В яблочко!

      Гул болельщиков будоражил кровь и повышал настроение в миллиарды раз, что придавало сил юным соперникам, и их самооценка неумолимо росла ввысь, что не раз заставляло многих порой переоценивать свои реальные силы, на миг представляя себя богами Олимпа. Пара секунд триумфа, а после клеймо позора в виде стрелы в чужой заднице. Хан не то чтобы был самоуверенным ебланом (он был ОЧЕНЬ самоуверенным ебланом), но он искренне верил, что в этот день он сможет выиграть и опять самоутвердиться перед всеми, показав, кто тут папочка. Пять лет подряд становиться победителем городского соревнования — это вам не мелочи. Ну… по крайней мере, он так думал до этого злополучного дня.       Погода для стрельбы из лука была прелестной, всё прямо как в сказке: голубое-голубое (как цвет ориентации Джисона) небо, яркое солнышко, и, внимание, никакого ветра, что было на руку стрелкам (всё было прекрасно, за исключением невыносимой жары). Что ещё может помешать взять первое место? Верно. Ни-че-го. Пение птичек, правда, скорее раздражало, нежели успокаивало, но если сосредоточиться и перевести всё внимание на мишень, то все звуки уходили на задний план, а мышцы рук плавно напрягались.       — Приветствую всех на ежегодных городских соревнованиях по спортивной стрельбе из лука!       Джисон перевёл взгляд на ведущего, потому что голос того за год очень даже помолодел, и каково было его удивление, когда у микрофона стоял совсем молодой парень, которого он моментально узнал. Как не узнать чемпиона мира по стрельбе из лука в юношеской лиге, который, на минуточку, был не только очень талантлив, но и очень красив, а от одной его улыбки хотелось под землю провалиться от смущения, потому что он самый идеальный идеал Джисона, который можно себе вообразить. Может быть, даже ещё лучше. И неудивительно, что на него засматривались не только молодые девушки, но и парни, раскрыв рот. Хёнджина можно привлекать к уголовному делу за пропаганду гомосексуализма, потому что он был тем ещё волшебником: одна улыбка, и натурал прощается со своей гетеросексуальностью, отдав своё сердечко Хвану. За его красоту, талант и упорство он прославился под прозвищем «Принц». Сегодня Джисон убедился, что это очень заслуженно.       — По классике, победитель получит денежное вознаграждение, славу и… внимание, этот год станет решающим. Победитель получит шанс учувствовать на чемпионате страны, а потом мира! — Спортсмен оглядел присутствующих и улыбнулся. — Сегодня в составе жюри буду я, Хван Хёнджин, Пак Ёнсоль и Ю Хёк. Удачи вам. Пусть победит сильнейший!       Закончив речь, он спустился с трибуны и подошёл к остальным участникам жюри. Соревнования проходили на открытом воздухе, поэтому места у судей были не самыми комфортными: деревянная лавочка, стол без навеса и назойливые комары, которые, кажется, были намерены высосать всю кровь до последней капли (от такого отсоса Хёнджин точно хотел бы отказаться). Ещё и солнце пекло как в печке, делая из судей подгоревшие пирожки с мясом. Вода, стоявшая на столе, вот-вот закипит, хоть бульон на курице вари. Коснувшись бутылки, блондин шикнул и отдёрнул палец. Аномальная жара и соревнования на открытом воздухе — это очень плохая затея, однако участников это не смущало. Они стояли под уютным навесом с мини-холодильником, в котором находилась холодная вода, и готовились к состязанию, проверяя свои луки на готовность к стрельбе. Джисон менял тетиву на луке и изредка озирался по сторонам, изучая своих соперников. Ему хватало лишь взгляда, чтобы узнать слабости своего конкурента, и он никогда и никому не говорил о том, как он это делал. «Мастера своих тайн не раскрывают», — отмахивался он и всегда отходил в сторону, не желая вести диалог.       