ты что пидор

1. Американский продюсер выглядел как Курт Кобейн, если бы тот дожил до пятидесяти. Светловолосый, бледный, с трехдневной щетиной, истощенный от постоянного нервного перенапряжения. И, как и Курт Кобейн, был безусловно талантлив. Редкий случай, когда компания не ставила свои условия, а, наоборот, старалась угодить. К счастью, развлекали гостя директор и кто-то из руководства. Юнги надеялся, что эти развлечения — те, к которым перейдут после вечеринки, — не будут какими-нибудь запрещенными. Он старался об этом не думать и вообще держался бы отсюда подальше и слинял домой пораньше, если бы не услышал тихий разговор. — Понимаете, — доверительно говорил Намджун, — при всем уважении, я вам не рекомендую. Чимин очень привлекательный, понимаю, но он предпочитает исключительно женщин. Так что не понравится в итоге ни ему, ни вам. — Ах, вот оно что, — вздохнул продюсер, но, кажется, не отступился. Юнги слушал бы и дальше, если бы в этот момент его плеча не коснулась теплая рука. Он обернулся. Чимин стоял перед ним — в плотной белой рубашке, не до конца застегнутой на груди, и узких брюках, без макияжа, без колец, с очень простой укладкой. Он не подходил этому месту, этой вечеринке, этой компании работников шоу-бизнеса, где куда ни плюнь торчал какой-нибудь малолетний айдол, пришедший поглазеть на приезжую звезду. — Пойдем-ка отсюда, — сказал Юнги, хватая Чимина под локоть. Не стоило тому слышать все это говно про себя. Чимин удивился, но сопротивляться не стал. Он был другом Намджуна. Занимался чем-то экономически-расчетным, к агентству никакого отношения не имел. Но Юнги подозревал, что раз уж Намджун притащил его сюда, то какие-то планы привлечь Чимина все же были. Сам Юнги знал его едва ли час. Намджун попросил быть приветливее: Чимин ужасно милый и немного стесняется. Юнги вывел Чимина на террасу, подальше от людей, от бара, ближе к пруду. Отсюда уже слышны были назойливое кваканье лягушек и стрекот ночных насекомых. В воде отражался огрызок молочно-белой луны. — Как тебе наше общество? Уже заскучал? — Все незнакомые. — Чимин пожал плечами и улыбнулся. Улыбался он заразительно, и Юнги понял, что против воли улыбается сам. — Точнее, была пара человек, но они уже ушли. — Не очень люблю такие вечеринки, — признался Юнги в ответ. — Я тут знаю всех, но от этого не легче. Единственное, что мне реально нравится, — это особняк. Его снимают иногда для больших мероприятий, как сейчас. Здесь есть парк. — Покажешь? — легко откликнулся Чимин, и Юнги сделал шаг с террасы вперед, в мокрую траву. Так, по газону, они добрались сначала до живой изгороди, потом нырнули через дыру в зеленый лабиринт. Парк был в европейском стиле, может, английском. Юнги не особо в этом разбирался, ему просто нравилось, что здесь так много мест, где его никто никогда не найдет, если он сам не захочет. По крайней мере, приятно было так думать — на самом-то деле наверняка здесь было достаточно камер. Они почти не разговаривали, но это и не казалось нужным. Иногда пересекали полосы подсветки. Время от времени фонари внутри фигурных кустов меняли цвет, и изгородь заливало то лиловым, то багряно-красным. У калитки пришлось притормозить. Кованый забор отделял внутреннее имение от внешнего. Замка здесь не было, но плотный засов поддался с трудом. — Мы ничего не нарушаем? — спросил Чимин. — Какая разница? — Юнги представил, что здесь начнется позднее ночью. Ничего они не нарушали. — Эй! — возмутился Чимин. — Так не пойдет. — Такой правильный? — ухмыльнулся Юнги. Образцовый служащий, работа с восьми до восьми шесть дней в неделю, потому что так принято? Намджун сказал, что Чимину нравятся женщины, — так что, может быть, еще и образцовый бойфренд или, страшно сказать, примерный семьянин? Почему Юнги это так раздражало? — Да не особо, — неожиданно сильно напрягся Чимин. — Но это же кому-то принадлежит. — На эту ночь — нам. Расслабься. Это такая же часть парка, — объяснил Юнги. — Она идет вместе с основным домом, но туда лишний раз не пускают, чтобы потом не искать пьяных костюмеров в кустах. Еще некоторое время они шли молча. Дальше заросли становились полудикими. Неба уже почти не было видно, только просвечивали изредка вспышки грохочущих вдали фейерверков. В главном здании на полную громкость, так что доносилось и сюда, врубили хит этого лета — «Любовную лихорадку». Юнги сам писал ее и теперь ненавидел всей душой: банальный текст, банальная музыка. Девочки на записи капризничали, на звуках бриджа у Юнги каждый раз дергалось веко, потому что именно на этом месте Чинхо разрыдалась, все повторяя, какой он строгий и как она устала. Юнги не знал, как быть. Отругать, чтобы взяла себя в руки, или утешить. Сказать ей честно, что запись говно и улучшать ее нечего и пытаться, или наоборот подбодрить. Он смотрел на нее растерянно некоторое время, а потом вышел из студии, чтобы принести бутылку воды. До автомата было далеко, и, когда он вернулся, Чинхо встретила его опухшим красным лицом — и извинениями. Юнги очень быстро свернул запись, и дальше они делали вид, что ничего не произошло, но ощущение ужасного дискомфорта все никак его не покидало. — Какая здесь вообще площадь? — удивился Чимин. — Зачем вы снимаете все полностью? Я понимаю, конечно, что у вас крутятся большие суммы, но это как-то... нерационально? — Уже экономишь наши деньги? — хмыкнул Юнги. Он наконец озвучил вопрос, которым задавался уже какое-то время: — Намджун хочет устроить тебя к нам? В финансы? Рекламу? — Что? — удивился Чимин. — За этим привел сюда? — А, нет. — Они медленно брели по тропе, и Чимин ловил ладонью низко висящие ветки. — Тогда бы мне стоило остаться там и познакомиться со всеми важными директорами. Юнги молча ждал продолжения. Чимин покосился на него, потом отвернулся. — Я просто вроде как в процессе расставания... кое с кем. Намджун предложил мне развеяться и позвал сюда. Я не ожидал, что будет так утомительно, хотя сначала даже обрадовался. Вот оно что. Чимин шел чуть впереди. Юнги мог охватить взглядом его всего, от светлой макушки до лоферов, которые, казалось, были ему чуть велики — или это просто мода такая? У Чимина была классная задница. Юнги вспомнил курта кобейна, который тоже наверняка оценил, и разозлился не то на него, не то на себя, не то на жизнь в целом. — Сочувствую, — сказал он вслух. — На самом деле я думаю, что это все даже к лучшему, — ответил Чимин. — Но — как ты там говорил? От этого не легче? — Давай я отведу тебя к ручью, — предложил Юнги. Это была первая его встреча с Чимином. Во второй раз они пересеклись тоже благодаря Намджуну. Чимин должен был передать бумаги, а у того, как назло, затянулась встреча с директором, так что за пакетом пришлось спускаться Юнги. — Он прислал тебя? — Чимин окинул его удивленным взглядом. — Гляжу, ему очень важно. — Он правда не может, — развел руками Юнги. — Уж прости. Чимин злился, но как-то безобидно; так лает маленькая собачка. Юнги улыбнулся. Секунда, другая — и выражение лица Чимина резко расслабилось, разгладилась залегшая между бровями складка. — Ты ведь меня старше? — спросил он. — Ну да. — Тогда своди меня выпить кофе, хён. Вот это Юнги мог без проблем. В здании напротив было кофеен пять только на первом этаже. Найдется, из чего выбрать. — Разозлил меня, мудила, — сказал Чимин, открывая перед Юнги дверь. Ничего особенного в жесте не было, но у Юнги появились мысли. Разные мысли. — Ехал к вам через полгорода. — Там обсуждение... — еще раз попытался объяснить Юнги, — черт, я даже не могу сказать тебе, чего именно. Неразглашение. В этот раз Чимин держался увереннее, говорил громче. — Да мне плевать. Пообещал — сделай. — Ну, справедливо, — признал Юнги. Когда они сделали заказ и оказались уже за столиком, Чимин тут же пихнул ему папку, которую все это время держал в руках, — как будто она внезапно обожгла ему руки. — Как вы вообще познакомились с этим остолопом? — решил проявить вежливость Юнги. Ему тоже было за что злиться на Намджуна. Последнее время тот стал еще более рассеянным