Argenti Vulpi

                  Встречи с Темным Лордом, независимо от времени, будь то Первая или Вторая Магическая война, всегда проходили одинаково: они сопровождались пытками разных видов и чувством страха. Северус сразу понял, что эта встреча не будет отличаться от предыдущих. Однако, судя по бездыханному телу, подвешенному над столом, все может стать хуже. Гораздо хуже.       Волдеморт, облаченный в черную мантию, которая делала его еще бледнее, привычно сидел во главе стола, на кресле, которое больше смахивало на трон, из золота и черного бархата. Его красные, похожие на кошачьи, глаза сверкали в тени от капюшона. Массивная змея обвилась кольцами вокруг плеч своего Хозяина; мужчина такой тощий, что даже удивительно, как он может удерживать такой вес.       Снейпу было трудно привыкнуть к нынешнему Волдеморту (больше похожему на североамериканского вендиго). Особенно после того, как он встречался с его юной версией. С темноволосым мальчиком, которого он обучал в течение полугода, который следовал за Поттером, словно тень, и, хоть и неохотно, но слушался Дамблдора.       Бывший профессор быстро спрятал свои мысли за прочными окклюменционными щитами и занял свое место за столом. То же самое проделал и Яксли, с которым он ранее столкнулся в коридоре. Драко, как он заметил, тоже присутствовал на этой встрече (скорее всего, впервые) и сидел между своими родителями, которые казались достаточно напряженными. Также на встрече присутствовал незнакомец, одетый, в отличие от Пожирателей, в красивый костюм в тонкую полоску.        Значит, чиновник. Чудесно.       Когда Темный Лорд начал говорить, температура в комнате, казалось, упала настолько, что даже потрескивающий камин позади них не мог спасти ситуацию. — Какую информацию ты мне принес, Северус? — Милорд, Орден Феникса намерен доставить Гарри Поттера в одно из безопасных мест в ближайшую субботу с наступлением темноты.       Сидевшие за столом вдруг зашевелились, а некоторые начали перешептываться между собой. Все бросали взгляды то на Снейпа, то на Лорда. — С наступлением темноты? — повторил Волдеморт, его глаза пылали с неописуемой интенсивностью. — В ближайшую субботу? — Темный Лорд продолжал пристально смотреть на него, но Снейп выдерживал его взгляд достаточно долгое время. Большинство на его месте уже бы отвернулись. Лицо Лорда скривилось в оскале. — Ты снова хорошо справился, Северус. Эта информация получена из источника, который мы обсуждали? — Все так. — Милорд, — пробормотал чиновник высоким и пронзительным голосом, что только усиливало неприязнь к этому человеку. — Мои источники говорят иначе, Милорд, — снова пробормотал он, но на этот раз чуть громче. Волдеморт перевел на него взгляд, но ничего не сказал, поэтому он продолжил: — Мои люди в Департаменте Магического правопорядка… — Аврорат не будет задействован в защите Поттера, поскольку Орден полагает, что мы проникли в Министерство Магии. Мой источник сообщил мне, что они проделали немало усилий, чтобы создать ложные следы. — Н-но, Мой Лорд!       Волдеморт поднял руку, и все вмиг замолчали, погружая комнату в тишину. — И где находится это безопасное место, в которое его должны доставить, Северус? — У меня нет точных данных, но, скорее всего, это будет один из домов членов Ордена. И этому месту, согласно моему источнику, будет предоставлена любая защита, которую могут обеспечить как Министерство Магии, так и Орден Феникса, — ответил он. — Если позволите, Милорд, я думаю, нам лучше перехватить их по пути, поскольку, если Министерство не падет к этой субботе, мы не сможем приблизиться к нему после его прибытия в это место. — Яксли! — требовательно сказал Волдеморт, заставив упомянутого Пожирателя вздрогнуть. — Падет ли Министерство Магии к этой субботе?       