City of Wizards

      — Ты уже признал своего ненаглядного истинным? — Юичиро, будто из воздуха придумывает вопросы, лишь бы тишина между ними не возникла.       Муичиро вытягивает ноги на кровати, пока по нему ползает Кабурамару и обвивается вокруг шеи, поудобнее устраивая голову на правой щеке. Белая змея, что носила имя Кабурамару, является верным другом детства и приспешником во взрослой жизни Обаная. В последнее время он на постоянной основе отдыхал на плечах хозяина или любил прятаться под длинные волосы омеги, зарываясь под них, когда те ложились спать.       — Угу. — тоненько мычит Муичиро. — Мы с ним уже говорили об этом вчера. — Убирая змею с себя, Токито встаëт и по его руке Кабурамару скользит к плечам, обвивая своим тонким тельцем шею.       — И что он сказал? — Спускаясь по лестнице, Муичиро на несколько секунд замолк, пока в его голове генерируется мысль.       — Говорит, если это любовь, то мы должны сотворить общий внутренний мир. — Почти шутя, отвечает омега, заходит на кухню и придавливает плечом телефон к уху. — Звучит, безнадëжно, знаю. Но я счастлив рядом с ним. — подойдя к раковине, в которой ещë с утра лежит маленькая гора грязной посуды, он берëт губку и наливает туда немного моющего средства. Включает воду, повернув кран на себя несколько раз, и вспенивая губку о тарелку, усердно трëт в жирных местах и там, где грязь прилипла к поверхности.       — Тебя не смущает, что когда тебе стукнет двадцать, ему будет уже почти тридцать?       — Разве любви не все возрасты покорны? И не затирай мне про то, что я поменял мнение по поводу того, что любовь всë-таки существует. — делая акцент на слове "любовь", Муичиро заглядывает в кружку, что кочуется рядом с раковиной, на дне которой заметен единый тëмный след от заставших остатков кофе и решает еë заодно помыть тоже.       — Ты, ведь не хочешь семейной жизни, так почему? — На другом конце телефона слышится голос матери, зовущий его брата к столу. — Ладно, созвонимся позже. Ты только будь на готове. — Юичиро сбрасывает трубку, ухо аж покраснело и опухло от таких разговоров.       Муичиро складывает мокрую посуду на полотенце, выключает воду и наскоро вытирает руки о кухонное полотенце, висящее на металлическом крючке на стене над деревянной подставкой с ножами. «И как он там сейчас?» — упирается руками в столешницу Токито и улыбается решëтчатому сливу в углублении раковины.                                     **********       Перелёт из одной страны в другую занимает больше времени, чем кажется Игуро, сидящему на борту самолёта. В наушниках играет малоизвестная песня на английском языке, перевод которой он прекрасно понимает, в его руках книга очередной глянцевый журнал вчерашнего выпуска, по сути своей, являющейся сборником фотосессий Муичиро за три года, купленный перед уездом в Америку в ночном магазине, а на его лице гримаса спокойствия и удовлетворённости. Гигантские крылья самолёта пронизывают толщу густо расположенных, белых и облаков, разрезая напополам, и заходит на специально отведённое место на посадку.       Горячие лучи солнца обжигали асфальт, отдав часть земли своё тепло, и работники в оранжевых светоотражающих жилетах спешат куда-то, флаги на крыше здания развиваются от слабого ветра, оставаясь почти в состоянии покоя, и большой рекламный баннер с привлекающей брошюрой косметического бренда с улыбающейся на нём медийной личностью, держа в одной из рук продаваемый продукт и прилежащий в правом углу слоган — простой маркетинговый ход.       Едва самолёт приземлился, как в динамиках послышался голос пилота, сообщающего о посадке, а после зазвучало успокаивающая мелодия классической симфонии. Люди вспешке собирали чемоданы, и потихоньку покидали салон самолёта, держа за руки детей и шёпотом говоря им что-то, Обанай последним покидает борт самолёт, заранее надев солнцезащитные очки. Его немного обдало прохладой и он сразу же направилась к зданию аэропорта.       Даже сейчас, спустя полгода его возвращения из Японии в Америку, Игуро может вспомнить до мельчайших деталей те выставки знаменитого галериста, с которым они беседовали в кафе после и рассказывали друг другу выбивающиеся из нормы случаи с клиентами; тех людей, с которыми он сотрудничал и того милого китайца, который помогал ему с изучением английского и китайского языков и с поисками жилья. Он не мог забыть доброту, которой его окутал тот китаец, являвшейся иммигрантом прямиком из Шанхая.       