и — неожиданно — куда более раздражительным. Юнги думал, что его задалбывала работа. Сам он в менеджмент даже не пытался лезть, все это казалось слишком нервным занятием. По лицу Чимина скользнула непонятная эмоция. — Он учился в одном университете со мной, иногда у нас бывали общие пары. — Так вы давно друг друга знаете. Теперь Юнги вспомнил: Намджун упоминал Чимина — пару раз, может. Он не стал говорить об этом. Не знал, не обидит ли Чимина, что так мало. Или наоборот, если дружба не слишком тесная, он будет недоволен тем, что его вообще упоминали. На вечеринке они с Намджуном держались довольно отстраненно. С другой стороны, у Чимина же были здесь и другие знакомые... Сложно. — Знаем — да. Мы не сразу стали близко общаться. Казалось, Чимин не расположен был рассказывать. Еще десяток секунд они провели в неловком молчании, а потом Чимин уставился на Юнги. — У тебя... — Чимин повел рукой у лица. — Ты накрашен. — А? Да, — вспомнил Юнги и поспешил оправдаться: — Сегодня с утра снимали интервью с продюсерами, не успел смыть. Чимин улыбнулся и склонил голову. — У вас не только айдолы публичные? На самом деле Юнги долго сопротивлялся и в итоге отстоял право сниматься в маске, но глаза и брови ему все-таки сделали. — Контент для фанбазы агентства, — объяснил он. — Это как закадры к видео — кому-то интересно знать, как все снималось, как делают музыку. Выкладывается только на собственных площадках и, может, еще на ютубе. Чимин продолжал смотреть как-то вопросительно, и Юнги добавил: — Мы впервые снимаем что-то с продюсерами. — А, — кивнул Чимин. — Так вот, контент не для всех, но мы все равно не можем появиться там отекшие и в прыщах. — Погоди, — удивился Чимин. — Я точно видел какие-то трансы с сонными людьми, с людьми в трусах и кожанке, на фоне мусорки и еще всякое. — Это лайвы, там можно. На интервью нельзя. Грим, яркий свет, все дела. Погоди, а ты лайвы наших смотрел или просто какие-то? А то в каждой компании свои правила. — «Любовная лихорадка», песня, группа... — Чимин перебрал пальцами в воздухе, — забыл как называется. — Я понял. Наши, да, — подтвердил Юнги. — Только дебютнулись. Стой. В трусах и кожанке? Такого девочкам бы точно не простили. — Ну, не совсем, — поправился Чимин, — я преувеличил. Он, как выяснил Юнги, не особо интересовался айдолами, но почему-то помнил даже нишевые группы столетней давности, знал кучу имен, но часто путал, кто в какой группе выступал, и, что самое удивительное, был в курсе, кто и что продюсировал. Юнги из интереса поспрашивал его про случайные песни — Чимин мог не помнить слова и группу, но агентство и автора угадывал правильно. — Слишком плохо поют для SM. — Такой звук был в моде года три назад. Может, какая-то дочка YG? — А это прям инди, такое я только у Пак Минсона слышал. Юнги в итоге не выдержал: — Ты точно-точно не хочешь на нас поработать? Для человека, который не интересуется, ты прямо шаришь. — Дашборды я от этого лучше делать не стану. — Чимин нахмурился. — И вообще. Так себе работка у вас, честно говоря. Юнги не стал спорить, свои недостатки тут были. Третья встреча спонтанной уже не была. Директор обрадовал Юнги новостью о том, что общаться с новым аналитическим агентством придется именно ему. И на встрече недостаточно одних только юристов и менеджмента, надо убедиться в том, что они с уважением относятся к самому предмету их работы — музыке. Юнги очень старался пропускать эту речь между ушей, но до конца все забыть не получилось. Он надеялся поклониться там кому нужно, отсидеть и быстро свалить. Рейтинги можно считать и без восхищения гением и прозорливостью Бан Шихека, да и становиться вторым Намджуном Юнги не собирался, хотя сомнения уже начали терзать его. Он исписался? Он недостаточно хорош, чтобы заниматься продюсированием, и теперь будет нести представительские повинности? Он слишком спокоен и доброжелателен последнее время, и директор решил, что ему можно и нужно доверять переговоры? В руки ему попала тонкая подозрительно знакомая папка. Именно ее он получил несколько дней назад в кофейне напротив. Внутри оказались образцы договоров, рекламный буклет про «инновационные подходы к предмету исследования, пристальное внимание к деталям, контроль качества на каждом этапе», что-то про большие данные и искусственный интеллект, а еще макет отчета. Нигде на графиках не было цифр, половина текста пропущена, фотографии заблюрены, но сами кривые, стрелки, точки, столбики и пузырьки выглядели так устрашающе, что Юнги поспешил закрыть его. — Ты же помнишь Чимина? — спросил Намджун, когда Юнги пришел жаловаться и спрашивать. — Вы же встречались на... а, ну да, точно. Он там будет от их стороны. — Почему тогда не ты этим, — Юнги потряс папкой, — занимаешься? На лице Намджуна отразилось глубокое сожаление об отсутствии у Юнги умственных способностей. — Потому и не занимаюсь. Директор не в курсе, что Чимин был на вечеринке, но я сам рекомендовал их фирму, так что он решил, что нужен взгляд со стороны. — Конечно же, мой, — вздохнул Юнги. — Если директору правда хочется знать, как они в музыке разбираются, то я уже говорил с Чимином про это. Он знает Пак Минсона и что он написал. Думаю, это достаточно весомый аргумент. Моя работа сделана, могу идти? — Пак Минсон — это хорошо. Но ты же знаешь, что нет. Юнги притворно застонал. — Я вообще идею просто так вкинул, не ожидал, что все будет так серьезно. Знал бы заранее, за этой папкой я бы послал не тебя, а делегацию. Ну, это действительно многое объясняло, кроме одного: — А бумаги-то зачем? У них разве нет сайта с движущимися хернями, виртуальной экскурсией и пиликающей инфографикой? — Фирменные бланки? Не знаю. — Намджун смотрел Юнги куда-то за плечо, даже захотелось обернуться, чтобы проверить, не стоит ли кто там. Намджун, кажется, хотел сказать что-то еще, но в итоге запнулся и оборвал сам себя: — Не знаю, короче. Будущая встреча с Чимином неожиданно взволновала Юнги. На вторую половину дня у них были назначены неформальные прослушивания трейни. Через подписки Намджуна он нашел инстаграм Чимина и в перерывах, а иногда и вместо выступлений, листал его. Фотографий было не так уж и много. В датах Юнги заметил большие перерывы, как будто Чимин то бросал фотографировать, то снова вспоминал про свой аккаунт. Еще, конечно, могло быть, что он удалял посты. Снимки были самые обычные: редкие селфи, еда, зелень, вид из окна на одну и ту же высотку в разное время дня и года — это, похоже, напротив дома или офиса. Одна фотография заинтересовала Юнги особенно: пустая картинная рама на стене. Судя по табличке рядом — экспонат одной из галерей современного искусства, которое Юнги от души не понимал, но находил уродливо-привлекательным. Намджун иногда притаскивал в офис такие штуки. Он захламил ими свою студию, второй кабинет, несколько коридоров, кое-что даже выставили в вестибюль. Продолжал бы и дальше, но директор выделил ему половину подвального этажа. Коридоры были спасены от предметов искусства, а искусство — от бегающих трейни. Компания стала брать деньги за вход в галерею Намджуна, потому что ремонт подвала надо было окупать. Правда, на взгляд Юнги, билеты стоили неоправданно дорого — ремонт должен был окупиться еще год назад. — Симпатичный. Юнги даже поворачиваться не стал. Юджу-нуна любила лезть не в свои дела; противиться этому было сложно, а в итоге и бесполезно. Юнги опустил взгляд на свой телефон — там было открыто очередное селфи Чимина, который улыбался так, будто ему десять, он в парке аттракционов и у него безлимитный вип-билет и кола в подарок. Оба раза, что Юнги с ним разговаривал, Чимин даже отдаленно не напоминал человека, способного на выражение такого безмятежного счастья. Да, он был привлекательным, приятным, располагающим даже, но... хотя откуда Юнги знать. В первую их встречу он был потерянным, во вторую — раздраженным. Но почему-то первое, что приходило Юнги в голову при мысли о Чимине, — то, каким теплым он казался, когда, обгоняя в парке, случайно коснулся его плечом и позже — когда придерживал дверь. Юнги прошел совсем близко, и его обдало жаром. — Слушай. — Юнги кинул быстрый взгляд на сцену, где готовили очередное выступление. Время на вопросы у него еще было. Он вспомнил, как Чимин спрашивал его про косметику. — У тебя в четверг найдется на меня минут двадцать? Хочу, чтобы ты меня накрасила. Юджу выразительно посмотрела сначала на него, потом на телефон в его руках. О предпочтениях Юнги знала в компании каждая собака. — Даже не думай, — сказал он. Юджу ухмыльнулась. — Что мне за это будет? — Доставка ужина? — попробовал Юнги. — Я тут ведущий стилист, — нетонко намекнула Юджу. — ...