Море - прах над горизонтом

- Море ждет тебя, задыхаясь от синевы.

В море все до единого станут детьми.

Глава 1

Обломав веточку бузины

Эти заспанные глаза смотрят на него каждое утро, стоит ему только открыть их. Они смотрят пристально, запоминая каждую деталь: веснушки, что россыпью легли на его щеках, мелкие шрамики, незаметные, казалось бы, даже вблизи, то маленькое пятнышко над левой бровью. Он изучал всё. Закрывая глаза, он отчётливо видел его перед собой и, что неудивительно, был этому рад. Феликс знал, что Хенджин разглядывает его, пока он спит, он ощущал этот взгляд на себе. Открывая глаза, он моментально замечал ту самую искру, глубоко, на самом дне глазниц, как она растворялась, терялась в мыслях, больше не принадлежала ему. Феликс никогда не отворачивался от него, хотел, чтобы тот успел запечатлеть в своём разуме как можно больше, ведь он знал, чего это стоит Хенджину. Вот уже десять минут они играли в гляделки, с тем нежным и лукавым прищуром, без слов, как и требовал момент. Слова им были ни к чему, будто какая-то ниточка связывала их разумы, передавая все мысли друг другу, потому каждый точно знал, о чем думает другой. Утро всегда начиналось с этого. В последнее время Хенджин почти никогда не отходил от Феликса. Они оба сидели дома, чаще всего беззаботно наблюдая в окно пейзажи Сеула или же за просмотром очередной дорамы, где каждый находил себя в очередном герое, проводя параллели и накладывая сквозь прозрачную вуаль свои жизни на сюжет фильма. Они любили готовить вместе. Безусловно, Феликс всегда брал ситуацию под контроль, а Хенджин просто заворожено наблюдал с каким упорством и интересом парень со светлыми, блестящими на солнце волосами, создаёт очередной шедевр. Их жизнь была спокойна, им хотелось, чтобы она была спокойна. А они более чем ценили эти моменты. В этот день Хенджин решил, что Феликсу стоит больше отдыхать, поэтому предложил день "заботы", так они называли дни, когда один из них заботится о другом. На лице у Феликса всегда возникала детская улыбка, его приятно смешило это название. В последнее время таких дней было много, точнее это был почти каждый их день, до тех пор, пока Феликсу не становилось лучше или он не начинал чувствовать себя должным за такое внимание, ему хотелось дать взамен хоть что-то. На кухне длительное время звучали удары венчика об стеклянную миску. Феликс слушал это фоном, его поглотили раздумья, всё померкло, в голову приходили, спокойной, не врываясь, мысли, одна за другой. Из этих странных раздумий его вытащил голос, затем он почувствовал приятный запах, наполняющий каждый уголок в доме. - Я закончил, думаю, получилось неплохо, - из-за угла показалась светлая голова. Он улыбался. Эту улыбку мог наблюдать точно не каждый. Когда он хотел выразить свои эмоции, возможно и в знак поддержки, поджимая губы и растягивая их максимально в кривой улыбке, напрягая всё части лица, приподняв брови и щуря глаза, он выражал что-то ясное только ему. Этот жест непонятный, но такой особенный, имел большое значение. Все это было похоже на безумную радость, потому хотелось улыбнуться в ответ. Сменив яркую эмоцию, Хенджин приблизился к постели. Наклонившись перед самым лицом Ликса, он заглянул в самые глаза, на мгновение очень серьёзно, это было как наваждение, плохая мысль, затем всё вернулось, как было прежде. Он помог подняться ему и, придерживая его, они в обнимку дошли до кухни. На столе стояли аккуратные блинчики, покрытые аппетитно выглядевшим сиропом. - Ого, - Сказал Феликс, вопросительно смотря на блины, - Это выглядит очень даже... Хорошо. Хенджин наклонил голову вниз и смущённо улыбнулся в знак благодарности. Он усадил его за стол, и они вместе принялись завтракать. Как только Феликс разжевал первый кусочек, его брови поползли вверх, а лицо вытянулось, как обычно, когда он хотел сказать его характерное "вау". В глазах заиграл довольный огонёк. - Вау, это действительно очень вкусно, спасибо! - произнёс он восхищённо, не менее благодарно. Хенджин рассмеялся, глядя на то, с каким