Все обернулись на мужчину. — К величайшему сожалению, Милорд, я должен сообщить Вам, что это маловероятно. Даже с учетом всех наших предыдущих успехов. — Очень хорошо. Мы нанесем удар, когда он будет в пути, без защиты, — его внимание ненадолго переключилось на тело, что все еще парило над столом. — Имейте ввиду, что мое право на его жизнь все еще в силе. А удача и случайность уже достаточно мешали мне, — Темный Лорд с тихим шелестом поднялся и принялся расхаживать по комнате. Его провожали настороженные и испуганные взгляды подчиненных. — Поэтому, мне понадобится палочка одного из вас. Чтобы избежать повторения прошлых… Инцидентов. Люциус, — Малфой напрягся, когда Волдеморт остановился позади него, вцепившись бледными руками в спинку его стула. — В благодарность за… Сносное выполнение вашим сыном своей миссии Вы будете иметь честь предоставить мне свою палочку.       Люциус ненадолго замер, уставившись на фигуру в мантии и капюшоне, что напоминала дементора, после чего прохрипел: — Я… Мой Лорд? — Мой Лорд, — шипяще передразнив его, Темный Лорд протянул к нему свою длинную костлявую руку. Намеренно достаточно близко, чтобы тот скривился от отвращения. — Твоя палочка, Малфой. Сейчас же.       Дрожащими руками он достал кусок дерева и передал его мужчине, предварительно чуть не выронив его. — Я чувствую… Вяз? — Д-да. — А сердцевина — сердечная жила дракона, не так ли? — Да, Мой Лорд. — Хорошо. Она прекрасно подойдет. — Он вытащил из-за пазухи свою собственную палочку — тисовую, тонкую и белую, как и пальцы ее владельца, и сравнил их длину. Заметив, насколько бледен Малфой, он оскалился. — О, не нужно бояться. Я бы никогда никому не одолжил свою палочку. Точно не тому, кто так упорно убеждал всех, что жаждет моего возвращения, чтобы погреться в лучах моей Мрачной Славы, а в итоге не желает принимать меня в своем доме. — Мой Лорд, я не…! — Хватит лгать! — даже потрескивающий огонь, казалось, затих. Красные глаза в тени капюшона горели адским пламенем. — И даже тебе, моя дорогая Белла, я не смогу ее одолжить. Скажи, я правильно расслышал, что твоя племянница недавно вышла за оборотня Дамблдора? Ты, должно быть, так гордишься этим. — Нет, Милорд, конечно нет! — почти что взвизгнула она, вскакивая на ноги и покрывшись красными пятнами. Глаза ее горели. — Мы, Цисси и я, просто в ужасе! Мы не общались с нашей сестрой с тех пор, как она вышла замуж за грязнокровку, и это отродье нам не племянница!       Пожиратели Смерти застыли, напряглись и затаили дыхание, ожидая, что вот-вот комнату осветит красный луч от круциатуса, однако Волдеморт просто кивнул и направился к своему месту за столом. — Да, — прошипел он, — многие из старейших родов в течение последних веков болеют. Каждый из нас должен трепетно относиться к своим генеалогическим древам, обрезая ненужные ветки, чтобы со временем эта болезнь не стала… Неизлечимой. — Конечно, Мой Лорд, конечно!       Волдеморт проигнорировал положительные выкрики Беллатрисы. — Очень скоро мы избавимся от паразитов, которые слишком долго душили нас, и срежем отмершие ветви, останутся только чистокровные. А пока, — он посмотрел вверх и указал кончиком новообретенной палочки на пленницу, которая пришла в сознание и застонала, — скажи мне, Северус, ты узнаешь ее?       Все, кроме Драко, который, казалось, был на грани обморока, перевели взгляд на пленницу. Снейп проигнорировал ее жалкие мольбы о помощи и посмотрел своими темными глазами в адски-красные. — Да. — Драко? — наследник Малфоев отрывисто кивнул, не доверяя своему голосу. Хотя, мог ли он вообще заговорить в этой ситуации, было спорно. — Похоже, ты понял свой урок.       