из ресторана на твой выбор, — вздохнув, согласился Юнги. Два дня спустя, глядя на себя в зеркало, Юнги уже не был уверен в том, что его идея такая уж хорошая. Нет, с макияжем все было в порядке. Юджу даже предложила отвести его к подруге, которая сделает маникюр, но на такие жертвы Юнги уже не был готов. Лак на ногтях ощущался чужеродно и отвлекал от игры, так что Юнги отказывался даже тогда, когда заставляли всех без разбора. Но настоящая проблема была в другом. О чем-то броском речь не шла — это все-таки была деловая встреча, да и вопросов от коллег ему не хотелось, но непонятно откуда взялось желание надеть что-то, способное привлечь внимание Чимина. Что-то, что укладывалось бы в его представление о... сексуальном, скажем так. Если Чимину нравились женщины, в каком наряде мог бы ему понравиться Юнги? Он вздохнул, потом вздохнул еще раз и в итоге, не желая страдать над этим слишком долго, остановился на обычной рубашке. Не будь на встрече Чимина, он вообще бы пришел в мешке и панаме, так что рубашка уже была огромным шагом вперед. О том, что переговоры отменились, он узнал буквально за двадцать минут до того, как за ним должна была приехать машина. — Кто-то там важный заболел у них, — зевнул Уён, тупо глядя в свой стаканчик с кофе. — Так что зря ты вырядился. — Встречу перенесли? — на всякий случай спросил Юнги. — Даты не назначили, так что, сдается мне, это просто был вежливый отказ. Только не очень вежливый. Юнги сполз ниже по стулу. Где-то в районе шеи дуло слишком сильно, кондиционер выставляли на двадцать и на полную мощность, так что листья пальм, разделявших обеденные зоны, колыхались от ветра. — Не парься ты так, — сказал Уён. — Обычное дело. — Я вообще в ваши интриги влезать не хотел. Вежливый отказ. — Юнги поджал губы. — Вы нашли, конечно, кого попросить. Я бы ляпнул что-нибудь, они бы тоже посчитали за вежливый отказ, только не вежливый. Уен булькнул кофе. — Я, конечно, понимаю, о чем ты, но ты себя недооцениваешь. Две-три просранные встречи, и ты уже дипломат. Юнги хотел было возразить, но тут телефон пиликнул сообщением. Банковское приложение напомнило о каком-то кэшбеке. Юнги в раздражении смахнул окошко и решил все-таки не выслушивать лекцию о пути успешного менеджера и о том, как у него все получится, стоит захотеть. Может, у него и получилось бы, но он не хотел совершенно точно. — Мне, пожалуй, пора, — сообщил он вежливо, но не вежливо и поднялся из-за стола. Прямо сейчас он не хотел ни подбадриваний, ни пустого трепа, ни карьерных планов, ни кэшбека, ни слишком крепкого кофе из местного кафетерия. Он спустился на первый, миновал бесконечные плюшевые диванчики холла, толкнул стеклянную дверь наружу — и душный вечер сразу обволок его. Площадка перед зданием была неожиданно тихой: никто не караулил выходящих айдолов, никакие туристы не пытались сфотографировать граффити «хосок + тэхен = любовь». Со временем оно изрядно потускнело, но так и не стерлось до конца. Хосок вроде бы смирился, причем довольно быстро. Тэхён сказал, что это даже забавно, насколько человечество бессильно перед, казалось бы, незначительными трудностями. Чонгук предложил брать деньги за фотографии, а директор сказал, что музея Намджуна с него достаточно и еще — что фансервис должен быть тогда, когда захотят артисты и компания, а не когда пожелали фанаты. Юнги побродил бесцельно по улочкам, купил газировки в автомате — и тут же выбросил ее: не понравился вкус. Ноги сами принесли его ко входу в метро. Понадобилось десять минут и три станции, чтобы Юнги понял, куда хочет поехать. Он вышел на Йоыйнару. Навстречу ему вниз по эскалатору двигался поток спешащих домой клерков. Улицы уже начинали пустеть. Все так же не торопясь Юнги дошел до ресторана, где была назначена встреча. Он вообще-то хотел попробовать стейк. Говорили, там очень неплохой. Администратор уже провожала его к столу, когда в глубине зала Юнги увидел Чимина. Тот сидел одиноко, на отдалении ото всех. Его тарелка была не то наполовину пустой, не то наполовину полной, но едой он совершенно не интересовался — смотрел куда-то в окно, устроив подбородок на сцепленных пальцах. Он был так отрешен, что вздрогнул от шороха, когда Юнги отодвинул себе стул. Удивление на лице Чимина быстро сменилось слабой улыбкой. — Встречу же отменили, — сказал Юнги. — Что ты делаешь здесь? — А ты, хён? — Мне было скучно. — Вот, — кивнул Чимин. — Сказали, кто-то из ваших заболел, — сказал Юнги, чтобы поддержать разговор. — Да, — сказал Чимин и поковырял палочками в бесформенной массе на своей тарелке, — я. Сначала Юнги показалось, что он ослышался, но потом вспомнил про вежливый отказ и не стал интересоваться подробностями. — Что ж, — ответил он. — Помочь с лечением? Возможно, это даже сошло бы за флирт. Вместо ответа Чимин подвинул к нему отложенное меню. — Знаешь, — сказал Юнги. — Некоторые наши айдолы сидят на строгих диетах. — Знаю, — кивнул Чимин. — Но мокпаны очень популярны. И еще нельзя беспокоить фанатов. Поэтому на камеру они едят. Чимин кивнул снова. — И у некоторых вырабатывается зависимость — они не могут поесть, если их не снимают. Когда ты ужинаешь один дома — это ладно. А в компании? Поэтому они садятся есть вместе и снимают друг друга. — Брови Чимина поползли вверх. — Так собирается компромат. Представь себе «Снимай меня ровно три минуты, съем, что успею, только не забудь удалить. Кстати, у тебя же гугл-диск не подключен?» или там «Слив века! На телефоне Тэхёна найдено видео Дженни, жующей курочку! Нетизены в шоке: слишком много жира». — Курочка буквально варится в масле. Жира не может быть слишком много, — возразил Чимин. — Тебя только это заинтересовало? — поднял бровь Юнги, и Чимин наконец ухмыльнулся: — Я понял и шутку, и намек, хён. Давай дождемся твоего заказа, и я попробую поесть с тобой, снимать меня не обязательно. Стейк оказался действительно неплохим. — Вот поэтому, — продолжил Чимин начатый раньше разговор, наблюдая за тем, как Юнги режет, а потом кладет в рот мясо, — мне и не нравится то, чем вы занимаетесь. — Я понимаю, — ответил Юнги, дожевав. Теперь пришла его очередь смотреть. Коричневая субстанция на тарелке Чимина очень плохо поддавалась палочкам, и тот наконец взял ложку. Вообще-то пахло приятно и больше напоминало густой суп. — Какое-то европейское блюдо, — объяснил Чимин. — Здесь есть мясо и картофель. Я не запомнил, как называется и откуда оно. Юнги насмешило, насколько это было похоже на то, как Чимин запоминал музыку и напрочь забывал имена исполнителей. — Вроде неплохо, нет? — Да, — пожал плечами Чимин, — но это не значит, что я хочу есть. Юнги не привык к такому. Все вокруг любили поесть, а голодные трейни умудрялись сожрать все, что плохо лежит, — хотя бы глазами. Исключением оставались те, у кого были серьезные проблемы, но Юнги не менеджер, чтобы знать, у кого какие отношения со своим телом. Неожиданно ему стало жалко Чимина. — Ты снова накрашен, — заметил тот, и Юнги был рад отвлечься от невеселых мыслей. — Это из-за встречи. — Он даже не соврал. — Так ты тоже должен был прийти? — Ну да, — удивился Юнги. Он вроде бы говорил уже? Как бы еще он оказался здесь? — Я думал, ты просто знал о планах, и все. Думал, ты только музыкой занимаешься. Ну и съемками. — Тоже так думал, — скривился Юнги и объяснил: — Я подменяю Намджуна. Чимин откинулся на спинку кресла, окончательно отложив приборы. — Вот оно