В яблочко!

      В ответ Джин только усмехнулся и снова устремил свой взгляд в телефон, закончив оформлять заказ. Он не хотел делать поспешных выводов, но ответить отрицательно духа у него не хватило. Да, вполне, парочка из них вышла бы неплохая. Придурок Хан и умный, красивый, обаятельный, прекрасный, высокий (на этом скромный Хван решил остановиться) Хёнджин. Минус всегда притягивается к плюсу! (Своё высокомерие блондин отрицал)       — После ужина придётся писать объяснительную для комитета. А потом идти на ковёр. — Джин вздохнул и ещё ближе пододвинулся к Хану, вызвав у того новый приступ гейской паники и небольшой (ладно, большой) движ в штанах. Как же от него приятно пахло… Джисон прикрыл глаза, снова погружаясь в свои фантазии (а лучше бы в Хёнджина). — Давай на берегу договоримся, что говорить на ковре буду я. Твой длинный язык нам двоим крест на карьере поставит. А я, между прочим, обязан тебе жопу надрать на чемпионате мира.       — Откуда ты знаешь, что у меня длинный язык? — Брюнет довольно улыбнулся, словно чеширский кот, и лениво потянулся, невзначай дотрагиваясь до плеча спортсмена. Его былая уверенность медленно возвращалась на место, либо его мозг приготовился в собственных гормонах, как в собственном соку. Джисон привык сначала делать, а потом думать. — Да и заметь, я уже надрал тебе жопу.       — Ты неисправим… — Хёнджин тихо посмеялся и встал с дивана. Кое-кого так же начала накрывать гейская паника, словно лавина, стремительно скатывающаяся с высокой горы. В конце концов, Хван никогда не отрицал, что Джисон очень даже симпатичный малый.       Звонок в дверь разрядил накалившуюся ситуацию между ними, и Хван, окрылённый мыслями о вкусной еде, летящей походкой направился в прихожую, оставив спортсмена наедине со своими мыслями. Однако уединиться со своими тараканами Хан не успел, потому что аппетитный запах мигом вырвал его из раздумий. Моментально подорвавшись с места, он подтащил кофейный столик ближе к дивану и помог расставить контейнеры с горячей закуской, довольно облизываясь. Его кальмар в данный момент выглядел сексуальней, чем полуголый Хёнджин с просвечивающими через халат бёдрами. Тяжёлый день требовал хорошего перекуса и должного отдыха перед покорением гейских вершин.       — Приятного аппетита. — Хвану казалось, что от удовольствия ему сейчас скулы сведёт. Настолько это вкусно выглядело… Голодный желудок заурчал в томительном ожидании пищи.       Джисон лишь кивнул и, позабыв о манерах, приступил к трапезе, набив щёки закуской, словно белка. Несмотря на стройное и подтянутое тело, у парня вместо острых скул были полные щёчки, на которые обратил внимание Хван, и лишь сейчас он подметил, что брюнет походил на милую квокку. Он не смог сдержаться и с улыбкой ущипнул стрелка за щёку.       — Я запишу тебя в телефоне как «Квокка Хан Джисон»! — Он снова улыбнулся. — Диктуй номер!       Джисон подавился. Из милой квокки он превратился в паникующую и смущённую белку, которая искала свой телефон. Удивительно, но его номер, который он знал наизусть, как православная бабуля «Отче наш», напрочь вылетел из его головы. Словно его и не было никогда. Наконец, достав смартфон из-под собственной задницы, он продиктовал цифры и смущённо отвернулся. Его уверенность в себе уходила в самые неподходящие моменты, забирая с собой под белы рученьки остатки разума. Заметив это, Джин взял его телефон в свои руки и быстро забил свой номер, подписав себя как «Неповторимый принц Хван Хёнджин <3», заставив и без того красного Хана раскраснеться ещё сильнее.       — Соджу? — Блондин не дождался ответа и достал из мини-бара, который был в диване, пару бутылок, с шумом поставив их на стол. Вынув оттуда же рюмки, он разлил в них алкоголь и пододвинул его другу. — Машину оставишь тут и уедешь на такси. Завтра сам заберёшь, или я отправлю своего водителя. Сойдёт?       Вместо ответа он залпом опустошил рюмку и вздохнул. Будь что будет. Пьют не за поражение на соревнованиях, так хотя бы за знакомство. День выдался тяжёлым, но, кажется, судьба не такая уж и сучка, раз подбросила Хану такого красавчика Хвана Хёнджина, который прямо сейчас сидел прямо рядом с ним на диване. Полуголый. Честно говоря, он сомневался, что под халатом у того есть хоть малейший намёк на нижнее бельё, либо же оно было слишком коротким, потому что брюнет прекрасно видел просвечивающий белоснежный кусок пластыря через тонкую шёлковую ткань дразнящего его халата.       — И всё же как насчёт моего языка?       И хрен пойми, чего Джисон добивался. Думать о том, как тот будет под ним стонать, конечно, прекрасное дело, осталось лишь до этого дойти. По правде говоря, Джисон закостенелый девственник. Настолько закостенелый, что в тумбе у его кровати есть целый запас и влажных, и сухих салфеток, который он нередко пополнял. Его маменька думала, что её мальчик слишком эмоциональный и любил поплакать над фильмом. Отчасти это так, но больший расход салфеток шёл немного на другое дело.       — Он длинный. — Хёнджин пожал плечами и отправил порцию кимчи в рот. Ещё немного, и он улетит в экстаз от чувства наслаждения едой (или же Ханом, тут как посмотреть). Джин переживёт ядерную войну, но не голод. Не голод и не адскую жару. — Твой язык нас до Китая доведёт, если ты вовремя не заткнёшься.       — До Китая вряд ли, а вот до оргазма… — Любимая привычка брюнета пошла в ход: ляпнуть, а потом подумать, но думать уже было поздно, потому что Хёнджин залился кашлем. Настолько сильным, что на глазах выступили слёзы. — Да я пошутил, пошутил! Ты чего?       Жаркий день и соджу в рюмках сделали своё дело, ясное сознание Джисона окончательно ушло в аут, поэтому оставалось лишь выкручиваться стандартной в данной ситуации фразой «да я же просто пошутил!» На что он надеялся, Хан не понимал, а лишь просто действовал, как учил его в своё время отец по схеме «Пришёл, увидел, победил».       — Пошутил? — В голосе чемпиона прозвучала доля иронии и огорчения. Видимо, соджу подействовало не только на горе-лучника. Тихо вздохнув, он перехватил чужую руку и опустил её вниз, чёрт пойми, намеренно или нет, положив на худые колени. — О таком не шутят, квокка. Вдруг я уже понадеялся?       Лисий взгляд Хёнджина не давал понять, шутил он в ответ или говорил серьёзно. Слегка пьяный мозг Хана в принципе отказывался соображать и окончательно дал по съёбам, оставив своего хозяина вариться в собственных гормонах с тараканами. Впрочем, даже тараканы целыми табунами эвакуировались из его головы, пробегая по его спине огромным стадом. От этих ощущений он вздрогнул и нервно сглотнул слюну в пересохшем горле. Должен ли он начать действовать сейчас, или это просто гейская шутка с его стороны? В данный момент в принципе было тяжело понимать, где шутка, а где Хван говорил правду, поскольку оба они были уже под градусом и языки их были развязаны.       Оставшиеся похабные тараканы-извращенцы, которые не сбежали со своими товарищами, взяли ниточки управления в свои лапки, и где-то в глубинах разума брюнета раздался гейский «дзиньк!» Пора.       Он, наконец-то, решительно сжал бедро блондина и медленно двинул рукой вверх, проникая под чёртов халат, ощущая, как чужое тело стремительно покрылось мурашками. Вторую руку он положил на его талию и прижал ближе к себе, заглядывая в глаза. Банально было бы говорить о том, насколько они прекрасны и бездонны, но не подметить этого он не мог. Слишком идеальный. Уши Хёнджина мгновенно окрасились в цвет спелого томата, и Хан улыбнулся, ощутив свою власть, наклоняясь к парню ещё ближе, настолько, что он мог ощутить его горячее и опьяняющее дыхание на своих пересохших губах. Чемпион неловко положил свои руки на его шею и двинулся навстречу, отвечая на желанный поцелуй, от которого голова тут же закружилась.       Он вскоре отстранился от поцелуя и отодвинул столик подальше, после подмяв замешкавшегося Хёнджина под себя, заведя его руки за голову. Придерживая одной рукой тонкие запястья блондина, вторую он вернул на талию, легко развязав хлипкий узелок халата. Приятная ткань заскользила по медовой коже Хвана, оголяя подтянутый торс. К огорчению Джисона, боксеры были на месте. Но чего уж там таить, даже такой вид заставил его глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы подчинить свои мысли контролю.       — Значит, не пошутил? — спросил Хёнджин, довольно улыбнувшись. Казалось, что его глаза сверкнули.       — Пошутил, — холодным голосом ответил Джисон и огладил горячими руками живот блондина. — До оргазма тебя доведёт не мой язык.       