Обанай поглядывает на наручные часы, кои подарили ему на день рождения в Лувре на выставке во Франции, и ждёт своего японского менеджера, по совместительству, бывшего собутыльника по вечерам пятницы в его любимом баре, где почему-то Игуро всегда попадал на акции с комплиментами в подарок, а может тем самым ему пытались льстить омеги-бармены.       И спустя две минуты и сорок четыре секунды к обочине подъезжает пятая серия бмв одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года чёрного цвета. Узнав в лице своего давнего знакомого и менеджера в одном лице, альфа закинула на заднее место чемоданы, а затем заняла место возле парня, застегнула ремень безопасности.       — Когда в следующий раз захочешь приехать в Лос-Анджелес, звони или пиши мне первому, а не Ренгоку, — отвлечённо говорит парень, выруливая на дорогу.       — Узуй, ты и без меня прекрасно знаешь, как сильно он любит меня и скучает, — Игуро поправляет прядь коротких волос, распушившихся от лëгкого ветерка, расслабляя плечи.       — Он всех любит, такова его натура. Но больше всего он любит вкусно покушать, так что мы в пролëте. — отвечает он. — Кстати, я тоже скучал по тебе. — Обанай многозначительно довольно хмыкает, совсем неудивлённый от слов Тенгена.       — Поэтому ты писал мне по триста раз за день, прося поскорее вернуться? — Игуро достаëт из джинс телефон и видит в нëм входящее сообщение от Муичиро, обещая себе, что ответит чуть позже.       — Ты иронизируешь, — Узуй закатил глаза на это, поворачивая руль в правую сторону, заезжая в спальный район.       — Наоборот, это должно льстить мне, не так ли? — Задаëт риторический вопрос Обанай, чувствуя, что он общается с самим с собой.       — И как тебя из страны выпустили, преступник? — Подшучивает Узуй.       — Так ты тоже видел тот выпуск новостей? — Отвечает вопросом на вопрос Обанай, поворачиваясь лицом к Узую.       — Знаешь, я в первый раз в жизни посмотрел бесплатный цирк. Посмеялся от души, ставлю десять из десяти за такое представление. — Тенген заворачивает к одному из домов, останавливаясь впритык с гаражом, и выходит из машины.       — Ясно. — Обанай забирает с заднего сиденья чемоданы, стараясь не хлопать дверцей, что у него не получается, и идëт к входной двери.       — Мои жëны уехали в Японию, поэтому мы с тобой одни будем, смотря на сколько ты приехал.       — На две недели точно. А там как господин Цугикуни скажет. — Пожимает плечами Обанай, не доходя до комнаты на втором этаже и сразу же заваливается на диване, откинув голову на спинку и прикрыв глаза.       — Раз уж ты приехал, то давай по пивку. И в моëм доме можешь снимать маску. Тебе от меня уж точно нечего скрывать, хотя всë равно обидно, что ты мне с Ренгоку не рассказал о том, что у тебя омега появилась. — Достав из холодильника две банки пива и прикоснувшись жестяной гранью до его лба, Обанай тяжëло вздыхает.       — У вас в Лос-Анджелесе жарко. — пытается сменить тему Игуро, забирая банку из рук Узуя.       — Не увиливай от темы. Когда мы ехали то и дело, что смотрел в телефон. Ты раньше таким не был. — Тенген заваливается на кресло, напротив Обаная, и широко раздвинув ноги открывает банку. — Никогда бы не подумал, что наш змей может влюбиться ещë раз.       — Я не хотел это афишировать. Думал, что мы сможем вместе приехать, но из-за работы он не смог поехать.       Игуро ключом надавливает на специально отведëнном месте для открытия банки, она пшикает с противным звуком и пена поднимается, выходя за края и Обанай подхватился, сразу же уходя на кухню. В доме Тенгена гостиная и кухня были совмещены, чтобы было удобнее перемещаться из одной комнаты в другую, зато туалет с ванной были разделены, и если когда-нибудь, через лет так десять, Игуро захочет построить дом, то его планировкой будет заниматься Узуй. Над раковиной альфа вытирает насухо банку и сразу же оставляет на столешнице маску.       — Я ради интереса посмотрел его фотки в интернете. Ты уверен, что хочешь отсидеть в тюрячке за него? — С усмешкой произносит Тенген и кладëт ногу на ногу, слегка еë покачивая.       — В этом плане, я его не трогаю. Даже во время течки. Он зелëный и рано ему знать о пестиках-тычинках. — Обанай возвращается на диван, по дороге отпивая из банки. — Да, и не хочет он, пока что вступать в сексуальные отношения со мной. Говорит, что боится.       — Вот те раз. Значит, ты себе ещë и девственника нашëл. Батюшкин свет, я и подумать не мог, что ты себе найдëшь настолько зелëного парня. — Смеëтся Тенген и ставит банку на стол.       