Оставив подростка в покое, Темный Лорд переключил свое внимание на их жертву. — Для тех, кто не в курсе, это Чарити Бербидж, которая до недавнего времени преподавала маггловедение в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Учила тому, что магглы ничем не отличаются от нас. Что они не опасны. И что грязнокровок, оскверняющих нашу культуру и магию, следует принимать с распростертыми объятьями, как равных.       Хоть мужчина и говорил легким и даже веселым тоном, никто в комнате даже не думал рассмеяться. — Давайте, скажите же мне, какое наказание ей следует назначить за отравление умов наших детей?       Змея на его плечах зашипела. — Безусловно, моя дорогая. Смерть. — комната наполнилась болезненным зеленым светом, и тело со стуком упало на стол. — Ужин подан, Нагайна. Встреча закончена, — массивная змея соскользнула на стол и заскребла гладкой чешуей по полированной поверхности стола. Волдеморт прошипел: — Драко, Беллатриса, Северус, останьтесь. Я хочу поговорить о… Мальчишке.       Трудно сказать, кого такая перспектива напугала больше, Драко или его мать. Люциус же практически сразу вылетел из комнаты, желая сделать дистанцию между ним и Лордом как можно больше. Беллатриса быстро села обратно. Снейп же с самого начала даже не сдвигался, поэтому остался на месте. — О Поттере, Мой Лорд? — осторожно спросил он, стараясь не обращать внимание на труп посреди стола. — Нет, не о Поттере. О другом, — сказал он. — Ты сражалась с ним, Беллатриса? — Да, Милорд. — И он победил тебя, уничтожим при этом Большой Зал? — М-милорд, он был сильнее, чем… Темная магия-! — Мне не нужны твои оправдания, Белла, — оборвал ее Волдеморт. — Северус, ты обучал этого мальчика? — Недолго, Мой Лорд. Он перевелся в начале второго семестра: Дамблдор попросил Поттера привести его из Румынии, он прятался в лесу Хойа-Бачу. — Прятался? Прятался от чего? — От закона, я полагаю, поскольку он показывал, что практикует Темные Искусства. И от Вас, — спокойно ответил он. — Мне рассказали, что его мать боялась, что Вы узнаете о другом наследнике Слизерина, поэтому сбежала из страны, чтобы скрыть его. Дамблдор искал его довольно долго, а Поттера он отправил, когда уже нашел точное местонахождение. — Еще один наследник по линии Слизерина? — повторил Волдеморт. — Ты уверен? — Я несколько раз слышал, как он разговаривал на парселтанге с этим невыносимым мальчишкой, Милорд. — Но ты уверен, что он связан с моим родом? Есть множество менее известных родов за пределами Британии, которые также обладают этим даром. — Я лишь передал то, что мне сказали, Мой Лорд. — Он учится с тобой на одном курсе, так ведь, Драко? Однокурсник? — подросток кивнул. — И что ты можешь рассказать о нем? — Он намного умнее, чем эта мерзкая грязнокровка, которая была самой умной в классе, — хрипло сообщил Драко, наконец вспомнив, как говорить. — И он парень Поттера.       Высокий, шипящий смех эхом разнесся по комнате, заставив всех троих вздрогнуть. — А у Гарри Поттера есть пристрастие к Тьме, не правда ли? Думаю, я не должен этому удивляться. Ведь его самые долгие отношения были со мной. — Его зовут Томас Мракс.       Смех мгновенно стих, а Драко тут же постарался укрыться, расширив глаза. Мужчина в мантии наклонился вперед, капюшон слетел с головы, открывая его кошмарное лицо, наполненное яростью и шоком. — Что ты только что сказал? — Мракс? — Нет! Нет, сопляк! Имя! Как, ты сказал, его зовут? — Томас! — испуганно пискнул подросток, как можно сильнее опускаясь под стол. — Его зовут Томас, но все называют его Том! Том Мракс! — Вон! Убирайтесь! Все вы! — хлопая ладонями по столу, сказал Темный Лорд.       