что. Он хмурился. Юнги не понимал, почему, и все же решился на вопрос: — Ты как-то странно реагируешь. Вы поссорились? Чимин поглядел на него исподлобья, пошевелил губами и наконец ответил: — Вообще плохая была идея с контрактом. Я просто оговорился, а Намджун серьезно это воспринял. И зря я дал ему настоять — все равно ничего бы не вышло. — Мне он сказал, что настоял директор. — Уже произнеся это вслух, Юнги подумал, что, может, выдает чей-то неприятный секрет. Чимин сложил руки на груди. — Значит, все хуже, чем я думал. Нет, директор, безусловно, персона важная... Юнги не нравилась его поза, его вид, не нравилось неожиданно повисшее над столом молчание. Стало слышно, как за барной стойкой протирают и перевешивают бокалы. Выходит, Чимин не хотел работать ни у них, ни с ними, а Намджун не послушал его, потому что не мог отказать директору? А еще Чимин был, похоже, достаточно важной персоной у себя в компании, если решал, назначить или отменить встречу, и вместо него не смог пойти другой человек. Но буклеты и образцы бумаг все равно привез сам. Странно. — Ладно, прости, — вздохнул Чимин и наконец зашевелился. — Тебя это в любом случае волновать не должно. Дай мне минутку, я закончу злиться. Он поерзал на сидении, удобнее устроил ноги и пятерней зачесал волосы назад. Юнги тихонько засмеялся. — Что? — Это даже секси, — попытался объяснить он. — Это? — Чимин снова провел рукой по волосам, откидывая челку со лба. — Нет. Ты злишься и отдаешь себе в этом отчет. Ты... пытаешься контролировать. Для безопасности, наверное. — Выходило как-то невнятно. Судя по виду Чимина, не понимал он вообще ничего. — Хотя все равно не страшно. Твой гнев... не впечатляет. — Это ты так тонко меня обосрал? — хмыкнул Чимин. — Я думал, секси — это как-то по-другому. — Ну почему же. А как, например? Для тебя? Юнги подвинулся ближе к столу. Совершенно инстинктивно, не раздумывая. Заулыбался. — Подожди. Ты флиртуешь? — Кажется, теперь Чимин был смущен — но точно не испуган. На самом деле Юнги послушал бы и серьезный ответ на свой вопрос, но ему хотелось рискнуть. Если что-то и будет, пусть это произойдет сейчас, сразу и быстро, а не после недель серьезных обсуждений любимых жанров порно, марок презервативов и выяснений, мальчики или девочки. Юнги потянул к себе чистую салфетку и принялся медленно ее расправлять. — А если да? Чимин моргнул, его взгляд метнулся к рукам Юнги, потом выше — к распахнутому вороту рубашки. Наконец он поглядел Юнги в глаза. — Тогда давай попросим счет. Моя машина внизу. Ты же не против поехать ко мне? Если я понял тебя верно. Насмотревшись на отели, Юнги терпеть их не мог. Он вспомнил, насколько неприбрано сейчас дома у него самого, и кивнул. Дженезис Чимина стоял на минус втором этаже. В неярком освещении было почти не различить, какого он цвета — темно-синего? фиолетового? Из салона сладко дохнуло чем-то фруктовым. На заднем сидении валялись раскрытый рюкзак, пачка каких-то распечаток. Юнги подвинул себе кресло, неожиданно далеко отставленное от панели. До дома Чимина оказалось не так далеко — минут пятнадцать на юго-восток. Тонджак, прикинул Юнги. Один из этих новых кварталов с удручающе одинаковыми высотками. Квартира Чимина встретила их гулкой пустотой. — Проходи. Гостиная. Гостевая ванная. Остальные комнаты, — он махнул рукой дальше по коридору. Юнги скользнул взглядом по рисунку кафеля на полу у входа, молочному в желтую крапинку. — Красивая плитка, — поделился он наблюдением. Те его друзья, которые хоть сколько-нибудь занимались своими домами, обычно тут же начинали рассказывать, какие еще варианты предлагал дизайнер, почему этот был самым лучшим, во сколько обошлась плитка и сколько ее ждали из Европы, но Чимин просто улыбнулся и пожал плечами. Это была одна из совершенно стандартных больших квартир в приличном квартале, с приличной отделкой, приличной консьержкой и приличным счетом за услуги. Юнги подошел к открытому проему двери в комнату, которая, видимо, должна была быть спальней. Здесь не было ничего, кроме матраса и рейла с вывешенными на нем костюмами. Чимин бесшумно возник у него за плечом. — Недавно переехал, — объяснил он. — Прости, здесь даже некуда сесть. — Нестрашно, — откликнулся Юнги. — Больше ничего особо и не нужно. — Ладно. Выпьешь? — спросил Чимин. Юнги покачал головой. — Мне на работу с утра. — Черт. — Смешок Чимина звонко отлетел от стен комнаты. — Давай мы не будем как в той песне. — Которой? — «Я осмотрелся, но в комнате не было и стула... Мы проболтали до двух, а потом она сказала — пора в кровать. Сказала, что утром ей на работу, и рассмеялась, а я пополз спать в ванну», — спел Чимин с ужасным акцентом, путая слова. — А, да, там все закончилось плохо, — хмыкнул Юнги. Он сделал полшага назад, упершись спиной в грудь Чимина. Они были почти одного роста, и затылком он ощущал его быстрое дыхание. Чужая ладонь удобно легла на пояс. — Но я бы сходил в душ, если ты не против, — сказал Юнги. — Я слишком стар, чтобы трахаться без комфорта. — Конечно. Из ванной он вышел, не одевшись. Чимин рассматривал его внимательно, с каким-то любопытством, не скрываясь, и Юнги снова задался вопросами. Если Чимину нравились женщины, нравилось ли ему то, что он видит? Но вопреки сомнениям на лице Чимина не было ни удивления, ни беспокойства, ни неприязни. Возможно, Юнги стоило сделать что-то, что облегчит Чимину задачу, но развлекать, успокаивать и поддерживать он умел плохо. Да и актер из него был никудышный. Юнги надул щеки и ткнул в них пальцами в попытке изобразить эгьё — Чимин на секунду вздернул брови, а потом согнулся пополам от смеха, схватившись за живот. Казалось, он вот-вот упадет. Юнги заржал вместе с ним. — Черт. — Чимин утирал слезы. — Так нельзя. — Почему? — Юнги подходил к нему медленными шагами. Он зацепился пальцами за резинку его домашних штанов — Чимин тоже успел переодеться, и пахло от него теперь по-другому, горьковато и тяжело, — и совсем слабо потянул вниз. Недостаточно, чтобы и в самом деле их снять. — Если бы у меня стоял, то упал бы. — Ладно. — Юнги подался вперед и пробормотал ему в губы: — Тогда больше не буду. — Уж пожалуйста. Он скользнул пальцами ниже под резинку штанов, нащупал и погладил короткие волосы, спросил: — Можно? — И, дождавшись кивка, обхватил ладонью его член. У мужчин он обычно такое не спрашивал, спрашивал про другое и позже, но с Чимином все было иначе. Он ощущался приятно, быстро твердел под пальцами. Мокрые вздохи щекотали ухо — и он сам стянул штаны ниже, чтобы Юнги смог удобнее прикоснуться к нему уже двумя руками. Юнги с интересом слушал, как начинает ускоряться его дыхание, смотрел, как скользит в кулаке мокрая розовая головка, а потом поднял взгляд выше, на закушенные губы — и захотел поцеловать Чимина, но только мазнул совсем коротко приоткрытыми губами по шее и опустился на колени. Мягко дотронулся языком, пощекотал самым кончиком, прежде чем лизнуть уздечку. Он не рискнул брать сразу глубоко, и сосал, помогая себе рукой и стараясь плотно смыкать губы. С непривычки челюсть быстро заныла, в уголках губ неприятно скопилась слюна. Перед тем как кончить, Чимин дотронулся до его щеки, Юнги успел отодвинуться, и сперма испачкала ему плечо, грудь, совсем немного попало на подбородок. — У меня тут были... Погоди. Чимин поманил его за собой в спальню и откуда-то из вороха вещей на низком подоконнике достал пачку влажных салфеток. — Как ты хочешь дальше? — спросил Чимин, глядя на то, как Юнги вытирает себя. — У тебя найдется смазка? Чимин передал ему тюбик, и Юнги, взглянув на его ногти, чистые, но неаккуратные, длиннее, чем стоило бы — да и точно ли Чимин умел? — решил: — Я сам. Он опустился на матрас, встал на колени и хотел уже наклониться, когда Чимин коснулся его плеча. — Можно увидеть твое лицо? Юнги не возражал. Он перевернулся на спину и лег, согнув колени. Чимин коснулся его лодыжки, аккуратно отвел ногу и сел ближе. Склонившись, он протянул ладонь и погладил Юнги по шее. Ладонь у него была небольшой и влажной, хотя по виду