City of Wizards

      Муичиро переплетает пальцы с пальцами Обаная в один крепкий замок под столом и с перерывами смотрит на лицо своего альфы, к счастью, Игуро в хорошем расположении духа и крепче сжимает, в надежде, что Токито не отпустит его руку в этом опасном месте. Ночной клуб «genius» находится в районе Гинза, до которого им пришлось ехать на собственной машине, а идти пешком не хотелось, да и Тенген с Игуро собирались напиться вусмерть и к пяти утра вернуться домой. Обанай быстро выпивает очередной цветастый коктейль с зонтиком и куском лимона, размещëнным на стеклянной грани бокала, и подзывает жестом к себе официанта к себе, заказывая себе текилы, а Муичиро чего помягче, под громкий хохот, от которого уже, наверно, уши закатались в трубочки от тупых шуток. Токито не помнит, сколько выпил бокалов, ведь они сменялись также быстро, как и разжигали огонь в сердце, из-за которого Муичиро встревает в разговоры, открыто говорит о нелепых случаях из жизни, покачиваясь на ватных ногах после уборной подходит со спину к Обаная и обнимает его за шею.       Муичиро не сразу понимает о чëм шëпотом на ухо у него спрашивает Обанай, сразу отодвигающийся от него. Вернее, Токито ничего не может услышать из-за громко играющей музыки, что даже штукатурка слезает со стен и отваливается от потолков, и помутневшего разума от количества выпитого алкоголя. Внезапно для всех сидящих за столом, Токито прикрывает рот ладонью, извиняется сквозь пальцы и резко выходит из-за стола, спотыкаясь об ножку стула, и на шатающихся ногах мечтает побыстрее добраться до кабинки туалета и справить рвотные позовы, подступающие к горлу. Выходящий парень из уборной, перегаражает своим телом путь, узнав в лице омеги бывшего недожениха.       — Опачки, а кто у нас здесь... — Муичиро поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза парня. Им оказывается его давний и хороший, в кавычках, знакомый Санеми Шинадзугава. Муичиро, предчувствуя, что сдерживаться уже не может, и Санеми, ставший не во время преградой для его дальнейших действий, видит как из омеги выходит содержимое его желудка на белую футболку, которую он сегодня купил, почти сразу же падая на колени и откашливаясь. — Блядство какое, ебучий ты Муичиро. — Рычит Санеми, сжимая руки в кулаки до побледневших костей.       — Извини, — Через непрекращаемый сухой кашель шепчет Токито, держась одной рукой за горло, а второй опирается на пол. В действительности ему жаль, что так произошло с Шинадзугавой и одновременно стыдно за то, что испортил ему одежду, но принимает сторону своей правды и знак свыше, что так ему и надо. Зачем он остановил Муичиро и не дал ему пройти? Пусть теперь кидает футболку в стирку и сгорает со стыда на глазах в полном людьми клубе.       — Сука ты ебливая. Мало того, что твой поехавший головой дед меня за тебя выдать хотел, так ты ещë и облевал меня.       — Ты сам виноват в этом. — Муичиро пытается подняться на ноги, но на его плечо ложится подошва грязных кроссовок и грубо усаживает назад.       Санеми, в котором разгорается вселенская злоба в совокупности с ненавистью и отвращением к омеге, плотно связанных друг с другом, складывается поверхностно и обтачивается о, пяти минутной давности, ситуацию острой иглой стыда и опущенной чести. С каждой проходящей секундой в обществе Токито атомы в воздухе наполняются конфликтом и напряжëнность разрезает остальную, добрую часть клуба от концентрации плохой ауры от человека перед ним. Казалось будто, иголки прокалывают его терпение в хаотичных местах, пытаясь найти точку джи, чтобы оно с громким взрывом лопнуло внутри него. Очередное лишнее предложение, вырвавшиеся из уст Муичиро слово, и Шинадзугава обещает самому себе в глубине души, что прям при всëм клубе, если не на барной стойке, отодрëт омегу, чтобы о его облëванном виде забыли.       