City of Wizards

      Прошла неделя. Как Игуро и обещал, он вернулся в Токио ранним утром. С того дня Муичиро больше не видел новенького и уже успел забыть его имя. Но вместе с Игуро приехал и Тенген, чтобы проверить, как его жëны. Утром все жители квартиры стояли на ушах.       — Муичиро, — Воркует Обанай и всячески пытается пролезть в свободное пространство между рукой и боком Токито, который перекатывает шарик из карамели с кислым привкусом кончиком языка в другую щёку, не обращая на альфу никого внимания.       — Игуро-сан, отстань. — Отодвигаясь от настойчивого старшего, что обидчиво надувает губки и надвигается более увереннее на этот раз, поправляет края футболки, задравшиеся во время пересадки. Обанай облизывает обветренные губы, неугомонно садится рядом и колени соприкасаются друг с другом.       — Что сегодня на завтрак, Муи-кун? — Кладя выпрямлённую руку на спинку дивана, коварно лыбится уголками губ, когда тонкие пальцы медленно тянут за рукав футболки вниз по плечу, оставляя густой след из приятной щекотки и оголяя сахарную кожу.       — Муичиро. — Поправляет Токито. Ему не нравится, когда альфа зовëт по уменьшительно-ласкательному, это как-то по-детски игриво. — А что ты хочешь? — Спокойно спрашивает Муичиро без излишней дерзости в голосе, и ещё раз облизывает губы, залезая скользящими по ноге пальцами под хлопковую ткань футболки.       — Тебя. — Выдержав небольшую паузу, Обанай подушечками пальцев, в которых скопился весь холод, нагло втирается под бельё и с таким же замедленным темпом сжимает бедро.       — Я пойду готовить. А ты прекращай со своими шутками. — Токито резко встал с дивана, удаляясь за дверным проёмом. Игуро собирается и дальше предпринимать какие-либо действия по отношению к Муичиро, какие бы мерзкие и отвратительные уловки и манипуляции не были. Он сможет разрушить любую стену ради достижения своей цели.                                     **********       — Ты так вкусно готовишь, что я скоро уважать тебя начну. — Муичиро давится куском омлета с мясом и откашливается в сторону, стуча по груди ладонью от неожиданного комплимента.       — Подними правую руку вверх, — Обанай прижимает к себе омегу и надавливает ему на живот, постукивая по спине, Муичиро выплëвывает кусок мяса, которое он добавил также в омлет, вперемешку с измельчëнным жареным яйцом в ладонь.       Видимо, Узуй по натуре такой альфа, что без лести к себе или к кому-то — не может и дня прожить. Получить похвалу, особенно в еде, ему кажется какой-то глупой шуткой, потому что рядом сидит до одури ревнующий Игуро. Токито быстро поднимается из-за стола, выкидывает в мусорное ведро под раковиной содержимое в его руке, и наскоро вытирая полотенцем.       Тенген больше ничего не говорит. По одному яростному взгляду Обаная можно понять, что шаг влево, шаг вправо — расстрел. Явно переписка с одной из трëх жëн куда интереснее, чем нервировать Обаная своими комплиментами в сторону Муичиро, но тому и, в принципе, уже не надо. Бета вдоволь набесил Игуро.       Муичиро прискорбно молчит. Всë идëт своим чередом, Игуро снова дома, у Кабурамару закончился период линьки, так и должно быть. Невзирая на то, что неделю назад Токито буквально отхлынул от общей мысли, и на время жизнь остановила свой ход для передышки, он всë же заставил себя вернуться на работу и продолжить заочное обучение в школе, нагнать упущенный им материал по программе. Больше всего он боится, что потеряет себя и все успехи в отношениях Игуро, не хотя терять то, чем безжалостно пожертвовал однажды. Но больше всего он боится, что время потраченное на альфу, окажется пустой тратой времени и с ним поступят также, как и с Мицури.       Садясь на подоконник, открывая сверху окно, он стряхивает пепел в щель между рамой и самим окном, выдыхая дым в комнату.       — Игуро, ты со мной поступишь также? — Честно спрашивает о своей отдушине Муичиро, и по плечу сползает рукав оверсайз футболки.       — "Также" — это как?       — Бросишь, а затем станешь причиной моего суицида.       Узуй говорит по телефону кому-то, что перезвонит позже, а Игуро, поджав губы, не знает, что и ответить. Вот почему с момента его приезда Муичиро холодный, подобно прошлой версией себя. Он встаëт со стула, убирая прядь чëлки за ухо, и подходит к омеге, устроившись между его ног.       — Откуда ты знаешь?       — Друг Мицури рассказал. И Узуй-сан даже прекратил разговаривать по телефону. Удивительно, насколько притворным может быть мир.       На несколько мгновений Игуро теряется в сути вопроса, чем вызывает нервную усмешку у омеги, пару раз кивает, прикусив нижнюю губу и смотрит в глаза старшего. Взгляд Токито, наполненный непонятной болью с каëмушкой надежды на его посредственные изменения. Сам же Обанай находится в недоумении, пережив сомнения о том, что утечки данной информации, не случится. Он настолько не хочет обсуждать эту тему, что судорожно молчит, но знает, Муичиро всегда добьëтся правды.       — Не хочешь обсуждать — так и скажи. Но в таком случае, я заберу свои вещи и съеду отсюда сегодня же. — Тихо и спокойно проговаривает Муичиро, и тушит сигарету о край пепельницы, что всë время стоит тут для красоты. Узуй обомлел от резкого высказывания Муичиро, не зная промолчать ему или вступиться за друга.       — Не то, чтобы. Я не хочу поднимать тему прошлого. Но если ты хочешь знать правду, то скинуться было еë решением, я не держал пистолет у еë виска. Она мне действительно изменяла и не стеснялась этого, но и я не святоша. Я выгнал еë, по сути. — Горько смеëтся альфа от собственных слов и чешит затылок. — Но если отвечать на твой вопрос: то нет, я не буду поступать с тобой также, как с ней.       — Ты честен со мной прямо сейчас?       — Да, он больше не такой, как прежде. Ни для кого не секрет, что мы ходили по клубам, и тогда ты его заревновал к моим знакомым, но он тебе не изменял. Он всë время о тебе думает. Думаешь, он бы кидался на меня, если бы не любил тебя? — Муичиро склоняет голову в бок и облегчëнно вздыхает.       — Звучит убедительно. Ладно, прощëн.                                     ***********       — Обанай Игуро, — Когда Муичиро называл альфу полным именем, значит, что старший успел что-то натворить, но в этот раз всё было гораздо глобальнее. — Какого чёрта, ты съел все чипсы?       — Я кушать хотел, а до ужина ещё три часа. — поворачивается на сто восемьдесят градусов в сторону омеги, сложившего на груди руки, и упирается боком в спинку дивана, кладёт согнутый локоть на неё и пальцами теребит мягкую обивку. — Но я могу предложить свои губы. На них ещё остался вкус. — Демонстративно указывает пальцем на уголок, а потом приподняв голову и сложив губы в трубочку, Токито закатывает глаза.       — Сказал бы мне, а не молчал. — Муичиро обходит диван и опускается на свободное место рядом с Игуро. Если не смотреть на всю дотошную вредность с рождения, Токито очень даже заботливый.       — Да, ладно тебе. — Отнекивается Обанай и запускает пальцы в мягкие волосы, массажируя кожу на затылке.       Муичиро медленно прикрывает глаза и склоняется на бок, падая в объятия альфы. За эту неделю Токито сильно устал, отчего забывал постоянно, что нужно сделать, что нужно купить, когда в очередной раз ходил за овощами в магазин, или вовсе опаздывал на работу в агентсво, не находя в кучке бумаг заявления, подписанные его мамой, или надевая одежду наизнанку. Его каждый божий день подолгу отсчитывали за то, что плохо выполняет работу, на фотосессиях эмоции одни и те же, и что им стоило бы выбрать более ответственного человека, чем Муичиро на роль посла бренда, поэтому настроение ухудшалось. Отговорки и объяснения по типу завала по учёбе никто не принимал, грубо говоря, что омега начал лениться, симулировать и совсем не стараться, чуть ли не доводя до слёз измученного целиком и полностью Токито, хотя иногда он плакал, когда ему совсем плохело от внешнего мира, скуривая сигарету за сигаретой. Никто не хотел понимать его, по крайне мере, видя его как не нагулявшегося ребëнка и прося оставить свои амурные пирожки на верхней полке. Так думал только Муичиро.                                     **********       Муичиро не спал по ночам, ложась рано утром под бок Обаная и желая поскорее уснуть. Последние несколько дней Токито и вовсе не удавалось насладиться сном, который стал роскошью для него, ворочался и просыпался от кошмаров, иногда неосознанно бил Игуро локтём в грудь или в другую часть тела. Утром мысли о том, что с его парнем что-то не так, не покидали голову альфы ни на минуту. Обанай, переживая за его здоровье, расспрашивал омегу о происходящем, что его волнует в последнее время и даже просил взять больничный, чтобы тот, наконец, смог прийти в норму и отдохнуть, но последний отмахивался, словно не чувствовал разрешений внутри себя.       