не сказать было, что он волновался. Прикосновения двинулись ниже — к плечам, груди. Чимин мимолетно сжал соски между пальцами, но почти сразу же отпустил. Он трогал бока, бедра, с нажимом провел от колен почти до самого паха. Юнги не было неприятно, но именно к таким прикосновениям, изучающим и мягким, он был равнодушен. Потом руки Чимина вернулись к его груди — он ощупывал ее с каким-то настойчивым вниманием, почти разминал мышцы, пальцами едва ли не залезая под мышки. — Ищешь сиськи? — спросил Юнги раздраженно. Не стоило так говорить с привлекательным человеком во время первого секса. Чимин сразу отнял руки. — Я нашел уже. Все в порядке. Они на месте. Вообще-то хорошие. Ходишь в качалку? — По большим праздникам, — ответил Юнги. Намджуну действительно несколько раз удалось зазвать его, но Юнги утомился слишком быстро и приглашения принимать перестал. Больше Чимин не мешал ему растягивать себя. Вместо этого наконец коснулся его члена, провел от основания до головки, как будто неуверенно, но приятно. — Можешь?.. — Вот теперь слов на связные предложения уже не хватало. Юнги хотелось больше и сильнее, чем собственные пальцы. Прежде чем войти, Чимин потрогал его между ягодиц, столкнувшись с ним руками. Все происходило мучительно долго: кончив раз, Чимин теперь не торопился и трахал его размеренно и сильно, не меняя темпа, как будто внутри у него был метроном, — а Юнги все чего-то недоставало. Он хоть и пытался дрочить себе в такт толчкам, но отвлекался на закушенные губы Чимина, на его висящую челку, на каплю пота, ползущую вниз по его шее. Чимин склонился и прошептал ему на ухо: — Давай же, что мне сделать для тебя? И Юнги застонал, вцепившись ему в плечо. Его выворачивало от удовольствия, он не хотел отпускать Чимина и на секунду, держал его руками и бедрами, пока оргазм окончательно не отхлынул. Краем сознания он отметил, как Чимин стянул презерватив — когда успел надеть? — кинул куда-то к использованным салфеткам, растянулся на матрасе рядом и затих. Юнги, кажется, успел задремать и очнулся от толчка в плечо: — Прости, — сказал Чимин сонно, — я не могу предложить тебе остаться. — А, — дошло до Юнги. — Ладно. Так будет даже удобнее. Он поднялся и пошел искать свои оставленные в ванной вещи. — Погоди. Юнги обернулся. Чимин протягивал ему свой телефон: — Запиши свой номер. Он не ожидал этого, вообще не вспоминал о Чимине, но тот написал ему сам. «Ты будешь свободен в субботу?» «Не хочешь съездить со мной покататься? Это за городом». «Ах да, это Чимин. Прости. Я не посмотрел, отзвонился ли ты себе, так что не знал, есть ли у тебя мой номер». На самом деле он был прав. Юнги даже не пришло в голову звонить себе с чужого телефона, и номер не сохранился. Несмотря на всю привлекательность Чимина, секс был... средним. Вообще не слишком удачным, если бы не та последняя вспышка удовольствия. И уж тем более Юнги понятия не имел, понравилось ли Чимину. «я понял. покататься где? на чем?» «Лошади. Как ты относишься к лошадям?» «нормально», — набрал он автоматически. Что ж, лошади так лошади. Он вообще не помнил, когда в последний раз был где-то дальше гриль-бара в двух кварталах от офиса, если, конечно, не считать совсем рабочих мероприятий и той спонтанной поездки, которая привела к этому разговору. «где? во сколько?» Чимин скинул время и адрес. Юнги прикинул: часа полтора от студии. Он отложил телефон и уставился на пульт перед собой. Из слетевшего наушника раздавались звуки — поставленный на повтор кусок трека проигрывался снова и снова. Юнги дотянулся до клавиши и нажал на стоп. Этот черновик стоит отложить, а потом — переделать полностью. В среду он напросился к подруге Юджу на стрижку. В четверг — без предупреждения завалился к Джину с бутылкой виски. Виски они так и не открыли, потому что у Джина нашлось пиво, а с утра все еще было на работу. За вечер они успели посмотреть два комбо-матча международного турнира по бешеным кроликам. «Киберспорт деградирует, не успев зародиться», — решил Юнги. «Ты ничего не понимаешь», — заявил Джин, и, поскольку именно он был хозяином пульта, смотреть пришлось дальше. Впрочем, Юнги не пожалел. Ржали они как больные. Дальше в сетке был турнир по червям, но тут уже была серьезная опасность того, что всю ночь ему будут сниться взрывы, остатки скал посреди океана, километровые списки вооружений и злобное писклявое бормотание. — Чем вообще обязан? — спросил Джин в перерыве между мини-матчами. — Как-то скучно. Жду выходных, — признался Юнги. Джин посмотрел на него с подозрением: — Ты же обычно работаешь на выходных. — Ты слишком плохо обо мне думаешь. Юнги сунул ему под нос наполненный бокал, чтобы не продолжать тему. На самом деле Джин был прав, и это неожиданно и неприятно удивляло. Нет, он любил свою работу, находил ее интересной, ему нравился сам процесс. Он мог проснуться посреди ночи, чтобы записать последовательность аккордов, и держал для этого бумагу в тумбочке у кровати. Но о чем он сможет рассказать Чимину после того, как закончится история про распаковку последней ямахи? Может, про то, как он чуть не ебнулся, пока искал брешь в звукоизоляции студии на десятом этаже? В пятницу, изнывая от скуки, он взялся за чтение. Не подумав, выбрал что-то из китайской классики, уснул и уронил книгу себе на лицо. В субботу, уже на пути к выходу, он остановился у открытой двери кабинета Намджуна. — Ты еще здесь? В последние несколько лет Намджун придерживался теории о вреде излишней работы. По будням он сваливал, как только выдавалась возможность. Когда его повысили, взял за правило уходить не позже восьми. В субботу ровно в два он собирал вещи и уже до понедельника мог часами не отвечать на сообщения. Сейчас было полтретьего. Намджун поднял взгляд от бумаг. — Да тут еще кое-что... Выглядел он неважно. — Это из-за наградного сезона, что ли? Серия годовых премий должна была начаться уже вскоре. Нужно было решать, кто из ребят с чем выступит, договориться с каналами о декорациях и съемках, сделать предзаписи — работа была в самом разгаре. — А? Ну да. Не совсем. — Намджун витал где-то в своих мыслях. — Ищу аналитическую службу на замену. Юнги не понимал. — У нас же сорвалась встреча, — вздохнул Намджун и снова уставился в записи. — Но директор все еще думает, что ему нужно изучить рынок получше. Еще лучше. С девочками, сам видишь, не очень стабильно. — А. Успех их женских групп — в отличие от мужских — был зыбким, директор все хотел как-нибудь закрепить его, но чутья недоставало, и он пытался ухватиться за статистику. На взгляд Юнги, все эти исследования были немногим точнее прогноза погоды на месяц вперед. Нахрена было искать какую-то новую особенную аналитику в дополнение к той, что уже была у них, Юнги не представлял. — Пожалуй, я не хочу знать, как у тебя продвигается. Намджун махнул ему рукой, не поднимая головы. Чимин встретил его у ворот ипподрома. Пахло сеном и этим особенным влажным запахом подступающей осени. Им привели двух лошадей, лоснящихся, с заплетенными гривами. У черной была коса, у белой — аккуратно завязанные пучки. Звали лошадей несложно: Черная и Белая. Чимин забрал поводья Черной, Юнги досталась Белая. Он, видимо, глядел с таким недоумением, что девушка-инструктор понимающе спросила: — Вы в первый раз? — Может, в детстве катался. Я даже не помню. Она дала Юнги погладить мягкую морду, объяснила конструкцию седла и помогла взобраться. Поправила ногу в стремени. — А мне не полагается какого-нибудь шлема? — удивился Юнги. И инструктор, и Чимин, тоже сидевший с непокрытой головой, очевидно смутились. — Я попросил нам очень спокойных, — сказал Чимин. — Обычно я езжу на другой лошади. К тому же, я думал, мы просто прогуляемся по парку, ничего особенного, но если ты хочешь... — Мне стоило принести, — повинилась инструктор. — Я сейчас. И тогда я еще возьму корду. Честно говоря, я удивилась, когда Чимин-ши попросил именно этих лошадей, не думала... Она замолчала, быстро глянув на Чимина, и снова перевела взгляд на Юнги. Он отмахнулся: — Давайте вы сами