Подоспевший Игуро грубо сталкивает ногу, ухватившись за коленную чашечку, с плеча омеги, резким движением подхватывает его под руки, задевая плечо альфу, особо не обращая внимания на его бесполезное присутствие здесь и усмехается внутри с себя с вида его одежды. По-моему, это было ему к лицу: испорченная, грязная футболка отлично отражает суть души Санеми и показывает, насколько отвратительно выглядит прогнивший мир молодого Шинадзугавы. Аккуратно прижав к себе за талию омегу, Игуро заводит в одну из приоткрытых кабинок и усаживает на холодный кафельный пол перед унитазом. А за его спиной на корточках получше устраивается Игуро, ложась грудиной на спину Токито. Одним рывком левая рука Обаная ложится на живот Муичиро и сильно надавливает, а указательный и средний палец проникают в ротовую полость младшего и нащупывает основание языка в глубине рта, и с натиском нажимает. Токито необходимо опустошить желудок, иначе они нормально не доедут до дома и придëтся через квартал останавливаться, чтобы омега опорожнил фонарный столб смесью из переваренной пищи, выпитого алкоголя и желудочного сока.       Ренгоку, понявший сразу, что сейчас Муичиро приведут не в самом лучшем виде, заказывает у миловидной девушки крепкий чай без сахара и та одобрительно кивает, стуча острыми каблуками по полу, останавливается за барной стойкой и оглашает заказ бармену, не понаслышке зная, как он помогает отрезветь своими свойствами.       По щекам Муичиро пробегаются слëзы из-за гадкого привкуса на языковых сосочках и ядерного жжения в горле и пачкает длинные и худые пальцы Игуро. В глазах темнеет который раз, но сдвинуться с места ему мешают руки Игуро и его сверху навалившееся грузом на спину тело, что параллельно и раздражало, потому что Токито не может пошевелится, и несметно радовало, что его истинный не бросил и не продолжил сумбурную попойку с друзьями. Горячие капли пота скатываются по вискам, контрастируя с прохладой в помещении, а из-за обильного опустошения органа, голова кружится с новой силой и тяжело дышит ртом, жадно хватая кислород. Муичиро устаëт и тело совсем не слушается, обмякая в руках альфы, ноги судорожно дрожат, а ресницы схлопываются с нижними снова и снова.       — Милый мой, как же ты наебенился. Прости меня господи. — Приподнимая вялую тушку Токито, Обанай потихоньку выводит его из кабинки, где прислонившись к стене стоит Узуй с литровой бутылкой минеральной газированной воды.       — Давай я его умою, а ты пока руки помой. — Перехватив пьяного Муичиро, что спотыкается об ногу Тенгена, но его успевают удержать прежде чем, его мутная голова столкнëтся с раковиной. Наклоняя голову Токито, перед этим поставив бутылку рядом с краном, Узуй набирает в ладонь ледяную воду и небрежно умывает лицо, задевая прядки чëлки. Игуро натирает руки жидким мылом с сладким цветочным ароматом, смывая под струëй холодной воды и наскоро вытирает руки о жëсткую ткань штанов, ведь протяжное и хриплое «Обанай» ускоряет его действия.       — Что ты, моя пьяная радость? Плохо тебе? — Игуро поворачивается лицом к Муичиро, спрашивая о его состоянии с особой нежностью и заботой, хоть и без ответа сам видит в каком злокачественном положении находится Токито. Скорее, это риторический вопрос для проверки его языковых навыков в нетрезвом состоянии.       — Обанай, — Муичиро, что вяло тянет руки к шее Игуро, чтобы обнять его, нелепо падает ему в руки. Ноги совсем не слушаются своего хозяина и теряет всякое равновесие, надеясь, что после всего случившегося Обанай не будет скармливать в себе злость по отношению к Токито, но мысли сразу испаряются.       Муичиро слабо ощущает, как скользят по талии изящные пальцы вдоль спины и опускаются ему на поясницу. Одежда Игуро пропитана дорогим парфюмом от Тома Форда со вкусом вишни и прокурена табачным дымом, которые перекрывают природные феромоны сочной черешни, и Токито недовольно морщится, когда в голове извилины отлипают друг от друга и, кажись, серное вещество вытечет из ушей.       — Я очень сильно хочу домой. Пожалуйста, можно меня Ренгоку-сан довезëт до дома. И я... боюсь выходить отсюда. — Игуро непонимающе посмотрел на макушку с чёрными уложенными волосами и пробор и немного затянулся в размышление о том, что давать Муичиро пить в столь огромных размерах не стоило и нужно было предположить, что случится через полчаса, заказывая всë больше и больше напитков с высокоградусными составляющими.       