Взлетая

1. Впервые они встречаются на скамейке в обезьяннике, оба закованные в наручники. Первый раздражённо оглядывается и на всём срывает свою злость, второй — улыбается с отсутствующим видом, ковыряя измазанные пальцы, и вежливо кланяется каждому проходящему мимо офицеру. Они одеты в униформу одной школы, и второй находит это поводом начать разговор. Он пихает соседа локтем, улыбнувшись: — Эй, я тебя раньше не видел, ты с какого класса? Тот смеряет его ещё более раздражённым взглядом, продолжая молчать. Ранит без всякого оружия. — За что ты тут? Я — за вандализм. Он поднимает руки, насколько позволяют оковы, и показывает пальцы, усеянные мелкими пятнами краски. Сосед опускает глаза на собственные руки, тоже разрисованные, но по-другому, — разбитые костяшки ещё не покрылись коркой. Он сжимает кулаки и показывает соседу, звеня цепями. — С ума сойти. Я Ли Минхёк. — Ю Кихён. Дыхание захватывает — это же он! Кихён отворачивается от озарившегося Минхёка и рассматривает грязную плитку на полу полицейского участка. — Так я тебя знаю! Ты известный. Или известный — это только для тех, кто в хорошем смысле? Подходящее слово? У Кихёна лицо перекашивает, но он не успевает ничего ответить, потому что к ним подходит офицер. — Минхёк, приехал твой отец. Уже третий раз за неделю. Дай ему отдохнуть. — Третий раз? — вырывается удивлённое у Кихёна прежде, чем он успевает подумать. Минхёк только улыбается на прощание: — Я невезучий, меня постоянно ловят. Он должен был улыбаться и дальше, но на лице мелькает тень, из-за которой Кихёну становится тревожно. Страх, смирение? Он машет рукой в ответ. 2. Похоже, Минхёк решил, что их столкновение в полицейском участке сделало их друзьями. А Кихён и не против. У него друзей немного, а с Минхёком легко. Он послушный и не огрызается. Кихён иногда даже забывает о его присутствии. Иногда Минхёка переклинивает — в такие моменты он становится шумным, ярким и привлекающим внимание — но это быстро проходит. На него снова падает тень, и он становится подавленным и бледным, как бумага. Кихёну интересно, почему Минхёк даже летом носит зимнюю форму. Стал бы он её носить, если б не нужда прятать под рукавами кучу синяков? Кихён предлагает Минхёку посторожить, пока тот рисует, чтобы его опять не поймали. 3. Кихён постоянно злится. Кипит всё время, даже если его лицо спокойно и голос тих. Долго держать ярость в себе он не может — его разрывает, и он выплёскивает гнев в драках и ругательствах. Минхёку это очень нравится. Он тоже начинает ощущать, как его разрывает. Но он не такой. Он размазывает яркие цвета широкими полосами и смотрит, как Кихён дерётся, и чувствует разряд тока от каждого его прикосновения. Кихён сильный и неуязвимый. Он всегда даёт сдачи по принципу синяк за синяк, колотит ещё и ещё. Минхёку очень нравится. А может, Минхёку нравится и Кихён тоже. Одну школьную форму они будут делить ещё год. Кихён заикается об университете. Он умный и хорошо учится, хотя всем трудно связать этот факт с его репутацией. Но Минхёк уже не удивляется. Кихён, может, и сделан из металла, но у него мягкая сердцевина; он амбициозен и точно чего-нибудь добьётся. А Минхёк — нет. Минхёк в университет не пойдёт. Он не амбициозен. И из-за этого Кихён тоже бесится. 4. — Ты не можешь остаться тут. Это не угроза и не просьба. Это факт, озвученный спокойным голосом Кихёна. Но взгляд у него холодный, поэтому Минхёк опускает голову и глядит на землю, на свои ноги, копающие ямки в пыли. Они сидят на старых качелях около дома Кихёна. Вечер съел весь солнечный свет, и теперь они под лучами искусственного, который бросает на их лица странные тени. Кихён пристально смотрит на Минхёка и видит сплошную тень, которая весь свет поглощает. — Я не смогу поступить. — Тогда не поступай. Но здесь не оставайся. Минхёк усмехается и начинает раскачиваться туда-сюда. Поднимает небольшое облачко пыли. — И куда же мне отправиться? — Со мной. С Минхёком легко. Он послушный и не огрызается. — Хорошо, — говорит он и раскачивается на качелях выше и выше. Если взлетит достаточно высоко, то, может, ночное небо наконец его проглотит. 