ее поведете. Она никуда не побежит, а я просто посижу здесь и не буду падать. Когда мне было десять, я как-то справился. Втроем — впятером? — они медленно направились вглубь парка. Аллеи здесь были широкими, и Чимин ехал рядом, подстроившись под шаг инструктора. — Ты занимаешься ездой как спортом или... — Юнги еще не успел закончить вопрос, как Чимин решительно возразил: — Нет. Нет. Я езжу давно, но это просто прогулки. Точнее, я сдал несколько начальных тестов, но мне это все не по душе. — Совсем? — удивился Юнги. — Мне не нравится на площадке, но я знаю все окрестности. Здесь неплохо. Про лошадей он отчего-то не сказал ни слова. Юнги вспомнил, когда их только вывели, Чимин здоровался со своей очень сдержанно, инструктор говорила с Белой куда больше, похлопывала по шее, обращалась между делом — и улыбалась ей. — Это своего рода традиция. Мы сюда ездили раз в пару недель обязательно, если получалось — то и каждую. — И ты решил ее не нарушать? — Не совсем. — Как и раньше, Чимин больше смотрел по сторонам, чем на Юнги. — Если честно, не думаю, что приеду сюда снова. Инструктор оглянулась, но вежливо промолчала. Сложить два и два было нетрудно. С кем-то Чимин приезжал сюда по традиции, чтобы кататься на лошадях, которых он даже особо и не любит. А еще он с кем-то расставался недавно и теперь бросает свои прогулки. — Слушай, — сказал Юнги, — могу я спросить про личное? Зачем он здесь? Почему Чимин знакомит его с чем-то, похоже, важным для него? Значит ли это, что у них все неожиданно серьезно — это после прошлого-то раза? Не самого душевного, не самого удачного. Или Чимину, как и Юнги, просто нечем заполнить пустоту? Почему он вообще пытается поставить его на чье-то чужое место, а не начнет что-то новое и совсем другое? — Да. Но позже, ладно? — ответил Чимин. Они зашли в парк уже глубоко, мощеные аллеи сменились вытоптанными дорожками, кроны стали гуще. В ветвях кто-то отчаянно и хрипло зачирикал. — Здесь такие смешные птички живут, — сказал Чимин. — Толстые, черные, с тупым клювом. Не помню, как называются. — Галки? Грачи? — предположил Юнги. — Вроде да. Не помню. Не важно. Они вышли к краю оврага. Внизу тек ручей, во влажном воздухе появился маслянистый грибной запах. Что-то шуршало в траве, играло ветками — и все же это была тишина, оглушительная, звенящая и живая. Она длилась несколько долгих десятков секунд, а потом Черная нетерпеливо фыркнула, мотнула головой — и время пошло снова. — Я за этим здесь бывал, — сказал Чимин очень тихо, но Юнги услышал. На ужин была доставка из вьетнамского ресторана. Юнги так и не спросил про личное, а Чимин не стал рассказывать сам. В квартире стало ощутимо больше вещей. В глубине спальни Юнги увидел пьедестал кровати, появились шторы. Рядом с наполовину собранным комодом все еще валялась инструкция. — Помочь? — спросил Юнги. — Я думал сделать сам, но через час уже задолбался. Надо было заказать сборку, — пожаловался Чимин. — Так помочь? — Помоги. Так они провели остаток вечера: Юнги — в пижаме Чимина с отверткой и набором шестигранников в руках, Чимин — наблюдая за его работой. Юнги не понимал, что такого было в этом зрелище, что Чимин предпочел его сексу, вечернему фильму или спокойному сну, но не возражал. Ему нравились деревяшки и шурупы, а быть полезным нравилось еще больше. В очередной раз поймав взгляд Чимина, Юнги задумался: может, Чимин ищет в нем именно то, что не могли дать его партнерши? Размышление было бессмысленное и довольно глупое, но развлекло на какое-то время. — Вроде все. — Он задвинул комод к стене и принялся собирать упаковку и инструменты. — Услуга оказана. Чимин плавно поднялся с пола и оказался очень, очень, неотвратимо близко. — Ты ведь тоже видел порно, которое так начиналось. — Он даже не спрашивал. Прижался сзади всем телом. Дрожащими руками Юнги опустил смятый целлофан на столешницу. Медленно заставил себя разжать пальцы. Ему не хотелось никуда двигаться, только опереться об этот свежесобранный комод и почувствовать — и Чимин выполнял сейчас его желание. Он подвинул Юнги так, чтобы надежно поставить обе его руки, и толкнулся пахом, притерся к ягодицам — уже твердый. Чимин стащил с него штаны, не до конца, до середины бедер. Юнги мысленно ругнулся — было не до растяжки, он не успел, — но тут на спину полилось прохладное и влажное. Чимин погладил его, провел от поясницы до копчика — и ниже, обхватил мошонку, толкнулся пальцами в основание члена. Юнги покосился на него с немым вопросом, и Чимин ответил: — Я растяну тебя, не волнуйся. Помню про комфортный трах, — улыбнулся он, и неожиданно оказалось, что никуда они особенно и не торопятся. Два пальца входили почти без сопротивления, дальше оказалось сложнее, но Чимин двигался так, будто совершенно точно знал, что делает. Уже через пару минут Юнги захотелось скулить и извиваться — и он решил ни в чем себе не отказывать. — Блядь, — выдохнул он, когда сообразил, что потеки его спермы испачкали свежесобранный, еще совсем чистый комод. Чимин рассмеялся и ткнулся лбом ему в плечо. — Я уберу, — пробормотал Юнги. — Я сам. — И Чимин действительно отправился за тряпкой и чистящим средством. Когда Юнги вышел из душа, Чимин уже закончил с уборкой и как раз открывал вино. Юнги придержал для него бокалы. Теперь, когда уже не нужно было работать, не хотелось ни есть, ни трахаться, он снова обратил внимание на обстановку. — Купил квартиру без мебели? — Ну да. — Чимин пожал плечами. — Заниматься ремонтом — это уже слишком, я не потяну. Но я решил, что должен что-нибудь сделать сам. Он развеселился. — Я пожалел почти сразу, но было уже поздно. — Дизайнер? — спросил Юнги. — Ни в коем случае. Здесь еще куча пустых комнат. Может, я передумаю. Но пока должен хотя бы попытаться, — ответил Чимин со смехом. Юнги не особенно верил в его силы — если один комод дался с таким трудом, то что будет дальше, — но разубеждать не спешил. Ближе к двум ночи они открыли вторую бутылку, на этот раз испортив совершенно новые простыни. Юнги решил, что это выглядит драматично. Намджун, любитель современного искусства, наверняка оценил бы какой-нибудь такой двусмысленный натюрморт. — Намджун? — задумчиво произнес Чимин, будто впервые произносил его имя. — Тесно с ним дружишь? — Иногда думаю, что да. А иногда — что я для него хороший, но всего лишь коллега и ближе он никогда меня не подпустит. Он никогда не рассказывает про семью, например. Или может описать полвыставки, но с кем на нее ходил — ни слова. С него станется, конечно, провести треть жизни в компании лупы и гравюры, но я что-то не верю в его абсолютное одиночество. — Да, — кивнул Чимин непонятно на что из его речи. — Тоже не веришь, что у него никого нет? Или ты к тому, что он со всеми такой закрытый? — Да, — снова согласился Чимин неясно с чем. — В общем и целом. — Ну, — Юнги не нашелся с ответом получше, — его проблемы, наверное. — Точно. — Чимин кивнул, но как-то рассеянно, поболтал остатками вина на дне бокала. В свете торшера оно казалось практически черным, а губы Чимина — очень яркими. — А ты не такой, да? — Я-то? — удивился Юнги. — Да я хоть сейчас расскажу про собаку своих родителей, ресторан брата, а уж характер у моей мамы — просто говно. Папин акцент — еще хуже. Дай мне пару месяцев, и ты о них все узнаешь. Чимин заливисто рассмеялся, и Юнги, глядя на то, как он откидывает голову, едва не падая в ворох одеял, как собираются морщинки в уголках его глаз, как вздрагивает живот, ощутил холодное касание страха внутри: не слишком ли он торопит события? Какая пара месяцев? Чимин утер слезы тыльной стороной ладони и потребовал: — Рассказывай. — Это будет история про общественный туалет... Про Холли у Юнги всегда была пара-тройка историй, длинных и коротких. К концу очередной он начал замечать, как рассеянно смотрит Чимин, отвлекается, нетерпеливо облизывает губы. — Давай еще раз? — попросил Чимин. — Устал слушать? Уже жалеешь, что я не как Намджун? Чимин переменился в лице. — Изви... Чимин не дал ему договорить, отобрал и отставил на пол пустой