Не дожидаясь повторения реплики, Драко выскочил из комнаты, словно его подожгли. Беллатриса же, однако, уходить не спешила, поэтому Снейпу пришлось силой уводить ее, пока Лорд не проклял их обоих.       Взмахом руки он закрыл двери и принялся расхаживать по комнате. Огонь, когда он проходил мимо камина, вспыхивал от его ярости и замешательства.       Томас Мракс? Томас Мракс? Нет! Это было невозможно! Это не мог быть он! Это не так! Дамблдор не пошел бы на такое даже в самом глубоком отчаянии! И даже если бы это был он, то он бы сбросил себя оковы Света, освободился от тошнотворной идеологии и уже был здесь, рядом с ним. Его жажду знаний в те времена затмевали только плотские утехи, и он бы не упустил шанс поучиться у более опытной и могущественной версии себя. И он, конечно же, не встречался бы с Поттером!       Нет. Вероятно, он и правда был его родственником, о котором никто не знал. Его дядя вполне мог натворить что угодно, прежде чем тот устранил его. Да и кто сказал, что его мать и дядя были единственными детьми Марволо Мракса? Что у него не было где-то там другой жены.       Кто сказал, что история, которую Дамблдор рассказал Снейпу, правдива? Что он может быть не просто его дальним родственником, а собственным сыном? Он счел это маловероятным. Мерлин, он не мог вспомнить, когда его интересовали такие вещи, как секс, так что невозможно, чтобы какой-то ребенок, а еще и ровесник Поттера, был его сыном. Но небольшие шансы все же были.       А имя Томас довольно популярное. Он сам, к величайшему сожалению, подтверждает этот факт. — Поторопись, Нагайна, заканчивай с ужином. Нам нужно многое сделать.

***

      Гарри уже второй раз за последнюю минуту злобно выругался себе под нос. Какая-то маленькая часть его разума была благодарна, что он нарушил строгое правило своей тетушки «не ходить дома в обуви». Иначе бы он наступил ногой на разбитую чашку, оставленную, вероятнее всего, Дадли, пока бежал в ванную, чтобы обработать пораненный палец. — Я смогу использовать магию только через четыре дня, — горько подумал он, морщась, когда холодная вода попала в порез. Окрашенная в ярко-красный цвет жидкость быстро стекала в водосток. — Хотя, даже будь у меня магия, я бы мало что сделал. Я ужасен в исцеляющих чарах. Но, по крайней мере, я вообще мог избежать этой травмы, почистив сундук с помощью магии. Хотя, и в этих чарах я не очень разбираюсь… — локтем перекрыв кран, Гарри здоровой рукой открыл аптечку и достал коробку с пластырями. — Нужно не забыть попросить Тома обучить меня основам обоих видов магии. Даже если мы будем жить вместе и он будет делать все идеально, все равно нужно будет помогать ему, а не разводить еще больший беспорядок.       Почувствовав укол одиночества при мысли о своем парне, он зубами разорвал бумажную упаковку и неуклюже попытался наклеить пластырь свободной рукой. Была середина июля, до его дня рождения еще четыре дня, и он ничего не слышал о Томе с того самого момента, как их насильно разлучили Грозный Глаз и недовольная Петунья. От него не пришло ни единого письма, хотя Джинни в одном из своих писем объяснила, что Том просто не может их отправить. Министерство Магии проверяло всю его почту, чтобы он не получил что-то опасное, а если письмо было и вовсе не подписано, то они его уничтожали. И всем почтовым совам, находящимся на территории Норы, было дано указание кусать Тома, если он попытается что-то отправить.       По ее словам, сейчас у него были искусаны все пальцы.       Наконец сумев наклеить пластырь на палец, Гарри схватил лежащее рядом с ним полотенце и поплелся обратно в гостиную, чтобы вытереть остатки чая и убрать осколки от разбитой кружки. Как только дело было сделано, он возобновил попытку почистить дно своего сундука, в котором находилось все, что только могло там находиться: порванные носки, которые стали ему малы, испорченные ингредиенты для зелий, сломанные перья и фантики от конфет, и где-то среди этого барахла находилось то, что и укололо его.       