Под шумок Хёнджин отошёл от жюри и двинулся в сторону участников, минуя организаторов, потому что находиться на стороне участников во время соревнования и подготовки к нему строго запрещено, но жажда скоро сведёт его в могилу, и смерть от руки организатора будет менее мучительной, поэтому из двух зол он однозначно выберет второе. Но только не жажду, ни за что. Скользнув мимо стенда с правилами, он юркнул прямо под навес, ощутив, что температура тут намного ниже, чем у стороны жюри. «Несправедливо!» — мелькнуло в его голове. Повернув голову, он заметил стоящего в стороне Джисона, и вопрос, к кому обратиться, тут же отпал.       — Прошу прощения… — Хёнджин коснулся плеча брюнета и выдавил дружелюбную улыбку, которая сошла бы за оскал (по правде говоря, ему надоело жарить свой зад на пекле и он искренне и по-чёрному завидовал спортсменам, которые находились в тени и пили прохладную воду). — Я могу взять у вас из холодильника бутыль воды? В моей бутылке можно варить суп…       От неожиданности брюнет вздрогнул и с удивлением посмотрел на Хвана, молча кивая. Вблизи он ещё краше… И лишь сейчас он обратил внимание не только на лицо, но и на его бёдра, как раз в тот момент, когда судья повернулся, чтобы оглядеть присутствующих. Не сделать акцент на этом было нереально. Если быть правдивым, то он нагло пялился на его задницу, которую очень ярко подчёркивали его белые штаны, которые сидели точно по его утончённой подтянутой фигуре. Когда парень взял желанную ледяную бутылку и вышел, Хан словно вернулся из транса и с удивлением осмотрелся по сторонам. Какого… Какого чёрта участник жюри был тут? Видимо, жажда его действительно достала.       Послышался свисток, который говорил о начале соревнования. Джисон тут же выпрямился и слегка улыбнулся, уже предвкушая сладкий вкус победы, который стоял на его губах с самого утра, а также победу на чемпионате мира. Неужели он будет таким же популярным, как эта троица в команде жюри? Ему даже не верилось, но сдаваться не хотелось, да и он не собирался, мысленно собираясь с силами, потому что ударить в грязь лицом перед такими людьми ему не хотелось. Как только он победит, все лавры достанутся ему, и он станет знаменитым… осталось лишь победить, что является сущим пустяком.       — Хан Джисон! Вы открываете соревнование. Ваш выход! — Ю Хёк привстал и показал рукой на поле, и брюнет тут же вышел, выпятив грудь вперёд, как нахохленный индюк перед индюшками. Роль хвоста играл его колчан со стрелами за спиной.       Парень заметил, что Хёнджин отсутствовал на своём месте, но значения этому он так и не придал, погружаясь в свои мысли о роковой победе, не думая о том, что его может ожидать фатальный проигрыш. Прозвучал второй свисток, но Джисон проигнорировал и его, встав на исходную позицию. А дальше всё было как в тумане: он задержал дыхание, впереди лишь мишень, прозвучал третий свист. Он встал в позицию, нога назад, рука плавно натянула тетиву, и стрела изящно полетела прямо в цель. Если финальная цель — это чужой зад, конечно. Белоснежный упругий зад.       Хёнджин, заполучив заветную воду, вернулся обратно, но ещё до выхода Хана он заметил, что крайняя мишень стоит намного дальше нужной отметки. Оглядев окружающих, он не заметил никого, кто мог бы править её, поэтому, кивнув парням, он побежал к концу поля, игнорируя вопль толпы. Раздался второй свисток. Подумаешь, люди кричат «остановись», может быть, они просто хотят его сфоткать. Хвану к этому не привыкать, он сталкивается с этим каждый день. Третий свисток его насторожил, и стрела, прилетевшая прямо в его ягодицу, была огромной неожиданностью. Медленно поворачиваясь, приложив руку к повреждённой поверхности, он с непониманием посмотрел на судей, а после перевёл взгляд на Джисона. Не зря этот засранец не понравился ему с первого взгляда. Кажется, он глазел на его зад? Да, это точно был он.       — Прямо в яблочко… — констатировал Пак Ёнсоль, забыв выключить микрофон. Смешок прокатился по трибунам, и оба судьи, улыбаясь, переглянулись между собой. Третий судья с непониманием в глазах продолжал стоять на месте.       Джисон, бросив лук, тут же метнулся к пострадавшему, прокручивая в голове способы извинений. Вышло очень… Неловко. Чертовски неловко и неприятно. Он мог поклясться, что перед тем, как он пустил стрелу, путь был чист, а зад Хёнджина оказался слишком большим, раз он попал на поле во время выстрела. И вопрос, куда смотрели остальные?! Впрочем, сейчас это неважно, нужно как-то извиниться перед Хваном, из задницы которого торчала стрела…       — Я не видел… Какого… Вы не должны были там находиться! — Джисон с неловкостью протянул хромающему блондину руку и перевёл взгляд на его ягодицу. — Сильно болит?..       Заметив его злобный взгляд, Хан заткнулся и молча стал опорой для спортсмена, слушая его враждебное пыхтение. Что будет дальше? Отстранение на следующий год? Или на два? А вдруг будет суд?.. Мысли со скоростью бешеных тараканов носились в его черепушке, перебирая самые худшие варианты, и от каждого ему становилось только хуже, паника нарастала с такой же скоростью, как негодование блондина. Так себе перспектива для его будущей, уже, возможно, загубленной карьеры. Пять лет подряд быть лучшим, а на шестой год с триумфом засандалить снаряд прямо в мягкое место жюри. Впрочем, Джисон добьётся того, чего он хотел. Он станет звездой. Не спорта, правда, а мемов, но это уже хоть что-то.       — Я не буду подавать жалобу. Накажут меня за нарушение. Я не должен был быть на поле, — с недовольством, наконец, ответил Хёнджин. — Но и ты сухим не выйдешь.       Он даже не понимал, плакать ему или смеяться, потому что из его ягодицы торчала стрела, а виной тому стала его невнимательность, отвратительная деятельность организаторов и тупость спортсмена, который ничего не видел, кроме мишени. К слову, в этом есть какой-то толк, но именно сейчас Хван думать об этом не хотел, потому что ему, мать твою, буквально прострелили жопу. Но потом он похвалит Хана. Может быть.       — Хотел как лучше, а получилось как всегда… — он вздохнул и коснулся своих штанов, на которых было кровавое пятнышко. Не очень приятное чувство, даже болело не так уж и сильно, он чувствовал сейчас только долю унижения. Знали как чемпиона мира, теперь запомнят как подстреленную курицу. Хотя его охотнику будет не слаще. Они оба были в предвкушении того, насколько этот момент завирусится в интернете. Надеяться на то, что все закроют на это глаза, было просто бесполезно.       — В смысле «лучше»? — Джисон с удивлением поднял бровь, переводя взгляд на блондина.       Тот в ответ кивнул назад на мишень, нервно цокая.       — Организаторы идиоты и не следят за расстоянием. Мишень стояла слишком далеко, это нарушает правила. День какой-то ненормальный с самого начала. Какой еблан ставит скамейки прямо под палящим солнцем? Я в бутылке мог не то чтобы чай заварить, я мог там рамён приготовить. Правда, какой прок от горячей еды, когда стоит аномальная жара?       Чемпион злился сам на себя и продолжал прихрамывать, опираясь на Джисона. Может быть, парень и туповат, а ещё тормознут, но собеседник он явно неплохой. Молча слушал его нытьё, помог дохромать до палатки, а ещё втихую можно облапать его мощное тело. Он положил руку на его грудь и едва прижал к ней ладонь, оценивая скопление мышц. А парень-то неплохо подкачался.       