City of Wizards

             О произошедшем ночью знали все обитатели дома Токито, птичка добралась даже до другого конца света и сообщила обо всëм Юичиро. Он хотел вернуться обратно в Японию, чтобы убедиться, что с его младшим братом всë хорошо и побить Санеми, чтобы тот даже на метр не приближался к его дорогому брату, но поговорив с Томиокой, убеждается, что до поры — до времени всë будет романтично-клубнично. Но что станет, когда они оба перерастут этот период и захотят большего? Токито старший, уверенный в Муичиро как никогда раньше, прекрасно понимает, что его брат не станет ложиться под малоизвестного ему человека, а если его возьмут силой — дедушка просто так не оставит, он найдëт ублюдка, осмелившегося обидеть его внука и искупает его в кислотных ваннах, или, по классике, чëрный мешок на голову и в лес.       Ради безопасности своего сына, она на неделю отправила его к дедушке, проведя дословный инструктаж, кто кем является и в чëм заключается их работа, к кому можно обращаться, а кто агрессивен и может просто так кинуться, но таких, к его радости, парочка людей. Муичиро без особой охотности собирает вещи в рюкзак, беря самое необходимое: повседневная одежда, блокаторы, так как у дедушки работают, преимущественно, альфы, а омег можно сосчитать по пальцам, и предметы личной гигиены. Томиока опускает взгляд куда-то в сторону, в угол комнаты и теребит мочку уха.       — Не стой над душой, Бога ради. — Бурчит про себя Муичиро, но достаточно громко, чтобы Гию мог расслышать.       — А вчера из кожи вон лез, чтобы я остался. — В душе Томиока не понимал, что происходит с омегой, и не смог дать точное объяснение подобному поведению подростка. Неужели, сегодня с утра он встал не с той ноги? Или он уже успел встретиться с Санеми и поругаться ещë раз?       — Потыкать этим меня будешь? — Голос звучит грубее и отрешëннее, чем за минуту до этого. — Да, я нуждался в твоей помощи. Она действительно была необходима мне, правды таить не буду. — Он застëгивает портфель и выходит из комнаты, остановившись на пару секунд на ровне с Томиокой. — Но даже тебе я не позволю глумится надо мной. — После этой фразы он слышит противный скрип лестницы и хлопок входной двери.                                     *********       — Дедушка, со мной ничего страшного не случилось. — И зачем он только пытается оправдать произошедшее, если толка больше от того, что он в стенку горох кидать будет. — У меня ни с одним из них не было. И не будет, надеюсь.       — Кокушибо, не ругайся ты на него. Все мы были такими, мы ещë даже хлеще были. Не вижу смысла сейчас в чëм-то разбираться, когда ничего, собственно, то и не было. — Доума, которого до этого в упор не замечали, подал голос, показывая всем своим видом, что он ещë здесь и он не панорамное прозрачное окно.       — Вот, дедушка, прислушайся к этому старомодному кену. — Доума хочет возразить, но видя, что шкала терпения у Мичикацу на пределе, решает остановить документы у него на столе и покинуть, как можно скорее, его кабинет. До эмоционального взрыва было совсем чуть-чуть, казалось ещë одно слово со стороны Муичиро и мир сойдëт с рельс.       — Я беспокоюсь за тебя. — Садясь рядом и беря ладонь внука в свои руки, выводя круговые движения на тыльной стороне, проговаривает спокойнее, чем в прошлый раз. — Я знаю, ты не станешь. Но альфы... Они не будут думать, чего тебе хочется, а чего нет. Они возьмут и сделают.       — Дедушка, — Было начал Муичиро, но ком в горле застрял, и тяжело выдыхая, он посмотрел ему прямо в глазах. — я не хочу быть чьей-то вещью, рожать детей. Я не хочу всего этого. Как исполнится моë совершеннолетие я должен буду покинуть отчий дом. Но я не хочу. — Кокушибо смотрит за тем, как горючая слеза скатывается по щеке, Токито младший смотрит в сторону, думая о чëм-то, а Кокушибо крепче сжимает его руку.       — Если ты хочешь остаться дома — оставайся, никто не выгонит тебя и никуда не отправит. — Мичикацу крепко прижимает к себе Муичиро, целуя в лоб. — Я вас никому не отдам.       — Дедушка, я очень-преочень сильно люблю тебя. — Муичиро сжимает в руках на спине мужчины ткань его пиджака и утыкается носом в его плечо.       — Я тебя тоже, моя ты радость, — Мичикацу никогда столь нежно не говорил никому о своих чувствах, но своих родственников он лелеит и души в них не чает. Что в этом такого? Он берёт Токито за плечи и аккуратно отодвигает его на маленькое расстояние. — Так что не плачь, всë будет хорошо. Лучше расскажи мне, как проходит твоë житье с Томиокой и Санеми?       — По правде говоря, никак. Мы ходили с Томиокой на свидание. Он очень милый парень и.... — Запинается Муичиро, теряя суть мысли, которую секунду назад хотел произвести. — и он был со мной ночью. Успокаивал до тех пор, пока мне не полегчало. Но утром мы поругались.       — Из-за чего? Что-то случилось? — интересуется у него Мичикацу, отходя к своему столу, глазами ища что-то на столе.       — Томиока разговаривал ночью с Танджиро. Наверное, он думал, что я сплю, но я слышал их. Слышал, как он сказал о том, что скучает по нему. — Муичиро тяжëло вздыхает и кладëт голову на спинку дивана, наблюдая за старшим.       — Танджиро, говоришь? — Переспрашивает Мичикацу, задумавшись о чëм-то. — Интересно.       — Я не хочу видеть человека рядом с собой, который будет со мной ради денег, а бегать к настоящему мужу домой. — Заключает Токито и прикрывает глаза. — А Санеми ужасный тип. Той ночью он хотел трахнуть меня, будто бы я ему дался. Я больше не хочу его видеть.       Вдруг их разговор с Муичиро разрушает внезапный стук в его дверь. Мичикацу никого не ждал сегодня, заранее предупредив персонал, что к нему приедет внук и утром ему нужно будет поговорить с ним, тем более, многие отпросились пораньше в предверии какого-то «важного» праздника, кроме Доумы, который всегда работает, не смотря ни на что. Неужто, ему стало скучно и вместо того, чтобы провести пару часов в кафе с моделями из разных агентств, решил снова проведать его и долгосрочными разговорами запудрить мозг?       — Войдите. — Бросает Мичикацу, не смотря в сторону двери и продолжая ковыряться в бумагах.       — Господин Цугикуни, — К столу мужчины спокойной и размеренной походкой приближается его давний работник, ещë ни разу не разочаровавший Мичикуцу, в отличие от того же Доумы, и, по совместительству, его правая рука и добросовестный секретарь, за которого ему никогда не было стыдно.       — Обанай, добрый день, — Мужчина обходит стол и приземляется в кресло, приулыбнувшись уголками губ. Расслабленный, после разговора с Муичиро, отчего думать сейчас над важными вопросами совсем не хотелось. — Разве я тебя не отпустил пораньше.       — Перед уходом домой вы попросили купить вина для сегодняшнего вечера. — Обанай достаëт из бумажного пакета бутылку полусухого белого вина и ставит на стол. — Такое сойдëт?       — Точно, спасибо тебе. — Мичикацу крутит бутылку из тëмного стекла в руках, а затем убирает обратно в пакет и ставит на пол около своего стола. — Да, сойдëт. — Муичиро, с того момента, как Обанай зашëл в кабинет, не отрывал от него взгляда, и он слегка улыбается. — Кстати, ты ведь не знаком с моей семьëй. Это один из моих внуков, Муичиро Токито. Муичиро, это Обанай Игуро, он мой секретарь.       «В то время, как Мичикацу Цугикуни является мозгом всей корпорации, Обанай Игуро — это язык и глаза корпорации.       Господин Цугикуни тщательно подбирает рабочий персонал, секретарей и компании, акции которой хотел бы купить, но Обанай Игуро всего за два месяца стал его правой рукой и был введён в курс абсолютно всех дел.       Обанай Игуро славится своей чëткой и красноречивой речью и убедительностью. Ему бы в политики пойти с внутренней характеристикой.»       Сразу вспоминает разговор двух работников компании его дедушки, услышанный возле здания, когда Гоши привëз его к нему.       — Приятно познакомиться. — Игуро протягивает омеге руку и Токито не сразу пожимаëт еë, а через несколько секунд после выхода из своих мыслей.       — Мне тоже.       — Раз уж ты здесь, то покажи Муичиро его комнату. Ты сам знаешь, доверять что-то Доуме очень опасное дело, — Игуро лишь слабо кивает.       «Очень легко попасть в бездну. Особенно, если ты бесцельно пытаешься рассмотреть еë дно, но мгновенно падаешь в неë, потому что она затягивает»