бокал, легко толкнул в грудь и уселся сверху на бедра. Он ткнул обвиняющим пальцем Юнги в подбородок: — Никаких больше Намджунов в этой постели. Юнги даже не успел согласиться — Чимин уже целовал его, влажно, терпко от вина. Целовал рот, трогал зубами скулу, сосал мочку его уха, плавно раскачиваясь на бедрах. Юнги чувствовал, какой он уже твердый, и потянулся к нему, но Чимин перехватил его руки и прижал к кровати. Чимин не казался тяжелым на первый взгляд, с узкими плечами и по-детски округлыми щечками, но он весь состоял из сплошных мышц и держал очень крепко. Он ткнулся носом Юнги в шею и ухватил кожу зубами. Юнги вскрикнул, не столько от боли, сколько от острого, мучительного возбуждения, — и тогда Чимин опомнился. — Черт. Можно? Можно я тебя укушу? Юнги тихо засмеялся: — У меня вроде как уже нет выбора. Чимин снова приник к нему, болезненно, но на этот раз мягче, мокро, тепло. Он все еще не отпускал рук Юнги, и они просто терлись друг о друга. Чимин кончил первым, потом обхватил его член и довел до оргазма, заглядывая в лицо, как будто пытался понять, что именно Юнги нравится. Намджун появился на пороге студии Юнги со словами: — Не хочешь выпить? Выглядел он одуревшим от духоты и работы, в пожеванной рубашке с пятном от соуса на воротнике. В любой другой день Юнги бы с радостью согласился, но не сегодня. — Мне скоро уходить, мы с Чимином идем в цирк, — ответил Юнги. — Так что если только полчаса и кофе. Чимин сказал, что не знает, чем заняться, и хочет что-то несложное и веселое, но не кино. Цирк не просто подходил — он обладал важным преимуществом: там можно было сидеть. — Неплохо, — сказал Намджун. — Давай хоть кофе. Они забрались в самый дальний угол кафетерия. Все вокруг было как всегда: колыхались пальмы, кондиционер дул в шею, приятная тетенька на кассе с материнской заботой добавила к заказу Намджуна конфетку — а то больно грустный, надо съесть сладкого. Шоколадную конфету они по-братски разделили пополам. — Мы третий раз меняем съемочную площадку, — пожаловался Намджун. — Менеджер, которая ищет декорации, уже трясется, думает, ее уволят со дня на день. — Ее уволят? — Вряд ли. Или справится с собой, или сама уйдет через пару месяцев. Намджун подышал в стаканчик с кофе. — Это же проблема площадки, а не ее. Мне бы такие проблемы, которые можно повесить на других. — И где ты накосячил? — поинтересовался Юнги. — Да так, в целом по жизни, — вздохнул Намджун. — Так просто и не расскажешь. Ну, начинается. — Рискни. — Младшие девочки ведь у тебя записывались последнее время? А хотя неважно. Помнишь Ким Ёнхву? Юнги кивнул. — Красивая, спортивная, поет хорошо, читает сносно. Спортивная, я говорил? Но когда дело доходит до танцев — бревно. Она сейчас будет много тренироваться, выучит движения, станет попадать в ритм, но этого недостаточно, понимаешь? Она может делать все то же самое, но у Ким Хваён все равно будет лучше. И вот Ёнхва спросит у хореографа: что я делаю не так? Ну, если хореограф нормальный, он наверняка расскажет всякое про пластику, гибкость там. А если она спросит у меня — я разве что отвечу: ну да, вроде все правильно. Как-то так, но не так. Потому что я тоже это вижу, но не знаю, как объяснить. И что это за ответ будет такой? Вот это состояние: ты будто и понимаешь, и все-таки не до конца — в нем проблема. — А теперь давай конкретнее, — вздохнул Юнги, недовольно поерзав в кресле. — Что ты не понимаешь и кому хочешь объяснить? — Себе, конечно же. Не только, но в первую очередь себе, почему я не могу... У тебя тут. Намджун резко прервался и приложил ладонь к шее. Юнги автоматически повторил его движение. Воротник, похоже, сполз, открывая вид на не сошедший синяк. — Ага. Ты не отвлекайся. — Только не говори, что тебя укусил Холли, или дикая мартышка, или огромный комар... — Нет, конечно. — Юнги потрогал пальцами ноющее место. — Ты переработал. Меня укусил Чимин. Так как там с пониманием танцев? — Плохо, — ответил Намджун, разглядывая его шею. — Очень, очень плохо. И ты вот так просто?.. — Да что? — все никак не мог понять Юнги. — Что случилось-то? — И ты вот так просто говоришь, что тебе оставили засос, называешь имя. Юнги вздернул бровь. — Я ведь тебе это говорю, а не директору. Ну бывает, что люди оставляют друг другу засосы. Ты вроде в курсе, что с мужчинами я сплю. В чем проблема? — Очевидно, во мне, — произнес Намджун после секундного молчания. — Я не знаю, как объяснить тебе, что тут не так. А ты, видимо, не можешь понять, что со мной не так, раз меня это беспокоит. — Ты часом не гомофоб? — спросил Юнги с явной издевкой, но зачем-то Намджун попытался ответить серьезно. — Уже и не знаю. Юнги нахмурился. Звучало дико, неправдоподобно, и вот уж от Намджуна он никак такого не ожидал. Благодаря Намджуну в песнях их групп стало меньше местоимений, меньше указаний на то, кто и кому именно поет. Не говоря уже о том, что Намджун знал про Юнги, и общаться им это никогда не мешало. — В смысле, не пойми меня неправильно. Делай с Чимином, что хочешь, хоть жопу ему лижи, просто, блядь, я реально звучу как последний мудак сейчас, но я просто не хотел бы знать об этом. — Ты мне сейчас пытаешься впарить «не спрашивай, не говори»? Настроение, державшееся на ожидании скорой встречи с Чимином, подпортилось. — Нет. Не совсем. Если бы кто-то из вас был женщиной, мне бы тоже было неприятно. Просто этот засос. Он такой, как будто тебе пихают в лицо: секс, секс, смотрите, у нас был секс. — Ну, это уже слишком. Юнги сейчас хотелось или ужасно и зло с ним поругаться, или сбежать и не выслушивать эту поебень. Даже обидно: он не встречался ни с кем, да и не спал, уже лет сто, и первый же — ладно, второй — секс вызвал такую бурную и такую неприятную реакцию. — Да, наверное. Да. Это слишком. В общем. — Намджун зарылся пальцами в волосы. — Давай я буду просто ханжой, а не гомофобом. Юнги поднялся из-за стола. — Так себе выбор. Уходя, он успел увидеть, как оглядывается Намджун — должно быть, проверял, не слышал ли кто-нибудь их разговор. Юнги подошел к самому началу, и они с Чимином не успели поговорить до выступления. Наверное, так было даже лучше: Юнги все еще злился и не хотел это выдавать. Вокруг приглушенно галдели, лепетали, восторгались дети. В темноте зала Чимин положил руку ему на бедро, и эта рука интересовала Юнги куда больше, чем парень с горшком на голове, поедание цветных платков и даже толпа воздушных гимнасток, одинаково блестящих и легких. — Хорошая жопа, — пробормотал Чимин ему на ухо. — У желтой. В трех метрах над сценой, переплетясь конечностями, кружились две девушки в обтягивающем: одна в желтом, другая в розовом. Поза подозрительно напоминала ножницы, и Юнги старался об этом не думать. Он медленно моргнул. Обе, конечно, были красивыми, но... — У тебя лучше, — ответил он так же тихо. Наверное, чтобы поддержать флирт, но и не обидеть Чимина ненароком, правильнее было бы сказать «у меня лучше». Но Юнги сомневался в том, что это будет правдой. Его собственная жопа была слишком худой и плоской от тысяч и тысяч часов сидения за микшером. Чимин шелестяще рассмеялся. Юнги положил свою руку поверх его, мягкой и прохладной, теперь уже с гладкими, короткими округлыми ногтями. Чимин, как кот, вытянул ладонь и сам накрыл руку Юнги своей. Остаток выступлений запомнился Юнги одной этой незамысловатой игрой. — Куда дальше? — спросил Чимин, когда они вышли на улицу. Вокруг было слишком много людей, он не пытался приблизиться слишком сильно, и Юнги невольно возвращался мыслями к разговору с Намджуном. — Отвези меня домой, — попросил он. — Ко мне домой. — Я смогу зайти погладить твоего кота? Чимин говорил вроде бы с серьезным лицом, но тон у него был игривый. Юнги прислушался к себе. Он устал, и больше, чем секса, ему хотелось компании. — Думаю, тебе стоит обсудить это с ним. Позже вечером. В машине Чимин включил не музыку, а странную какофонию аэропортных звуков: переговаривались пилоты, идущие на посадку, и диспетчеры. Фоном шли то помехи, то гул залов ожидания, то едва слышная