выражением и сиропом на губах, что выглядело нелепо, произнес это Феликс. Хенджину удалось удивить, ведь готовил он так, что сказать неплохо, звучало бы самым льстивым комплиментом для него. - Ты думал я совсем не гожусь в кулинары? - Произнес Хенджин с улыбкой, внимательно смотря на Феликса. В ответ Феликс вытер губы и, подняв на него такой же внимательный, считывающий любую эмоцию, взгляд, широко улыбнулся. Он не ответил на вопрос, когда посмотрел на него, понял, что ответа не требуется, Хенджин увидит всё на его лице. Это утро, как и остальные, несло особую атмосферу, она разливалась по всему дому, наполняя и заряжаю каждую частичку, в том числе и их души. Вместе было хорошо. Дальше ели спокойно, общаясь и обсуждая новости, то и дело раздавался смех парней, совсем беззаботный. Из другой комнаты раздался звонок - интересная мелодия рингтона Хенджина. Он кинул быстрый взгляд на Феликса и поднялся, чтобы ответить. Несмотря на то, что он говорил тихо и в дальней комнате, до Феликса все равно доносились обрывки фраз: "Всё так же, а вы как, Чан? Да, я не забыл. Хорошо, хорошо. Тут... Плохо. Болезнь отнимает у него последние силы, он почти не ходит. Ладно, звони. " Непринуждённая улыбка сползла с лица Феликса. Его лицо изменилось, болезненно вытянулось, и под глазами залегли тени, будто от одних его усилий, на его лице держался румянец. В его взгляде что-то надломилось. Казалось, всё, что было 2 минуты назад - навождение, сказка, которую придумали для успокоения собственной души, чтобы забыться в сладких фантазиях. Его будто ударило током, заставило покинуть беззаботный, придуманный момент, всё на чем держался его мир, рухнуло. Он смотрел перед собой, пустым взглядом, в одну точку, будто ослеп на мгновение и как бы не старался что-то увидеть, перед глазами стоял мрак. Его губы дёрнулись, возможно, это был знак, знак того, что мысли, к которым заставили вернуться, нашли своё решение. Он откладывал его, старался затерять в памяти, растворить, но осознал, решение давно было принято, но страх парализует сознание, от того любой вечно терзается в сомнениях, старается сбежать. Показался Хенджин. Он посмотрел на Феликса всё так же тепло, как обычно, а затем заметил его лицо, отчуждённое, больное. Ему почти никогда не доводилось видеть Ликса таким, потому было сразу заметно как глаза его забегали, а в теле появилось сильное напряжение и нервозность. Его губы приоткрылись, он хотел что-то сказать, но жёсткий голос, как удар кнута заставил его замолчать, слушать. - Отвези меня на море, - Феликс произнёс это всё так же,смотря перед собой, сквозь Хенджина, после медленно поднял на него глаза. В них не было отчаяния или грусти, это было глубокое чувство, оно не появилось так резко, оно всегда было с ним, далеко, за самым сердцем, а теперь вышло наружу, заполняя играющие глаза глубиной сущности души. Хенджин молчал пару секунд, пару секунд длилась его растерянность, затем блеснула ясность на его лице. Он понял, он всё знал заранее, просто ждал момента - решение было принято, это неизменно. Притворное спокойствие отразилось на нём тенью. Было много надежды, не той, что обычно чувствуют люди, когда отчаяние заполняет их сердца, это надежда в своём чистом виде, она изображает заботливое переживание, точное знание, светлое, без какой либо наивности и игры с судьбой. - Я отвезу тебе, - Эти слова пробудили Феликса. Он знал, что не ставит перед Хенджином выбора, это факт, с которым он вынужден примириться. Лицо Феликса вновь изменилось, оно не казалось уже настолько лихорадочно больным, он улыбнулся, детская радость разлилась на его лице, как будто исполнилась одна давняя мечта, о которой он не смел и говорить вслух. И в его взгляде опять что-то изменилось, появился свет, новый, но он не затмевал того чувства, что сидело в нём давно, они играли друг с другом, сливаясь в одно целое. Феликс легко улыбнулся Джинни. Он не мог выразить безмерную благодарность за этот смелый шаг, за это тихое примирение. Сказал "спасибо" он так, как считал нужным, как было уместно.