Медработник, ожидая пострадавшего в медпалатке, скрывал свои смешки за кашлем, что ещё больше раздражало Хёнджина. Не смеялись лишь двое: сам Хёнджин, чей зад теперь чертовски болел, стоило ему только лечь, и Джисон, горе-лучник, подстреливший петуха. Кивнув медработнику, брюнет поспешил покинуть «операционную зону», но тот его окликнул и взял за руку, когда мужчина разрезал его штаны.       — Я не хочу терпеть это унижение в одиночестве. — Хван надул губы и зажмурился. Его боксеры пришлось разрезать тоже. — Замечательно. Теперь вы оба видели мой голый зад.       Джисон хмыкнул и присел на стул рядом, не отпуская руку чемпиона, замечая, что тот явно нервничал, и причина точно не в том, что он лежал кверху задом с порванной одеждой. Хотя, на его месте, Хана беспокоило бы только это.       — Ты сам попросил меня остаться. Мне уйти?       Но ответ не потребовался, потому что тот взял за руку ещё крепче, когда врач положил руку на его ягодицу, обрабатывая рану вокруг антисептиком. Холодная жидкость заставила того вздрогнуть, и он уткнулся головой в кушетку, ощущая, как его уши заливались краской. Ужасный день, максимально ужасный, и ладно, если бы его пятую точку увидел только симпатичный Хан, но нет, прямо позади него стоял мужик лет так за сорок, который с ядовитой усмешкой готовился достать стрелу из ягодицы. Что может быть ещё хуже?       — Сейчас я обрежу стрелу как можно ближе к основанию и… — послышался треск ломающейся стрелы, а потом весь зад словно огнём окатило. — Достану наконечник! Всё, вы свободны.       Джин, аки кот, вцепился в руку брюнета и тихо шикнул, сдерживая пару слезинок, которые хотели выкатиться из глаз. Ну ещё заплакать от боли не хватало, ага. Вообще-то, что Хёнджин, что Джисон ожидали обезболивающий укол, но врач, видимо, считал иначе. Налепив пластырь, он с иронией хлопнул того по ягодицам и вышел из палатки, оставив парней наедине.       — Мне кажется, или он заигрывает с тобой? — Хан с презрением посмотрел в сторону медработника и осторожно погладил чемпиона по руке, не рискуя поднимать взгляд выше его макушки, хоть и очень хотелось. Грех не полюбоваться красивой задницей, которую, к слову, ты сам и подстрелил, как добычу. Ужасное сравнение, но Джисон улыбнулся.       Сейчас в мыслях у Хвана было лишь одно: а как домой-то ехать? Без трусов (ладно, с дыркой на них)? Да чёрт с ними, трусами. Штаны! С огроменной! Дыркой! На ягодицах!       Неловкая пауза грызла их двоих до самых костей, но и подходящих тем для разговоров не было, разве что снова обругать организаторов и обвинить друг друга во всех смертных грехах. Первым не сдержался Хан, нервно оторвав свою пятую точку со стула, начав ходить кругами по медпункту, рассматривая стеллажи с какими-то медицинскими препаратами, попутно пытаясь хоть как-то подбодрить пострадавшего.       — Хочешь, я тебе запасную одежду принесу… Где твоя машина? — Брюнет прислонился к шкафу, всё ещё не решаясь смотреть в сторону Хёнджина. Шкаф грозно затрещал и накренился, и Джисон с опаской отошёл в сторону, всё ещё не глядя в сторону Хвана, который недовольно пыхтел, лёжа на животе. Он напоминал ему милого насупившегося ёжика.       Со стороны второго то ли послышалась усмешка, то ли прозвучал какой-то жалобный стон вперемешку с разочарованием. Он медленно сел на кушетке, обматывая бёдра простынёй, либо чтобы не смущать бедного раскрасневшегося Хана (хотя на деле тот покраснел лишь от невыносимой жары), либо чтобы не смущаться самому, потому что сидеть с дыркой на заднице идейка так себе, да и светить своим голубым нижним бельём перед незнакомцем (впрочем, после всего этого Джисона тяжело назвать просто незнакомцем) не особо-то и хотелось.       — Я приехал на такси.       