Но всё стало более серьёзно, когда Муичиро из-за упадка сил чуть не упал с лестницы, когда лифт не работал, но благодаря Игуро, который во время схватил младшего за руку и потянул на себя, этого не случилось и обошлось без травм, по какой-то мере, без физических. Токито мог бы ему соврать про то, что по глупости споткнулся, но альфа бы никогда не принял такую «правду», оставаясь уверенным в том, что сможет помочь, что сможет спасти возлюбленного, что сможет огородить от всех проблем. Именно поэтому альфа вот уже пару дней уговаривает омегу взять больничный под предлогом путешествия по Японии, чтобы по максимуму привести здоровье младшего в норму. Такое поведение и желание не были типичны для Обаная, который стремился облегчить себе жизнь, а не стать причиной усложнения своей судьбы.       Муичиро до сих пор мучительно испытывать усталость и некую апатию ко всему происходящему, делать что-то было невыносимо тяжело. Хотелось только потерять память и ничего не помнить о своей жизни. Когда Игуро уже более утвердительно говорил, что они едут в Окинаву, а отказ с его стороны не принимается, так как билеты куплены, Муичиро ничего не оставалось как просто согласиться и собирать чемоданы.       Это было их не первое совместное путешествие, но и не последнее, им предстоит повидать ещё многое.                                     *********       В тот же день, когда Токито открыл больничный, они сразу отправились в Окинаву. Долго добираясь до домика, который арендовали на полгода жëны Узуя, истратили весь лимит моральной силы на это — то Муичиро заснëт на станции, а Обанай вовсе забудет его, из-за чего они чуть не опоздали на поезд; то им не продали сигареты в ближайшем магазине, потому что Игуро выглядит моложе своих лет как по росту, так и телосложению и лицу, а паспорт завалялся где-то в шоппере среди остальной мелочëвки. Токито устал и вымотался, ноги гудят и сил на то, чтобы отправиться к морю совсем нет: хочется упасть лицом в подушку и сладко поспать, пока Обанай вместе с шведской семьёй Тенгена будет отмечает приезд. Наконец, он чувствовал себя более-менее хорошо, в голову не лезли глупые мысли, вялое тело набирается энергии, тихие голоса за стеной звучат как-то успокаивающе и веки с тяжестью закрываются.       Он просыпается вечером, пробудившись спустя два часа, как они приехали. Время шло медленно и ненавязчиво, словно небу не хотелось окутываться тёмной мглой с проблесками звёзд. За окном виднелся красивый оранжевый с переливом в жёлтый закат, а омега, обернувшись в тонкий клетчатый плед, садится на ступеньках и поднимает взгляд к небу. На минуту он замирает, чувствуя, как солнце лучами обцеловывает его лицо, лёгкий бриз колышет листья деревьев, создав необыкновенную тихую симфонию на заднем плане, отчего на душе становится свободно и спокойно, как он и хотел. Какой бы человек не был, но не любить моменты умиротворения, это кощунство над собой и своей духовной стороной.       Вдруг он вспоминает, как он познакомился с Обанаем, как обомлел при виде него, когда тот зашëл отдать вино его дедушке, как они мило шептались на ресепшне и узнавали друг друга получше, отвечая вроде бы на типичные вопросы, или как он пришëл к нему в его комнату и мило спал возле его кровати, охраняя его сон.       Один раз, когда они были в Пекине, Муичиро облил его капучино и испортил белую футболку, но альфа лишь отмахнулся на извинения и пролепетал, как тому нравится необычный узор на ней, и позвал в кафе на романтический ужин, если Токито хочет искупить вину. Весь вечер Игуро обращал внимание только на него: «завораживает», — думал Обанай, выбирая для обоих вино и соки к блюдам, которые они минуту назад заказали. Когда официантка принесла счëт, он чуть не оставил там свою карту, надо сказать спасибо девушке, которая догнала их и вернула карту хозяину.       