Не дожидаясь ответа, он продолжил изучать чужое тело, попутно покрывая поцелуями чувствительную шею, слабо покусывая кожу на ключицах, оставляя едва заметные покраснения. Джин вздрагивал от каждого прикосновения и прикрывал глаза, словно кот, подаваясь навстречу брюнету. Обжигающие губы прошлись по каждому сантиметру нежной кожи шеи, спускаясь ниже, скользя языком по выраженным кубикам пресса, пока свободная рука нагло шарила по бёдрам Хёнджина, сминая здоровую упругую ягодицу (касаться раны Джисон не рисковал). Ровное дыхание медленно становилось прерывистым, и когда ладонь Хана уверенно легла на самый низ живота, Хёнджин томно выдохнул, двинув тазом, тонко намекая на большее. Но торопиться Джисон не хотел.       Он медленно, дразня парня, прошёлся ладонью по его животу и положил обе руки на бёдра, скользнув вниз к коленям, растягивая губы в похабной улыбке. Прекрасный вид, открывшийся ему, сводил с ума и возбуждал настолько, насколько это было возможно. Ещё пара минут, и Хан порвёт свои штаны не сзади, а спереди. Боксеры, к слову, тоже. Внутри всё обжигало, воздух в гостиной накалялся, и кондиционер со своей работой не справлялся. На лбу Хёнджина появилась лёгкая испарина, и он вытер её освободившейся рукой. Недолго думая, он притянул Хана к себе и прижался к нему пахом, заползая руками под футболку.       — Я бы на твоём месте этого не делал, — тихо прохрипел брюнет на ухо спортсмена, придавливая его своим весом. — У меня крышу может сорвать. Раньше времени.       Джисон изменился. От одного пошловато-хриплого голоса у Хёнджина мурашки огромным стадом пробежались по телу, оставив за собой лёгкий холодок. От былой неуверенности Хана остался только сам Хан, который смотрел на него горящими, жаждущими продолжения глазами, и этот взгляд заставил блондина замереть. Джисон казался опытным любовником.       Казаться — это одно, а вот быть — уже другая тема, и брюнет, как уже было сказано ранее, таковым не являлся. Сейчас он молился лишь на то, что огромное количество гигабайт просмотренного порно поможет ему не ударить в грязь лицом и остаться на вершине, словно он гордый орёл, а не залечь под принца. Как минимум, его самоуверенный вид всё ещё помогал держать планку горячего Трах-Трахыча.       Притянув к себе Хёнджина, брюнет усадил его на свои колени лицом к себе, заглядывая в чужие затуманенные глаза. Его возбуждение упёрлось в чужой зад, показывая свои намерения. Тот с улыбкой закусил губу и двинулся ближе, прижимаясь к чужому животу, ёрзая в ответ. Лёгкий шёлковый халат моментально улетел в сторону, оставив Хвана в одних боксерах. Прекрасно. Хёнджин прекрасен. На завтрак, обед и ужин Джисон теперь будет просить только одно блюдо: обнажённого Хвана. Сняв с себя футболку, он прильнул к парню с глубоким поцелуем, запуская пальцы в его длинную шевелюру, слегка стягивая их на затылке. Перед глазами появилась дымка, которая постепенно нарастала.       Как они оба остались совсем без одежды, парни не помнили, всё произошло слишком быстро, да и они были слишком увлечены друг другом. Сейчас всё внимание брюнета было сосредоточено на ягодицах Хёнджина, которые были прямо перед ним. С нежностью коснувшись губами места, куда сегодня попала стрела (ну кто же знал, что после этого он будет буквально целовать ему зад), Хан отстранился и метнулся за смазкой и презервативами в спальню. Вся комната была заставлена наградами, но Джисон проигнорировал это (впервые в жизни!) и выдвинул ящик. Хван сказал, что предметы «первой необходимости» находились сверху, но он ничего не видел. Может быть в самом доме чемпиона было чисто, но вот в комоде царила самая настоящая вакханалия. Найдя всё необходимое (не без труда и матов), он метнулся обратно.       Обильно выдавив прохладную жидкость на свой палец, он осторожно размазал её у промежности, а после едва ощутимо надавил на анус и плавно скользнул внутрь на одну фалангу. От понимания, насколько он узкий, у Джисона закружилась голова, а перед глазами снова начал появляться густой туман. Этот парень точно с ума его сведёт. И, словно в подтверждение тем мыслям, блондин тихонько простонал и слегка выгнулся в спине, подкладывая подушку под живот, чтобы было удобней. За первой фалангой последовала вторая и третья. Хан не торопился и ждал, пока чужое узкое, но такое податливое тело примет первый палец.       — Тебе не больно?       Получив отрицательный ответ, брюнет плавно двинул пальцем вглубь, а после медленно вернулся в исходное положение. Темп медленно нарастал, и к одному пальцу присоединился второй, а после третий. Медленно растягивая партнёра, Хан молил лишь об одном: как бы не сорваться. Вид аппетитной задницы и тихие, томные стоны Хёнджина точно доведут его до психушки и держать себя в руках с каждой минутой было всё тяжелее. Когда Хван сам начал насаживаться на пальцы, Джисон понял, что тот готов.       — Ты уверен? — Джисон поцеловал медовые плечи и медленно отодвинулся, чтобы заглянуть в его глаза. — Я не хочу причинить тебе боль.       — Боль ты мне сегодня уже причинил. — Хёнджин тихо посмеялся, но его смешок прервал стон, когда покрасневший Хан коснулся его возбуждённой плоти.       — Тогда я вхожу.       Раскатав презерватив по всей длине, он приставил головку к напряжённому, но эластичному колечку мышц, размазывая смазку вокруг. Осторожно двинув бёдрами, он вошёл наполовину и приобнял Хёнджина за талию, давая ему время, чтобы привыкнуть. Блондин уткнулся головой в подушку и тихо что-то прошипел. Неприятная жгучая боль не была похожа на ту, которая была, когда Хан его растягивал, но вскоре она ушла, оставив ноющее воспоминание. Вильнув бёдрами, он дал знак, что спортсмен мог продолжать.       Придерживая его за бёдра, Джисон вошёл во всю длину, задавая медленный, но ритмичный темп. С его губ сорвался хриплый стон, и он прижался к Хвану, покрывая поцелуями шею, затылок и плечи, ускоряясь. Хёнджину оставалось только задыхаться и громко скулить, ощущая брюнета внутри себя. Он ощущал его каждую жилку и вену, ощущал каждую пульсацию и каждый толчок. В глазах всё плыло, а колени дрожали, лишь крепкая хватка Джисона помогала ему держаться.       Какой же он чертовски узкий и горячий, послушный и сексуальный. От всей этой совокупности Хан уже был готов излиться внутрь, но он держался изо всех сил, растягивая самое сладкое послевкусие после тяжёлого (скорее, даже неудачного) дня.       Внезапно брюнет остановился и развернул к себе Хёнджина, заставив того пересесть на его колени. Хищно облизнув искусанные в поцелуях губы, он тихо прошептал на его ухо:       — Я хочу видеть тебя. Порадуешь меня?       Хван тихо выдохнул в его шею и упёрся руками в плечи, на этот раз сам насаживаясь на чужой член, задавая тот ритм, который свёл бы горе-спортсмена с ума. Сейчас власть была в руках блондина. Плавно двигаясь, он позволял чужим рукам исследовать все изгибы своего тела, касаться каждого миллиметра разгорячённой кожи. Держать себя в руках было слишком тяжело, особенно когда Джисон сжимал его бёдра до красных отметин и сдавленно, хрипло стонал на ухо, позволяя Хёнджину перенять инициативу и быть ведомым. Затягивая его в глубокий, мокрый поцелуй, блондин ускорил темп, ощущая, как его сердце с бешенным ритмом набирало обороты. Дышать становилось слишком тяжело, но останавливаться он не хотел. Казалось, что, если он остановится хотя бы на секунду, всё пропадёт, как это бывает с самыми горячими и желанными снами обычно. Но всё это оставалось явью, явью был Джисон, чьё дыхание давно сбилось, и он мог лишь хрипло выстанывать его имя на ухо, крепко сжимая талию и бёдра, явью были все прикосновения и пошлые шлепки влажной кожи, явью были долгие, разгорячённые поцелуи и укусы.       Внутри живота всё стягивалось в тугой комок, подводя Хёнджина к яркой развязке. Он хотел отстраниться, но Джисон остановил его и обхватил рукой горячую чужую плоть, доводя того до экстаза всего за несколько движений, следом закончив сам. Постепенно приводя дыхание в порядок, он прижался к блондину и обнял его, утыкаясь в мокрую шею носом. На разговоры не было сил. Чёрт его знает, сколько они просидели в тягучей тишине, пока первым не встал Хёнджин, едва контролируя свои трясущиеся ноги. Он протянул Хану салфетки, чтобы тот вытер свой живот после его яркой феерии.       — Знаешь, я не верю в судьбу. — Хёнджин улыбнулся и плюхнулся рядом на диван, положив свою голову спортсмену на плечо. — Но я уверен, что сегодня «в яблочко» попал не ты. А Купидон.       Парни усмехнулись. Джисон тяжело выдохнул и вновь обнял Хвана.       — Осталось лишь доказать это комиссии.