Уже по тяжёлому вздоху Хвана брюнет понял, что одежды с собой у того явно не было. Ничего не объяснив своему новоиспечённому товарищу, тот пулей метнулся из палатки и, минуя журналистов, которые уже небольшой кучкой столпились около места происшествия, побежал до парковки, где стояла его машина, чтобы забрать одежду, в которой он приехал на соревнования. Шкафчикам для хранения, которые предложили организаторы, он не особо доверял, потому что сломаться они могли от малейшего тихого пука. Может быть, эти штаны будут слегка маловаты Хёнджину (особенно в причинном сочном месте), но они хотя бы есть. И без дырки.       Обратно Джисон бежал ещё быстрее, потому что теперь сюда сползались ещё и зрители-зеваки, которые глумливо гоготали, раздражая брюнета ещё сильнее, чем комары над ухом в пять утра. Ну подумаешь, попал стрелой кому-то в жопу, чего бубнить-то… В жизни всякое бывает.       Пулей влетая обратно, он застал Хвана, который явно решался выйти из палатки и получить ещё одно клеймо позора и новое прозвище «голожопый оборванец», заместо прошлого. С недоумением посмотрев на блондина, он протянул ему свои штаны и демонстративно отвернулся, однако по его голове тут же прилетело собственной одеждой.       — Я думал, ты меня тут одного бросил! — Хёнджин обиженно, словно невинный младенец, надул губы, а после выдохнул, сумев выдавить из себя нечто наподобие улыбки, которая, кажется, была даже искренней? — Прости, что ударил тебя твоими же штанами. И спасибо.       Хан улыбнулся в ответ и повернулся, чтобы извиниться ещё раз за такую нелепую травму, но улыбка тут же перешла в ухмылку, а взгляд моментально стал оценивающим и похотливым. От таких резких движений самодельная набедренная повязка Джина сползла, и теперь Хан мог самым наглым и неподобающим образом пялиться на его бёдра в боксерах (ладно, не совсем на бёдра). И вообще, когда он успел снять свои штаны? Заметив это, член жюри тут же раскраснелся и вытолкал своего спасителя (хорошо, тут тоже спорный момент) из медпункта.       — Я не обещаю, что мои штаны смогут сидеть на твоих ягодицах прочно. Они могут треснуть прямо по шву, будь осторожен! — крикнул в ответ парень и рассмеялся. Неловкость почему-то неожиданно прошла. Да и чувство такое, словно он знал его тысячу лет. Подумаешь, звезда спорта. Звёздам, оказывается, можно и задницу подстрелить.       Удивительно, но игнорировать журналюг и толпу пищащих людей тоже вполне реально. Достаточно просто уткнуться носом в телефон и представлять себя какой-то супер-пупер голливудской звездой, которая получила тысячу Оскаров (в отличие от Леонардо Ди Каприо). Да и ждать долго не пришлось, потому что Хван вышел почти что следом, чем вызвал новую волну визга у девушек и смеха у парней.       — Раз так вышло, может, я тебя до дома подвезу? — Чего уж там таить, Джисон попросту хотел провести с ним как можно больше времени. Сладкий вид белоснежных булочек не давал его мозгу с недотрахом никакого покоя. Ладно, как человек Хёнджин вроде тоже ничего. — Соревнования явно перенесут, а нам с тобой надо ещё приготовиться к отчёту перед организаторами. Как думаешь, нам дадут второй шанс?       Блондин ничего не ответил, лишь раздражённо кивнул, ответив тем самым сразу на два вопроса: да, он согласен с ветерком прокатиться в машине горе-лучника, и, да, шанс будет. Нужно всего лишь убедить организаторов, что это целиком и полностью их вина, что очень маловероятно, но и Хван не пальцем деланный.       Джисону этого кивка хватило, и он схватил спортсмена за руку, потащив его в сторону своего транспорта, игнорируя шумную толпу и микрофоны, которые им пихали под нос корреспонденты. Кажется, через пару дней на ваттпаде можно будет почитать много годной порнушки. Желательно без стекла. Но это уже так, его личные придирки и заморочки.       Как только парни сели в машину, послышался громкий треск. Хёнджин громко выругался, а Хан лишь посмеялся, поправляя зеркало в машине, попутно разглядывая прекрасное личико своей «жертвы».       — Поздравляю, ты порвал мои фирменные штаны. Мои любимые. — Брюнет снова посмеялся и плавно тронулся, выезжая на дорогу.       — Напоминаю, что ты порвал мои штаны первый. И не только штаны. — Хван скрестил руки на груди и покосился на своего «личного водителя». А он чертовски сексуален, когда за рулём. Руки так приятно напряжены, видны мышцы… Сейчас не об этом. Но чего уж там таить, Джисон был вполне в его вкусе, даже очень. Не идеал, конечно, но мальчик симпатичный. — Ты их даже не порвал, ты прострелил мою жопу стрелой!       Брюнет снова прыснул и медленно ускорился, не отрывая внимательный, но такой издевательский и соблазнительный взгляд от дороги. В голове Джина мелькнуло, что он хочет, чтобы именно таким взглядом Хан смотрел не на трассу, а на него.       — Скажи спасибо, что не пулей. — Он посмотрел на спортсмена и улыбнулся. — Говори адрес, малыш, иначе к себе заберу.       Возмущений Хёнджину явно не хватало, и он, пооткрывав рот, словно рыба в аквариуме, отвернулся и тихо пробубнил свой адрес, устремив взгляд в окно, разглядывая здания. Дурацкий день, дурацкие соревнования и дурацкий Джисон! Которого он, к слову, хотел похвалить. За то, что цель для него была выше всяких преград.       — Каким бы идиотом ты ни был, ты молодец, — неожиданно прервал тишину Хван, не отрывая взгляд от окна. — Не думаю, что я мог бы настолько сосредоточиться на мишени, чтобы не заметить чей-то зад.       В голосе одновременно была слышна издёвка, но не без доли восхищения.       Чемпион им… Восхищался? От удивления брови Хана поплыли вверх, и он растерялся, так и не найдя в своей макушке должного ответа. Не заливать же ему, что он без ума от его мастерства, да и в целом раздвинул бы перед ним ноги не только за красоту, но и за талант? До него только сейчас и дошло, что он ехал в одной машине со своим кумиром. Мало того, что они были весь день рядом рука об руку, так он ещё и ехал к нему домой.       Остаток дороги они провели в тишине. Хёнджин изредка косился на сосредоточенного Джисона, а потом снова опускал взгляд в телефон, листая ленту новостей. Этот день запомнится многим стрелкам из лука надолго, как жаль, что фотографии из интернета удалить нельзя. В данный момент блондин отдал бы многое, лишь бы всё это не произошло, потому что теперь его авторитет явно будет под сомнением у многих. Чемпион мира получил стрелу в зад… Как позорно.       — Мы приехали. — Вытащил его из раздумий тёплый, но уставший голос Хана. — Я подожду тебя здесь. Верни мне мои… штаны, пожалуйста.       Хёнджин молча вышел из машины и остановился перед тем, как закрыть дверь. Он тяжело вздохнул, а потом посмотрел на своего гипотетического друга и кивнул.       — Пошли, поужинаем вместе. Я голоден, как волк. Закажем что-нибудь… — По смущённому виду брюнета было видно, что тот хотел отказаться, и Джин продолжил: — У меня есть кондиционер. Убедил?       Квартира Хёнджина встретила гостя приятным запахом ванили и орехов, приглушённым светом и простой, но уютной обстановкой в целом. Хёнджин жестом указал вперёд, и Хан прошёл в гостиную, неловко усаживаясь на диван, положив руки на колени, словно школьница на ковре у директора. В воздухе витала атмосфера неловкости, и от этого брюнету всё сильнее становилось не по себе, и он постепенно начал жалеть о принятом приглашении на ужин. И где же твоя былая уверенность, парень?       