Токито подмечает под себя, как не забудет резко поменявшейся погоды и как они бежали под дождём, потому что каждым дюймом чувствовали свободу и лëгкость, пробегая прямо по лужам и капли грязной воды разлетались в разные стороны, как на китайском празднике фейерверки. Они остановились на перекрёстке, когда Обанай перешёл на шаг и взял за руку младшего, приглашая на танец. Вальс и медляк — единственное, что умеет танцевать Муичиро, не смотря на то, что помногу раз был приглашëн на званые вечера, где его неоднократно просили потанцевать и он грубо отказывался. Промокшие до нитки, выполняли разные движения под напетую Игуро испанскую песню и счастливо улыбались. Испанские и французские песни — это для него непросто языки любви, а собранные стихи в целое произведение, коим даже Шекспир позавидует и расстроит одну из своих популярных парочек Ромео и Джульетту. Муичиро крепче прижимался к груди Обаная, счастливый, но весь мокрый, местами грязный от брызгов и открытыми для Игуро чувствами.       Со спины тёплые руки обвивают его талию, прижимаются всем телом к нему и Муичиро оторопело переводит взгляд на парня, всматривается в совершенственно прекрасные, но такие разные глаза, и получает нежный поцелуй в лоб, пока невесомая дымка полудрёма проходит также медленно, как и время вокруг них.       — Я тебе твой какао принëс. — Кружка стоит на деревянном столе на веранде, огорожëнной маленьким заборчиком из того же материала, а Муичиро не хочется вставать и идти за ним, пока рядом с ним Игуро, обнимающий и греющий его.       — Спасибо, Обанай-сан. — И зачем он только раз через раз добавляет это уважительное "сан", если это его парень, признанный давным-давно, ещë во времена сегуната, его истинный? Он знает, что утрирует, но так интереснее.       Когда уже небо возглавил спутник Земли, освещая тусклым серебрянным светом всю Японию, зеркальная гладь моря, что неподалёку, блестит и сверкает, как камни в дорогих украшениях. Свежий и прохладный ветер обдаëт два тëмных силуэта, слипнувшихся из-за сладкой любви друг к другу, потоком холодного воздуха       — Луна сегодня красивая, не так ли?       — Настолько, что умереть можно.       Говорят, если человек ответит на фразу «луна сегодня такая красивая, не так ли?» что-то по типу «настолько, что умереть можно» любовь взаимная, откуда же было знать Муичиро, что Игуро знает эту японскую байку, которая соединила их души воедино. Он не забывал всë это время про кружку с какао, уже остывшую, но покидать уютную обстановку и разбить приятную атмосферу, что есть сейчас, нет желания.       Что на счëт альфы? Обанай отчётливо помнит, как Токито приволок домой коробку с котёнком с загноившимися глазами и подранным ухом; как горько плакал над ним в ветклинике, потому что маленький четвероногий товарищ покинул их, и как старший успокаивал, обнимая за плечо и поглаживая по спине ладонью. Казалось, он настолько разбитого человека ещë не видел, тем более, из-за смерти котëнка.       Помнит и то, как Муичиро пришëл в школу, чтобы сдать тесты и конспекты, за всë время обучения на дому, когда до него докапалась местная шпона на заднем дворе, где находилась спортивная площадка и уже было хотели обрезать его волосы, но Игуро и тут успевает. Казалось, что они оба помнили друг о друге всë.       — Обанай-сан, Муичиро-кун, пошлите кушать. — зовëт парней, выглянувшая из окна девушка с чëрными длинными волосами, прям как у Токито, и добрым взглядом, получая в ответ слабый кивок. Муичиро, всякий раз смотря на эту девушку, подмечал еë красоту, сказав ей, что она выглядит как сирень весной и похожа на цаплю.       Стоит ли говорить о том, что Муичиро нравится, как готовит Хинацуру, одна из трëх жëн Тенгена, и с какой любезностью она относится к прибывшим сегодня гостям? Эти простые, приятно устроенные излишества были необходимы ему, особенно, когда Токито чувствует творческую потерю интереса своей работы и усердно перегорает к учëбе.       Они заходят в дом, закрыв за собой дверь и забрав кружку, и на кухне слышится звонкий смех спустя десять минут историй из детства Обаная и Узуя, пока какао младшего разогревается по новой в микроволновке. Именно этого Муичиро хотел последние месяцы — отдохнуть с Обанаем в далëком месте от приевшегося строя жизни и оставаться как можно дольше наедине с ним.