. Лизу он узнал сразу. Девушка изменилась, стала более элегантной и величественной, но как только она заметила гостя, то он чуть не пустил слезу, ведь скучал по её манере речи. — Сладенький ты мой, — она словно промурчала, — как же я по тебе скучала. Крепкие объятия не смутили его, ведь они оба это любили по отношению друг к другу. — Ты стал ещё более привлекательным. — Мне не сравниться с тобой. — Да ладно, ты мне льстишь. Что привело тебя сюда? — Ищу своё место в жизни, но и скучал по тебе жутко. — Маленький подлиза. Уже забыл своего дружка с хмурым личиком? Библиотека и должна быть тихим местом, но сейчас словно всё перестало существовать. — Он тебя бросил? — в её словах прозвучала угроза. — Боже правый, Лиза, я повторяюсь: мы не встречались никогда. — Он настолько глуп, что не заметил твои чувства? — Ему просто всё равно. — Ох, милый… Мы найдем тебе спутника получше раз в сто. Не переживай по этому поводу. Если честно, то сейчас Кавех задумался: ему меньше всего нужно было знакомиться с кем-то и тратить силы на отношения. В первую очередь он хотел изменить себя — так он и поступит.