Его выводят из мыслей томный стон младшего, который прямо в его руках тает, как снег на тёплых ладонях, и немного тушуется на месте из-за лёгкой потерянности в равновесии. Токито трëтся покрасневшей щекой о мягкую ткань, пока Узуй любопытно заглядывает в глаза Игуро, словно ища ответ на вдруг возникший из терзающей помойки чувств в сердце вопрос. Но улыбаться Обанай больше не мог и показывать то, что скрыто уже долгое время стоит прямо сейчас, пока он пьян и пока ему нестыдно провернуть подобные мысли в реальности, нежели продолжать таить то, что сжирает изнутри из-за собственной слабости и воспитанности. Бирюзовые глаза, что раньше озаряли радостью пасмурные деньки, увлажняются по неизвестной причине, готовые пролить щедрую порцию слёз на кафель и пропитать солëной влагой чëрную толстовку Игуро.       Плечи подрагивают от внезапных всхлипов, тело судорожно дрожит и Муичиро поворачивается в кольце из рук, думая, что сейчас он выглядит отвратительнее и омерзительнее, а встреча, напомнившая не о самом лучшем моменте в его жизни, усугубляет и без того критичное положение Токито.       — Эй, ты чего? Муи, пожалуйста, не плачь. — Игуро жестами просит передать ему бутылку в руки, когда те опускаются на колени, и Узуй выполняет просьбу друга и заранее избавляет пластмассовую бутылку от крышки.       Аккуратно разворачивая Муичиро к себе, придерживает за затылок, из-за чего шелковистые волокна из волос изгибаются дужками, запуская под угольно чëрные прядки пальцы с отрощенными короткими ноготочками и принуждëнно укладывая голову Токито к себе на плечо. Отпивая немного воды из бутылки, потому что в горле пересохло, подмечает под себя, что жидкость теплая, но выбирать не приходится, тем более, сейчас.       — Любовь моя, попей водички и тебе полегчает. — Муичиро одобрительно и неуверенно кивает, точно не зная, не захочется ли ему выблевать снова, и поспешно вытирает новые слёзы, пытаясь привести себя в порядок, но получается мягко говоря ужасно.       Игуро прижимает его к себе сильнее и нежно целует в висок, чуть наклонившись лопатками назад, вытирает большим пальцем слёзы и придерживает бутылку, чем помогает Муичиро, потому что его нервно дрожащая рука вызывала тряску всей бутылки, словно Токито словил резкий приступ тремора. Муичиро залпом выпивает чуть больше половины и наспех вытирает рукавом губы, кашляя куда-то в локоть.       — Давай мы сейчас с тобой вернëмся к Кëджиро, оплатим счëт и поедим домой? — Сейчас больше всего Муичиро хочется оказаться дома в прохладной постели, а не в клубе, в котором его теперь ежедневно будут высматривать другие посетители клуба, которые с момента их прихода не сводили глаз с омеги, сразу же узнавая в нëм звезду журналов, а кто-то по своей животной причине.       Медленно поднимаясь с колен вместе с Токито, Игуро выводит его в зал, а затем постепенно они добираются к столику, за котором сидит обеспокоенный Ренгоку с бумажным плотным стаканчиком крепкого чая и сразу же протягивает его Муичиро.       Администратор, наблюдавшая некоторое время за тремя парнями внезапно решившимися удалиться в уборную и отсидевшими долгое время там, решает подойти к ним и поинтересоваться, что случилось. Может им нужна помощь. Всë-таки тут имеется и аптечка, никто не хочет повторения с той историей, когда посреди танцпола в конвульсиях бился эпилепсик. Тогда им несладко пришлось и ко всей всеобщей радости на клуб наложили штраф за непредусмотренность к ситуациям с людьми, имеющим хронические заболевания. Узуй, который попадает под горячую руку девушки с локаничным именем "Умэ" на пейджеке и отведëнный в сторону, честно выкладывает о том, что произошло, поясняя, что его другу стало плохо и они помогали ему оклематься и отрезветь.       Девушка задумчиво молчит, а затем дежурно интересуется, требуются ли лекарственные препараты, потому что в баре у них на всякий случай лежит аптечка, и она может принести им, если нужно, а также вызвать такси. Узуй отмахивается, говорит, что в этом нет необходимости и возвращается к столику, где сидят его друзья-бедолаги и перепивший чутка омега. Впрочем, после чëрного чая он выглядит куда лучшем, чем десять минут назад, находясь под полным контролем Игуро, подперевшего рукой голову, пока Ренгоку ярко жестикулируя и что-то рассказывая Муичиро натягивает улыбку. Заливисто смеяться нет сил; сорока пяти килограммовая тушка, состоящая из костей, мышц и мяса, готова расщепиться прям здесь, пока Токито сидит за столом; черепную коробку, будто надули гелием через ухо. Первый поход в клуб запомнится им надолго.       — Я так хочу домой. Голову, будто топором прорубили. — Муичиро набирает побольше воздуха в лёгкие и собирает последние силы в кулак. — Иначе я здесь сойду с ума. — Чужие руки ложатся на плечи парней, сидящих впритык друг к другу, и они оба оборачиваются, чтобы посмотреть на того, кто посмел разрушить их идиллию.       — Значит, едем домой. — Узуй снова ярко улыбается, наверняка, притворяется при Токито, чтобы тот не додумывал за других их истинные мысли по этому поводу.       Шмыгая носом, Муичиро поднимается с нагретого места и поправляет тëплую кофту, чтобы та не спала с него. Вслед за ним поднимаются и остальные парни, бурно обсуждая то, что та девушка-администиатор выглядит очень роскошно в официальном костюме и ей идëт образ флегматичной начальницы, не забыв про детали еë глубокого декольте.       Муичиро припускает на глаза козырёк однотонной чëрной кепки с металлическими увесистыми кольцами по правому краю, пока с ним в ногу идëт его замолчавший альфа, закативший глаза от наглости сзади идущих парней. У одного из них уже три жены, а он всë четвëртую себе в ряды домохозяек набивает под звонкий смех Кëджиро, а про второго и сказать нечего — всю его любовь отнимают железки в виде новеньких машин, которые он меняет чуть ли не каждую неделю. Пропуская Муичиро вперëд и подходя к беленькому бентли, ждëт пока Ренгоку сядет в машину, замечая толпу изрядно напившихся парней на углу здания клуба. Среди них стоит Санеми, переодетый в чистые вещи, а из мусорки виднеется пострадавшая футболка. На самом деле, Игуро забавляет ситуация: перед ним парень стоит, прикрыв рот ладонью, пытается пройти мимо него, но его не пропускают дальше и на него попадают опорожнения желудка омеги. Разве так сложно догадаться, что парню плохо и сейчас будет не самый благоприятный фонтан в его жизни? Или корона на мозги давит, отчего думать слишком тяжело? Хотя о каких мозгах речь идëт, если Санеми Шинадзугава предпочитает совершать дела членом, чем засохшими до размера грецкого ореха жизненно важным органом.       — Эй, ты, чудик с разноцветными глазами, поговорить нужно. — Муичиро заметно дëргается от услышанного голоса и Игуро, копошащийся в бардачке в поисках бумажных пакетов, отвлекается и наблюдает краем глаза, как к нему подходит парень с седыми волосами и засунутыми руками в карманы.       — Когда ты уже отстанешь от меня, а? Твое появление в моей жизни только усложняет еë. — Выпрямляясь в спине, Обанай убирает одну сторону чëлку за ухо и театрально закатывает глаза. Находится в обществе Санеми неприятно, а вспоминать, что он вытворял с его любовью ещë противнее. Сначала он трахался с его бывшей девушкой, потом чуть не изнасиловал Муичиро, потому что тот "обязан" был ему отдаться во время течки, а сейчас нагло подходит к нему и хочет поговорить. Безнадëжности у этого парня не занимать.       — А то, что твоя подстилка испортил мою вещь, тебя не волнует? —С нотками злости с обидой цедит Шинадзугава, облокотившись плечом на машину.       — Которого ты чуть не изнасиловал? — Обанай, словно плавает от одной раздражëнной исповеди внутри себя к другой, это как проклятье, что не даëт забыть Игуро о поступках парня напротив. И сразу же вспоминает о главном — о Муичиро, который откидывает голову и прикрывает глаза.       — Обанай, что ты так долго? — Нарочито недовольно произносит Узуй, выглянув между сидений, смотрит сперва на Игуро, по его лицу было видно, что он недоволен, который снимает с головы Токито кепку и машет ею перед его лицом, а потом на отражение Санеми в зеркале. — Шинадзугава, свали в туман, у нас тут человек себя плохо чувствует, а ты всë лезешь.       — Тебе всë сказали. — Игуро негромко хлопает дверцой, отодвигает альфу от машины и садится на заднее сидение к Узую. — Кëджиро, заедем на заправку? Я нам всем кофе куплю.       — Хорошо. — Ренгоку заводит машину и включает печку, чтобы его железная малышка разогрелась перед отъездом и достаëт пачку из кармана, прикуривая. — Муичиро, ты спишь? — Ренгоку осторожно дëргает омегу за плечо, и не получив ответа, опускает спинку сиденья немного. Примостившись поудобнее, Токито тяжëло вздыхает.       — Обанай, — сонно тянет Муичиро и холодная ладонь ложится поверх его. — Я так хочу есть.       