Гарри, натянув перчатки из драконьей кожи, уже с большей осторожностью продолжил разбирать хлам и искать тот самый объект. Вытянув уже потрепанный значок в поддержку Седрика Диггори с четвертого курса, пустую чернильницу и пару штук старого нижнего белья, он увидел виновника его ранения.       Это был неровный осколок зеркала размером с его ладонь. Последний подарок от Сириуса. На секунду Гарри показалось, что он увидел в отражении чей-то глаз голубого цвета, но после того, как он моргнул, все исчезло. В зеркале отражался только он. — Эй, ты! — раздался пронзительный голос его дяди с первого этажа. Гарри достаточно находился под тиранией Дурслей, поэтому знал, что это «ты» было синонимом к его имени. — Мальчишка! — Вернон закричал еще громче, призывая мальчика ускориться.       Тяжело вздохнув и понадеявшись, что сегодня он навсегда покинет этот дом, что ему больше не придется расставаться с родным для него миром, что каждую ночь он будет засыпать, свернувшись калачиком, рядом с любимым человеком, Гарри осторожно положил осколок на середину кровати и поспешно спустился.       Он нашел своих родственников в гостиной: Вернон был в светло-коричневой куртке на молнии и багровым лицом, Петунья в пальто, которое делало ее еще выше, а Дадли в черной кожаной куртке, которая натянулась на его широких плечах. — Ты отнял у меня время! — Простите, дядя Вернон, — сказал Гарри, опустив голову, хотя раскаяния он не чувствовал. — Я хочу поговорить. Садись, — и его лицо еще сильнее покраснело, когда он выдавил, — пожалуйста.       Ворон сел на самый край дивана. — Мы решили, — сообщил ему дядя, — что мы не уезжаем. — И через двадцать минут ты опять скажешь, что поменял свое мнение, как делал все последние две недели? — не впечатленный таким заявлением, сказал Гарри. — Я… Ну… Ты…! — лицо Вернона сменило красный цвет на бордовый, в глазах сверкнул гнев. — Я не поменяю своего мнения, потому что знаю, чего ты хочешь! Как только мы уедем, ты воспользуешься своей уродливой магией и перепишешь все документы на себя и…! — Дядя Вернон, ты забыл, что у меня уже есть дом? — протянул он. — Даже если бы крестный не оставил мне Гриммо 12, зачем мне это место? Чтобы вспоминать, как я жил в чулане под лестницей и прятался на деревьях от злобных дворняг Мардж?       Вернон только собирался что-то ответить, как Гарри посмотрел на него и продолжил. — Волдеморт. Убьет. Тебя. Если ты не уедешь. Он убил моих родителей, четырнадцать лет пытался убить меня, и, я уверен, он похитит тебя и будет держать в клетке, надеясь, что я приду за тобой.       Вернон и Петунья уставились на него, размышляя над одним и тем же. Гарри уставился на них, ожидая ответа, однако первым заговорил Дадли. — Я уезжаю, — сказал он. — Я думаю… Гарри прав. Я пойду с людьми, которые отвезут нас в безопасное место, потому что я не хочу, чтобы Волде… Волде… ОН сделал… Что-то.       В этот момент Гарри понял, что победил. Хотя Вернон и Петунья пытались избегать любых контактов с «ними», они бы никогда не позволили разлучить себя с их драгоценным Дадликом. — Я… Мы… Хорошо! Но когда эта война закончится- — Вы сможете вернуться в этот дом, если захотите, — после этих слов раздался стук в дверь, ставя точку в этом разговоре. — Гарри Поттер! — Дедалус Дингл склонился в низком поклоне, придерживая свой лиловый цилиндр. — Большая честь! Большая честь, как и всегда! — Спасибо тебе, Дедалус, — одарив несколько смущенной улыбкой темноволосую Гестию, Гарри