Банка за банкой, а затем начали пить из стеклянных бутылок, и никто из парней не мог точно сказать, сколько они выпили, но запасы жестяных банок кончились — Узуй заранее закупился. Хотя бы языки не заплетаются, как это обычно бывает, только поалевшие щëки выдают их нетрезвое состояние. Игуро откинул, по инерции, в сторону свою кофту вместе с телефоном, а Узуй допивает последний глоток из бутылки и ставит еë под стол.       — Ты хоть раз пил с Муичиро? — Тенген проводит кончиком языка по губам, собирая остатки пива вместе с потом, и достаëт из кармана пачку сигарет. — И ты ещë куришь?       — Да. Дай мне тоже сигарету, я забыл, что моя пачка закончилась, а свою я оставил дома. — Подняв картонную крышку и встряхнув, Тенген наклоняется вперëд и Обанай вытягивает одну сигарету.       Подкурив сигарету своей бензиновой зажигалкой, Обанай протягивает еë Узую и тот, как только подкуривает, кидает пачку сигарет на кофейный столик со стеклянным покрытием и запрокидывает голову, выпуская облако никотинового дыма. Когда ни одной из жён нет дома, Тенген позволяет курить себе в доме, потому что у одной из них аллергическая реакция на табак.       — Муичиро честно признался мне, что никогда не пробовал алкоголь, хотя хотел попробовать. Как и сигареты. Но однажды Юичиро, это его брат-близнец, сказал ему, что боли во время течки усиливаются и теперь его это останавливает. — Узуй давится никотином, когда пытается посмеяться на слова Игуро и, сгорбившись в спине, пытается откашляться.       — Знаешь, такого я ещë не слышал. — Вытирая ладонью подступившие слëзы, Узуй возвращается в прежнее положение, и Обанай краем глаза замечает, что его экран телефона засветился и высвечивается имя абонента. Ему звонит Муичиро, как во время. Как говорится, вспомнишь солнышко, вот и лучик.       Приподнеся телефон к уху, он отвечает. Узуй примолк, смотря на то, как начали бегать глаза Обаная по комнате.       — Обанай-сан, вы будете меня ругать? — Игуро нажимает на телефоне режим громкой связи и стряхивает пепел в одну из пустых бутылок, так как стеклянная пепельница разбилась, когда Тенген вешал фотографию в рамочке на стене и случайно задел еë, из-за чего та упала и разбилась о пол.       — Ругать не буду, но можно узнать что ты уже сделал? — На другом конце слышится тишина и мычание.       —Я нашëл пачку сигарет на холодильнике. Она почти полная, и я взял одну оттуда.       — Ты хоть курил не при Кабурамару?       — Нет, конечно. Я оставил его в террариуме. А сам курил на кухне и закрыл дверь. — Мягким голосом проговаривает Муичиро.       — Устал за сегодня? — Игуро делает затяжку, замечая столб пепла на сигарете и аккуратно встряхивает всë в ту же бутылку.       — Не, я сегодня целый день был дома. Убрался, помыл посуду и так по мелочи. Только вот Кабурамару не стал ничего есть. Наверное, тоже скучает по тебе. — Слушая бытовые разговоры своего друга с возлюбленным, Тенген отстраняется на кухню и говорит жестами, что принесëт две бутылки.       — У него завтра начнëтся линька, поэтому положи его в террариум как ляжешь спать. В этот период они становятся агрессивными и он может укусить тебя. Он хоть и не ядовитый, но я беспокоюсь о тебе. — Муичиро лишь усмехается. — Кстати, хочешь познакомиться с моим другом?       — С другом? Это тот, который твой менеджер? — Интересуется Токито.       — Да. — В этот самый момент он переключается на видеосвязь и к дивану подходит Узуй, показывая во фронтальную камеру два пальца в знак приветствия. — Вот и он. Это Узуй Тенген.       — А мы тут занимаемся распиванием спиртных напитков, накажешь своего незаконнопослушного мужа? — Он заваливается на колени Обаная, направив телефон на себя и ярко улыбается.       — Я тебя сейчас ëбну, ради всего святого. — Игуро в последний раз приподносит к губам сигарету, скуривая чуть ли не до горячего фильтра и туша о тонкое горло бутылки, сразу выкидывает.       Обанай уже знает о том, что Узуй все своим видом показывает, как любит привлекать к себе внимание, даже если это омега его лучшего друга. По сути, Тенген был первым из всего его окружения, кто узнал о его отношениях с Муичиро, так как Ренгоку не смотрит новости и постоянно работает в гараже, копаясь в машинах, посчитав необходимым познакомиться вживую с Токито.       — Рад знакомству с вами. — Муичиро ложится на лопатки и поднимает телефон над собой. На его шее преспокойно спит белый змей в виде калье и осоловьевшие глаза омеги говорят о том, что Токито хочет спать, а на нëм было одно каори Обаная.       — Ого, у вас тут секс по телефону намечается. — Игуро несильно бьëт гранью ладони по голове Узуя и отодвигается к концу дивана, чтобы тот не смотрел на его омегу.       — Я тебя точно ëбну, Узуй. Подожди секунду, Муи-кун. — Обанай откладывает телефон на стол и резким движением садится на ноги Тенгена и впечатывает его плечи в диван. — Не смей смотреть на него, как на кусок мяса, Узуй Тенген. — Он говорит это вполголоса. Глаза, горящие ревностью, заставляют усмехнуться Узуя.       — Тиши-тише, не ревнуй его так. Я не собираюсь отнимать Муичиро у тебя. — Обанай опомнился и Тенген за плечи с лëгкостью отодвигает его от себя.       Такое чувство, как ревность, раньше не были чужды Игуро. Она рвëт и мечет его любящее сердце, в душе буря и в голове ураган, что путали Обаная, и затуманивает рассудок мыльной пеленой. Тенген открывает бутылки при помощи грани стола, о которую любит тушить сигаретные бычки, и передаëт одну бутылку другу.       — Прости.       — Забыли. — Тенген стукается бутылкой о бутылку друга, и Обанай возвращается к разговору с Муичиро.       — Обанай-сан, я бы хотел продолжить с тобой разговор, но очень сильно хочется спать. — Токито зевает, пока к экрану телефону змея прислоняется своей головой к экрану телефону.       — Спокойной ночи тогда тебе. — Муичиро отключается и Игуро ставит бутылку на кофейный столик.       Обанай соврал бы, если бы сказал, что он совсем не представляет Токито как своего партнёра, как тот изгибается под ним и стонет. Когда у него была течка, Игуро каждый день пил таблетки, чтобы не наброситься на страдающего омегу и не поддаваться мерзскому чувству. И Муичиро знает это, заранее усыпая себя предупреждениями об одном из вариантов складывающейся ситуации, не выдерживая.       За пару дней до наступления дня х, Токито отправляет сообщения со скриншотом календаря с выделенным днëм в серый кружочек с текстом:«Обанай-сан, пожалуйста, будьте готовы», чтобы тот успел приобрести в аптеке блокаторы для альф. Обычно их продают строго с совершеннолетнего возраста, но в некоторых подпольных аптеках их может приобрести каждый. За дни, что пролетают как по щелчку пальцев, Игуро успевает купить необходимые медикаменты, прибраться в комнате, постелить себе во второй спальне, где остаются гости с ночëвкой, если те живут в другом городе или районе, и построить на кровати гнездо из горы его старых вещей, да так, чтоб они точно были готовы. Энму, приходящий к ним в первые дни течки, ошибочно принимает бесчисленные попытки помочь омеге, неверно думая о том, что взрослый мучижина-альфа из-за феромонов не справится с омегой или не удержит свой член в штанах, и в этом его винить никто не может, та и зачем, если он от чистой души старается.       Несмотря на то, что Энму всегда принимал сторону защиты Токито, порой его душу грызла совесть, ведь Обанай имеет плохую привычку врываться в комнату, пусть даже, если это его комната, без стука, когда Муичиро переодевается, и тогда омега ругается и читает часовые нотации альфе. Из-за неравнодушия у него не оставалось сил смотреть на страдания Токито во время течки и он всегда на десять минут отходил на кухню, чтобы покурить или выпить успокоительное. Муичиро, когда у того цикл, изводил себя мыслями, описанными в сообщениях Юичиро, что уже не может терпеть, мучаясь от боли, а Обанай, порой всë-таки высказывавшийся из-за сложившейся ситуации, всё никак не избавит себя от переживаний за омегу. Энму, одинокий и гордый, измученный и изведённый душой и телом, но не слишком, чтобы оставались силы стоять на ногах, сплошь и рядом шутит, что с ними сопьëтся к тридцати годам.       — Обанай, это отстой. — зовëт Узуй, уперевшись локтями в колени. — Скука полная, может в клуб сгоняем?       — Чего это ты вдруг решил? — Игуро выгибает одну бровь дугой.       — Ну, пошли. Развеямся. Или боишься, что Муичиро слишком больно будет бить по попе? — Узуй смеëтся, на что Обанай закатывает глаза. — Друг мой милый, если ты беспокоишься за сохранность своей пятой точки, то я помогу оставить еë неприкосновенной. — В шутку говорит Тенген и выгибает уголок рта, подмечая, что их разговор окрашивается в какой-то странный оттенок с учëтом того, что у каждого есть пара.       — Заебëшь мою душу грешную. — Отмахивается от беты Игуро и с неохотностью встаëт с дивана, забирая кофту.       — Я тоже тебя люблю, Игуро-тян.