ненавязчивая мелодия. Странным образом это успокаивало, и когда они доехали, Юнги уже почти заснул. — Так это именно дом? — удивился Чимин. Юнги кликнул пультом, ворота открылись, и машина медленно заехала внутрь. Вдоль забора в несколько рядов были высажены деревья — яблони, сливы, какие-то еще, не знакомые Юнги и не приносящие плодов. Он ничего здесь не переделывал после покупки, просто нанял людей ухаживать за садом. Соседние участки были окружены точно такими же аллеями, так что Юнги никогда даже не видел ни хозяев, ни их питомцев. Здесь вообще было бы очень тихо, если бы не вечный протяжный гул шоссе и корабли на реке Хан. — Любишь зелень? Или это твой садовник любит? — Люблю уединение. — Но у тебя есть гостевые места в гараже, — заметил Чимин. Гараж действительно был большим. — У меня даже есть гостевой этаж, — развил мысль Юнги. — Уединение не значит одиночество. По лицу Чимина была видна работа мысли. — Пойдем, — отвлек его Юнги. В дом можно было попасть прямо из гаража, но он нарочно повел Чимина через сад. Проходя под деревом, он наклонил ветку у основания, чтобы Чимин сорвал маленькое красное яблочко. — Кислое. — Кислое, — согласился Юнги. В гостиной, сбросив куртку прямо на пол, он тут же растянулся на диване. — Будь как дома, — сказал он Чимину. Прикрыв глаза, он слушал, как тот ходит по кухонной зоне, моет руки, гремит шкафами, шуршит пакетами, включает чайник. Пока вода закипала, стало подозрительно тихо. Юнги все же глянул в сторону кухни — Чимин устроился на табурете у стойки и сосредоточенно набивал что-то в телефоне. Еще несколько минут спустя в воздухе распространился запах чая. Чень Сян, решил Юнги, неплохой выбор. Чимин вернулся к нему и сел рядом, чуть подвинув от края дивана. — Держи. Юнги наконец открыл глаза, приподнялся и принял из его рук чашку. Заморачиваться с поиском подходящих пиал, венчиков и чайников Чимин не стал, конечно. Он задумчиво водил рукой по его пояснице, пока Юнги делал первые глотки, а потом спросил: — Где ты хранишь игрушки? Юнги закашлялся, и Чимин ласково похлопал его по спине, ничем особо не помогая. — Мой кот от них не фанатеет, — отдышавшись, сказал Юнги. — И от белья. Вообще не любит, когда его наряжают. Как увидит шапочку для кота или трусы в сетку, сразу рвет на части. — Мне не для этого, — улыбнулся Чимин. — Хотя про трусы интересно. — Я тебя неправильно понял? — удивился Юнги. — У меня если только экшн-фигурки найдутся, но за ними еще надо идти наверх. — Нет же. Какой-нибудь вибратор. Но не для секса. Юнги махнул рукой в сторону тумбы под телевизором. Он когда-то свои игрушки, случайно купленные или забытые партнерами, оставил там и с тех пор не интересовался их судьбой. — Там все пыльное. — Нестрашно. Разденешься? Пока Чимин искал что-нибудь подходящее — и что-нибудь работающее, — Юнги поставил чашку на пол и медленно стянул футболку и брюки. Лег снова, так же уткнувшись в сгиб локтя. Потом он почувствовал прикосновение махровой ткани, вес Чимина на своих бедрах. Его пальцы были уже скользкими и теплыми — должно быть, он нашел в ванной масло. Чимин легко прошелся кончиками пальцев вдоль позвоночника, аккуратно высвободил руку Юнги из-под щеки, выпрямил и уложил вдоль тела. Он долго гладил Юнги то пальцами, то полной ладонью, то костяшками, а потом принялся тереть и мять, выискивая болезненные точки. Чимин ощупывал его спину с каким-то непонятным любопытством. Слева от позвоночника ноющая боль шла к плечу и вдоль шеи. — М, — сообщил Юнги. — Я заметил, ага. Поначалу ласковые движения убаюкивали, потом Юнги начал следить за болезненным откликом собственного тела. Вскоре Чимин сжимал его уже полными горстями, перекатывал кожу, обхватывал и тянул бока. Иногда так сильно, что Юнги казалось, его вот-вот перевернут, — но тут же все прекращалось. Его разморило так, что Чимин мог бы сейчас уложить его как угодно, поставить в какую угодно позу — Юнги бы даже не пошевелился. Натрогавшись руками, Чимин взял вибратор. Поначалу колебания казались совсем поверхностными, едва заметными, но стоило нажать чуть сильнее, по телу проходили гулкие низкие волны. Чимин не торопясь повторил путь своих рук от шеи до поясницы, а потом вздохнул и отложил игрушку. Он уложил ладони Юнги чуть ниже талии, большими пальцами растер кожу над кромкой трусов. Подцепил ногтем резинку — и отпустил ее, оставив Юнги в ожидании. Чимин склонился ближе и потерся щекой о спину Юнги — должно быть, весь перемазался в масле. Юнги представил его мягкие губы, блестящие скулы и кончик носа. — Хочешь секса или хочешь спать? — глухо спросил Чимин. — И то, и другое, — пробормотал Юнги. Ему было тепло. Он хотел, чтобы Чимин продолжал. — С тобой я вообще всегда хочу секса. — Тогда, наверное, хорошо, что мы видимся не так часто? Чимин в последний раз скользнул пальцами от плеч и до ягодиц. Он склонился над Юнги и снова спросил то самое, что так сладко отозвалось внизу живота: — Что мне для тебя сделать? Юнги перевернулся, и Чимин приподнялся, давая ему пространство, положил под спину полотенце, чтобы не испачкать диван маслом. Юнги потянулся дотронуться до него — Чимин перехватил его руку и прижал к животу. — Мне больше нравится самому. Юнги кивнул. Он и так планировал не двигаться слишком много. — У меня чувствительные руки, — сказал он. — Здесь? — Чимин дотронулся до внутренней стороны его плеча. — Ниже. — Ниже сюда? — Он почти коснулся подмышки. — Нет, ниже к запястью. Чимин провел скользкую теплую линию самыми кончиками пальцев и пощекотал в сгибе локтя. — Еще. Он перевернул ладонь Юнги и теперь держал ее в своей, поглаживая запястье. — Так? — Большой палец скользнул к центру, в выемку. Юнги облизнул губы. Чимин мял его руку, трогал и сжимал фаланги. Продел свои пальцы между его и плотно сцепил их в замок. Все так же держа Юнги, двинул бедрами. Чимин еще был одет, и от трения жесткой ширинки стало почти больно. А потом он склонил голову и взял пальцы Юнги в рот. Облизнул мокрым горячим языком, пососал кончики, и Юнги, ударившись затылком о сиденье дивана, тихо и беспомощно застонал. Губы Чимина сложились в маленькую «о» вокруг пальцев, щеки запали. Он глядел жадными черными глазами. — Тебя это возбуждает? Физически? Когда ты что-то делаешь с дру... — Чимин не дал Юнги закончить, он втянул пальцы глубже в рот. Кажется, это означало «да». — Между бедер, — попросил Юнги, когда смог говорить снова. Он хотел, чтобы Чимин трахнул его, но не был готов к проникновению. Когда тот отстранился, чтобы раздеться и раздеть до конца самого Юнги, он почти дернулся вслед в попытке продлить прикосновение его тела. — Тихо, все хорошо. Чимин снова оказался совсем близко. Он подхватил Юнги под коленями и уложил на бок. Провел твердым мокрым членом ему между ягодиц и толкнулся под мошонку так, чтобы и Юнги было приятно тоже. Дотянулся до его руки и, неудобно склонившись, опять обхватил его пальцы губами. Юнги старался не шевелиться — Чимин каким-то образом взял его почти до самого горла, и теперь любое движение могло сделать неприятно. Поза была странной, дурацкой, совсем неудобной. Чимин торопился, двигал бедрами резко и сильно, и, когда он коротко стонал, вибрация отдавалась в подушечках. Кончая, Чимин сжал зубы у основания пальцев, толкнулся языком в сгибы фаланг — и одного этого уже было очень много. Потом он обхватил член Юнги. Хватило нескольких рваных движений, чтобы Юнги тоже кончил, жадно дыша. — Черт, — пробормотал он. Чимин опустился рядом с ним и обнял со спины. Двигаться совершенно не хотелось, но стоило хотя бы вытереться. — Ты останешься на ночь? — спросил Юнги. — Прости. Я домой. Отведу тебя в душ и поеду. Юнги не был в восторге от такого плана: он с удовольствием повторил бы, через несколько часов или утром. — Гостевой этаж, — напомнил он. — Необязательно ложиться со мной. — Нет, — мягко ответил Чимин. — Утром работа. Пока мы были в цирке, мне пытались звонить раза три. Я поеду. — Пять минут, — попросил Юнги. — И возьми запасной пульт от ворот. Со смешком Чимин чмокнул его в щеку.