отошел в сторону, пропуская магов в дом. — Спасибо, что делаете это, правда… Только я… Должен предупредить, что они немного… — Нет ничего, с чем бы мы не справились, уверяю тебя, — сказал ему Дедал, взбудоражено заходя в гостиную с криком «привет, родственники Гарри Поттера!», от которого Дурсли были шокированы. — Грозный Глаз и остальные прибудут сюда с наступлением темноты, чтобы забрать тебя. Планы немного изменились, но у них есть небольшой сюрприз, который тебе, я думаю, понравится, — рассказала ему девушка. — Он очень этого не хотел, но ему все же пришлось сотрудничать с Джинни, которая привлекла к этому еще и Молли, а ей даже Грозный Глаз противостоять не сможет, поэтому…       Оставив его около открытой двери в некотором замешательстве, она тоже прошла в гостиную. Когда Гарри вернулся к ним, Дурслям, казалось, уже все объяснили, если судить по неоднократному ворчанию Вернона о том, что маги «даже водить не умеют». Их всех привлек писк карманных часов Дадли. — Вы собраны? Чудесно. Нам лучше уходить сейчас, но у вас есть минутка, чтобы попрощаться. Гарри? — Ты не поедешь с нами?       Три пары испуганных глаз уставились Дадли, который в свою очередь смотрел на Гарри так, словно у того выросла вторая голова. — Нет, — после протяжного молчания сказал Гарри. — Я нет. Я думал, это и так было понятно. — Но… Что насчет… А что насчет Волде-что-то-там? — А что с ним? — Он ведь пытается убить тебя? Так почему ты не поедешь с нами? В… Под защиту? — Он под защитой этих ненормальных, — поспешил рассказать ему Вернон. — «Ненормальных»? — в ярости переспросила Гестия. — Все в порядке, — поспешил разрядить обстановку Гарри. — Я уже привык. И да, я буду под защитой Ордена Феникса. — Ну, вот и все. Нам пора. А теперь пойдем, Дадли, — дядя выглядел так, словно собирался пожать ему руку, но в последний момент передумал и просто вышел из дома. Петунья окинула его взглядом в последний раз и последовала за мужем.       Однако Дадли поступил не так, как того ожидал Гарри. Вместо того, чтобы просто молча уйти, как и его родители, он подошел к шокированному Гари и протянул свою массивную руку. Их отношения нельзя было назвать дружескими, но они заметно улучшились после нападения дементоров на пятом курсе. И теперь, когда он думал об этом, разбитая кружка уже не казалось какой-то пакостью.       Гарри нерешительно взял протянутую руку, которая была в несколько раз больше его собственной, и пожал ее. — Я знаю, у нас плохие отношения, но… Ты спас меня от всего этого и… Я просто хочу сказать, что если тот брюнет, с которым ты был на вокзале, когда-нибудь доставит тебе проблемы, ты можешь найти меня, я с ним разберусь.       Конечно, Дадли был значительно крупнее Тома, но Гарри сомневался, что даже если Том не будет использовать магию, его двоюродный брат сможет победить. И все же эта мысль заставила его улыбнуться. — Спасибо, так и сделаю, — сказал он. — Береги себя, Большой Дэ. — Ты тоже.       Дадли отпустил его руку и вышел из дома, закрыв за собой входную дверь. Двигатель взревел, машина выехала с территории дома и направилась вниз по улице. Вот так просто исчезла его последняя живая семья.       Часы на кухне показывали пол пятого вечера, до наступления темноты и прибытия остальных еще несколько часов; вещи были собраны, сундук почищен, а Хэдвиг надежно заперта в своей клетке. Практически не осталось того, что еще нужно было бы сделать, поэтому он предпочел немного поспать. Аккуратно положив осколок зеркала в свои вещи, он свернулся калачиком на кровати и с поразительной скоростью заснул.       И почти сразу же обнаружил себя за кухонным столом. За знакомым кухонным столом, который он в последний раз видел на третьем курсе.                   