Джин подсел рядом и положил на колени брюнета его штаны. И когда он успел сменить одежду на красный шёлковый халат?.. Джисон отложил одежду чуть в сторону и взглянул на парня, тяжело сглатывая вставший ком (на деле, вставшим был не только ком) в горле, тихо выдыхая, чтобы блондин этого не заметил. Неужели этот гад самым наглым образом дразнил его? Кто бы мог представить, насколько сексуальным он будет в этом чёртовом халате с распущенными волосами? В голове Хана все тараканы бегали из угла в угол, сталкиваясь друг с другом, вызывая у того целую бурю эмоций за долю секунды. Хотелось положить руку на бледное колено Хвана и медленно подниматься вверх, заползая под этот самый треклятый халат, чувствуя подушечками пальцев его, очевидно, бархатную медового цвета кожу.       — Что будем заказывать? — Голос Хёнджина прозвучал как гром среди ясного неба, и Джисон вздрогнул, буквально отрывая себя от влажных фантазий, от которых он сам раскраснелся, как рак. Или как тот самый халат… не будем о нём. Положив подушку на свои колени, чтобы припрятать напряжение, брюнет пожал плечами. Честно говоря, теперь на ужин он хотел только одно блюдо. Хёнджина степени прожарки Well done.       — Мне без разницы. Я бы сейчас слона съел… — уклончиво ответил он и прокашлялся. Голос предательски охрип, в горле пересохло. Конечно, слона. Если этим слоном будет Хван Хёнджин.       Чемпион улыбнулся и залез на диван с ногами, слегка прижимаясь к Хану плечом, словно к старому другу. Вся злость ушла, а от раздражения осталась лишь слабая боль на его ягодице. Дом прекрасно снимал напряжение (точно не у Джисона), и Хёнджин, наконец, смог расслабиться. Да и Джисон оказался неплохим парнем. Может быть, он даже пригласит его на свидание. Но сначала надо решить проблему с соревнованиями. Вздохнув, он отогнал от себя эти мысли и открыл сайт доставки.       — Я хочу кимчи… Или жареный картофель? — Он задумчиво запустил руку в волосы, от чего у Хана снова перехватило дыхание, словно ему стянули горло жгутом. Блядский недотрах делал своё дело, гормоны завладели его мозгом. — А ты что скажешь?       В ответ он пожал плечами и заглянул в телефон, внимательно изучая блюда. Ладно, сначала кальмар, а потом Хёнджин.       — Я бы не отказался от кальмара. — Он облизнулся. — И соджу. Но я за рулём…       Блондин хмыкнул, а потом снова уставился в телефон, делая заказ, аппетитно облизывая губы. Джисон следом достал свой телефон, лишь сейчас замечая, как много ему пришло сообщений от друзей. И как много… фотографий с его неудавшейся (скорее, удавшейся) «охоты». Хотелось провалится под пол снова, и плевать на соседей снизу. Он со стоном выдохнул и опёрся на спинку дивана, читая заголовки статей.       — «В яблочко…» — бубнил он, почёсывая затылок. — «Молодой спортсмен на ежегодных городских соревнованиях по стрельбе из лука попал снарядом в яблочко: в ягодицу мирового чемпиона и всеобщего любимчика, Хвана Хёнджина. Молодые люди комментировать ситуацию отказалась и покинули соревнования на личной машине неудавшегося стрелка…» Что? Это я неудавшийся стрелок?       Джисон раздражённо выдохнул и цокнул. Хван лишь тихо посмеялся.       — А разве это не так? — Блондин отложил свой телефон в сторону и уставился в телефон товарища, продолжая читать статью. — «Мы подозреваем, что пара состоит в отношениях…»       Теперь оба парня злобно пыхтели и косились друг на друга, пытаясь подобрать слова. Джисон хотел не только провалиться, а ещё и раствориться в воздухе, а Хёнджин яро желал набить морду писателю жёлтой прессы, который видел отношения даже между селёдкой и молоком.       Опять неловкая пауза. Хан покраснел от смущения, а Хёнджин от злости. Страшно подумать, какой разговор ждал Хвана с матушкой, которая искренне верила, что цвет его ориентации — это не цвет его прекрасных голубых боксеров (которые сегодня были наглым образом порезаны во спасение раненой ягодицы).       — Как думаешь, мы были бы неплохой парой? — тихо буркнул брюнет и посмотрел в сторону чемпиона, робко втянув голову в плечи.