5. На орбиту Кихёна запущены новые люди, за которыми Минхёк наблюдает. Кихён становится мягче. Они молоды, уверены в себе и бесстрашны. Кихён обещал их пристроить и сделал это. Они с Минхёком снимают маленькую квартиру и считают копейки. Кихён поступает в университет. А Минхёк — нет. Он начинает шататься по улицам в свободные от работы часы. Их новый район похож как целый новый город, и Минхёк ловит себя на мысли, что ему здесь нравится. Но тень всё ещё с ним, ходит по пятам, хоть и постепенно отступает. Всё благодаря бесконечной болтовне Чжухона, странным шуткам Чангюна и неизменной заботе Кихёна. Благодаря ярким фрескам, которые он рисует на стенах и крышах. Благодаря работе, скучной и однообразной, но необходимой для свободной жизни. Синяки исчезают и больше не появляются. И однажды Минхёк загорается снова, становится шумным, ярким и привлекает внимание. Тень не возвращается, чтобы его образумить, — она прячется и замолкает. И Минхёку кажется, что так будет всегда. 6. У него появилось множество вещей, которые ему нравятся, хотя Кихён нравиться ему не перестал. Правда, теперь перед ним в списке имя другого парня, того, кого Минхёк просто не смог возненавидеть, парня с широкими плечами и не менее широкой улыбкой. Вместо того, чтобы стать врагами, они подружились. И он оказался действительно неплохим. Похоронить свои чувства оказалось непросто и, возможно, тень всё-таки ненадолго вернулась. Но всё правда не так уж и плохо. У него множество других вещей, которые нравятся. Например, сидеть где-нибудь повыше ночью, быть ближе к небу. Он сидит на холодных подмостках напротив человека, с которым познакомился по вине Кихёна. С Хёнвоном. Он ему нравится. Он высокий, худой и всё время как будто бы сонный. С ним интересно, и, что ещё более важно, он соглашается шататься с ним по улицам. За Хёнвоном тоже крадётся тень, природу которой Минхёк пока не до конца понял. А остальное написано у Хёнвона на коже. — Все друг с другом встречаются. Хёнвон вздыхает, придвинув колени к груди. Он выглядит грустным. Поэтому Минхёк за двоих смотрит в ночное небо, чувствуя в животе странную тяжесть. Сегодняшняя ночь так красива. Под ними лежит город, а над головой сияют звёзды, и даже его фреска, даже Хёнвон, даже сам Минхёк — всё сегодня красиво. — Похоже. И думают, что мы ничего не видим. Он снова переводит взгляд на Хёнвона и толкает его колено — только теперь Минхёку стало понятно, почему так и тянет улыбаться, когда он слушает его. — Это что за тоска в голосе? Хёнвон молчит, вглядываясь в городские огни. Минхёк хочет, чтобы он взглянул в небо. Если б они могли подняться выше, может, оно бы наконец их проглотило. — Хочешь, тоже будем встречаться? Я милашка. У меня никого нет, и я готов дарить свою любовь. Хёнвон отпихивает его, но на губах появляется призрачная улыбка. Её достаточно, чтобы Минхёк начал смеяться. Всё хорошо. Всё и правда не так уж плохо. Хёнвон высокий, тощий и всегда какой-то сонный, он таскается с ним и залазает на длинные металлические подмостки, чтобы посидеть рядом, пока Минхёк рисует, чтобы поныть о любви, пока небо от солнца становится оранжевым. Поэтому всё хорошо. 7. — А моё имя добавишь? — Что? — Я тоже хочу, чтобы все обо мне узнали. — Твоё получится даже лучше, обещаю. 8. Он чисто случайно находит отличное местечко. Между столбом и водой — крохотная полоска земли, с которой он дважды чуть не падает. Яркие цвета и широкие мазки, всё как он любит. Со строительной лесы на него смотрит лицо Хёнвона — вытянутое, худое и тоскливое. Хёнвон хочет оставить после себя след, хочет найти любимого человека. С первой задачей Минхёк справился. На счёт второй пока не уверен — не сейчас это не так уж важно. К концу работы рука болит ужасно. На него смотрит портрет, и Минхёк оборачивается к воде, смотрит в отражение, где цвета мешаются и размываются в новых силуэтах. Нет, эта работа не просто хороша. Она идеальна.