Это правда...? — Привет, любимый, — Гарри подпрыгнул и развернулся; ведьма с длинными рыжими волосами и зелеными глазами — его глазами — нежно улыбнулась ему, а после поставила на стол чашку чая. В центре стола стояла красивая хрустальная ваза, наполненная свежими цветами белого, желтого и розового цветов. — Мама? — требовательно спросил он, широко раскрыв глаза. — Мама? Нет, конечно. Это какая-то другая прекрасная ведьма, которую никто из нас не знает, просто она каким-то волшебным образом оказалась посреди нашей кухни, — ухмыльнулся его отец. Он был заметно выше его, с карими глазами и такой же непокорной копной волос цвета вороньего крыла. Мужчина вошел на кухню и поцеловал его мать в щеку. — Привет, дорогая. — Джеймс, — больше с нежностью, чем с раздражением, сказала она, когда мужчина прошел за чашкой чая для себя. — Пока ты там, можешь принести еще воды для цветов? Иначе они завянут. — Да, дорогая.       Все еще улыбаясь, Лили вновь обратила внимание на своего сына, который, после неоднократных напоминаний о том, что это все лишь сон, взял свою чашку и посмотрел на цветы. — Прелестные, правда?       Гарри кивнул, допивая чай, хотя то, что она сказала дальше, чуть не заставило его подавиться. — Том принес их. Бедняжка был на взводе. Он очень точно подобрал цветы, скорее всего не зная, как выразить свои мысли словами, — поглаживая мягкие лепестки одного из больших белых цветов, его мать задумалась. — Ты знаешь что-нибудь о языке цветов? — Я… Нет. Я даже не знал, что существует… Язык цветов, — неловко ответил он, с тихим щелчком поставив чашку на блюдце. — Ты такой же, как твой отец, Гарри, — сказала она, все еще улыбаясь. — Держу пари, ты тоже не слишком преуспеваешь на уроках зелий, хотя о квиддиче можешь говорить часами. — Оставь бедного мальчика в покое, Лили, — поставив свою чашку перед свободным стулом, Джеймс налил в вазу свежей воды и сел. — Альбус рассказывал нам о нем, Гарри. Мы знаем, кто он такой, и мы знаем, что ты изменил его. Мы просто хотим, чтобы вы оба знали, что ему рады в нашей семье. — Тому нужно знать, что он не монстр, любимый. Что то, что сделал Волдеморт — не его вина, и он не должен отплачивать долги за него. И что то, что некоторые делают в детстве, — в этот момент она пристально посмотрела на Джеймса, и Гарри вспомнил свой последний урок окклюменции со Снейпом, — не делает их мужественнее. — Вы оба совершили много героических и самоотверженных поступков, проявили гораздо больше храбрости, чем большинство гриффиндорцев, и направляетесь к еще большим свершениям. Мы с твоей матерью просто хотели сказать, что мы всегда будем гордиться тобой, несмотря ни на что.       Гарри хотел ответить, хотел сказать своим родителям, как сильно он скучал по ним. Как сильно он хотел узнать их и остаться с ними. Хотел рассказать им обо всем, через что он прошел, о простых историях, походах в школу или влюбленности. Он хотел задержаться здесь еще ненадолго, даже если это всего лишь сон. Однако звук бьющейся тарелки помешал ему это сделать. Его выдернуло со стула и из дома, в котором он когда-то давно жил, и он очнулся на своей кровати в холодной реальности.       За окном уже наступила темнота, и в уголках его глаз выступили слезы. Быстро вытерев их тыльной стороной ладони, Гарри сунул палочку в задний карман джинсов, в одну руку взял чемодан, а в другую — клетку Хэдвиг, и вышел из комнаты, тут же замирая на месте.       Из полумрака у подножия лестницы на него смотрела темная фигура, белый свет от зажженной палочки отражался в темно-синих глазах и серебряной маске, в которой он был. Когда он поднял голову, Гарри увидел улыбку, растянувшуюся на бледных губах. — Привет, Драгоценный.