Под крылом ангела

Чудом Маруссия сумела просуществовать до похорон любимого. Долгое время она провела у гроба с Элизой, слушая её исповедь покойному, не имея возможности исповедаться кому-либо самой. Только тогда она узнала о ребёнке за день до похорон. Это было странно, так как несмотря на развивающийся внутри девушки плод, жизни, то есть дарованной благословенной богами души, ангел Смерти не чувствовала. Данный факт привёл женщину в смятение, и она не сразу решила, что делать. Когда все, кроме Элизы, разошлись, ангел Смерти обратилась кошкой и прыгнула на аккуратный надгробный камень, испугав девушку. Кошка пристально смотрела на живот будущей матери, сомневаясь в своём решении. Этот плод без души являлся пороком, не имеющим право на существование, но в то же время он был частью любимого Эрика. Уничтожить необычное существо ей не позволил старый знакомый. — Кайдар! — Ты действительно хочешь это сделать? — удерживая руку, тянущуюся к животу девушки, спросил объявившийся ангел Смерти. — Не твоё дело! Ты уже достаточно дел натворил! — И у меня есть ещё одно, — вкрадчиво проговорил он, давая понять, что привело его. — Почему бы не позволить малышу жить? Разве ты не хочешь, чтобы от твоего драгоценного Эрика что-то осталось? — Но это нечто… — возразила Маруссия. — Его плоть и кровь. Женщине нечего было ответить. Она всё ещё сомневалась, металась между чувством и долгом, уверенная, что в данном случае важнее долг, но сдалась на милость своему несуществующему сердцу. Элиза, последний раз глянув на свежую могилу, шаркая ногами, побрела прочь. Двух тёмных ангелов она не видела и не слышала, но, сама того не понимая, ощущала мрак, излучаемый ими. Ей казалось, что виной тому кладбище. Когда девушка скрылась из виду, Маруссия опустилась на колени перед могилой любимого, готовая принять своё наказание. Ребёнок? Больше не её проблема. Всё, что останется после неё, её уже больше не касается. Запрокинув голову назад, женщина посмотрела на слепящее солнце. Капюшон слетел с головы, открывая пустые глазницы, наполненные бездонной тьмой. Именно эта тьма, расползающаяся по лицу, и создавала трещеобразные рисунки. Маруссия смотрела на ничуть не обжигающее солнце, думая, как этот мир прекрасен. Никогда раньше она не задумывалась о подобном. Как же она раньше не замечала? Волшебный согревающий свет словно пронизывал тьму, через которую всё это время женщина смотрела на мир, видя его только в мрачных тонах. Теперь же всё было так ярко, так красиво, невероятно. Желая прикоснуться к этому неосязаемому очищающему свету, женщина потянулась рукой к солнцу, позабыв на миг, что позади неё стоит палач… Один взмах косы, и голова слетела с плеч, исчезая во тьме потустороннего мира, так и не коснувшись земли. Тело, постепенно рассыпаясь и превращаясь в чёрную дымку, тоже растворилось, не оставив и следа. Кайдар убрал косу и переместился.

* * *

Элиза остановилась из-за ворона, спорхнувшего с ветки и опустившегося прямо перед ней. Его она видела не раз. Казалось, что птица наблюдала за ней, но девушка ссылалась обычно на паранойю, что в этот раз сделать не смогла. Ворон определённо точно охотился за ней. Она отступила на шаг назад, и птица последовала за ней, держась на определённом расстоянии, не пытаясь ни приблизиться, ни отдалиться. Истинный облик ворона она не видела. Кайдар стоял перед девушкой, надменно глядя на неё, объект своего тайного исследования. Он пожертвовал ради неё Маруссией — той, что уже не один век развлекала его. — Как жаль, — лениво произнёс он, не испытывая ни капли истинного сожаления. — А ведь из тебя мог выйти толк. Элиза почувствовала, как что-то коснулось её живота, и в то же мгновение её скрутила невыносимая боль, не позволяющая вырваться из горла ни звуку. Вскоре боль разлилась по всему телу, и девушка упала на пыльную дорогу замертво. — Как же жаль, — зевнув, повторил Кайдар.