Из открытого окна он видит одноэтажное старое здание на заправке, через панорамные окна замечает мелькающую между полок фигуру Игуро, набравшего целую корзину продуктов, и идëт к кассе. Наверняка, в постройку этого здания вложены много нервов и несëт за собой многомиллионные затраты. Обанай предоставляет паспорт — один из важнейших документов идентификации личности и складывает всë в бело-прозрачный пакет. Сев в машину, дверцу которой ему открывал Узуй, он распределяет кофе для каждого сидящего в салоне, включая водителя, уставшего от бурных гулянок его непутëвых друзей. Аромат кофе перед носом Муичиро заставляет его проснуться и взять в руки стакан, выкинув через плечо краткое «спасибо» и отпивает немного, грея обледеневшие руки о приятную грань стакана.       — Санеми всë не отстаëт от тебя. Даже подкараулил. — Утверждает Узуй и сидящие спереди Муичиро с Ренгоку молча соглашаются, нажимая на кнопки, вследствие, окна закрываются наполовину. Ведь оно так и было. Сначала Шинадзугава посмел стать любовником Мицури, затмил разум девушки и пользовался как секс-игрушкой на протяжении месяца, а затем испытал нервы Муичиро на прочность и чуть не очернив его честь.       — Пускай делает, что хочет. Но обижать Муичиро я ему не позволю. Слишком уж много чести для одного человека. — Муичиро всучивает дынную булочку Игуро в руки и быстро открывает дверь, сразу же очищая организм от сладкой еды. Теперь Токито знает, что если смиксовать алкоголь со сладкой едой, особенно с хлебобулочными изделиями, то будет ещë хуже. — Час от часу не легче. — Ренгоку открывает бардачок и роется в нëм. У Кëджиро в машине должно быть всë: от самого необходимого и нужного до самого бесполезного и того, что один раз в жизни пригодится. Нащупав пальцами шуршащую упаковку салфеток, достаëт еë и вытаскивает несколько штук.       — Больше я так пить не буду. Текила в коктейлях явно была лишней. — Муичиро принимает салфетки и вытирает ими лицо и руки, ища под ногами пустую бутылку из-под энергетического напитка и засовывает их внутрь. — И мне очень жарко, но одновременно и холодно.       — Муи-кун, уступи мне место, а ты к Обанаю сядешь. — Муичиро выходит из машины, аккуратно обходя выбросы своего желудка, в то время, как Игуро снимает с себя кроссовки и ложится на заднем сиденьи. Муичиро следует примеру альфы и устраивается поудобнее между его раздвинутых ног.       Токито любит те моменты спокойствия и чувства защищëнности, когда его тело обвивает руки Обаная, укрывая чем-то тëплым, и прижимают к себе. Ощущать себя кому-то нужным в этом огромном и бездушном мире необходимо для омеги, ведь знает, что люди, которые окружают его видят в нëм товар на фотках. Впрочем, он забывает о житейских обыденных реалях, в которых живëт давно и не видит смысла обсуждать с кем-то его рабочие дела, потому часто пропускает сквозь себя все проблемы, оставаясь с опустошением внутри.       Игуро странный для понимания Муичиро. Он честолюбив и молчалив в большинстве аспектов, готовый послать сразу же, как ему задали некорректный вопрос, но обходится клишевыми и приличными фразами, заученными как рожденственскую песню. Но при этом верит в любовь после смерти, это как твоë мëртвое тело накрывает крышку гроба, а затем душа вылетает из него, присаживаясь на пушистые облака, похожие на комки хлопка, и качая ногами, ждëт своего возлюбленного на том свете.       Как-то Обанай готовил на поздний завтрак карри с острой курицей и напевал себе под нос услышанную в такси балладу корейской поп-группы, на его плече располагалось старое махровое полотенце, выцветшее из василькового в серый оттенок после многочисленных приëмов стирки, пока Муичиро пьëт чай за столом и наблюдает за мини-концертом возлюбленного. Игуро не так хорош в готовке и навыки его были на уровне простеньких кулинарных книг с рецептами от восемьдесят седьмого года прошлого века, но карри парень делает чересчур превосходно, чтобы лишний раз не заслужить похвалу от вредного подростка.       В воздухе рассеивается утончëнный аромат мятной морозной свежести, словно на улице дубак, а во рту прожëвывается в сотый раз мятная термоядерная жевачка, постепенно теряющая вкус. Ренгоку, предусмотревший подобный вариант событий, держит себя в руках и пытается обращать всë своë внимание на дорогу. Не хотелось бы получить штраф в несколько тысяч йен сразу же, как купил новенькую тачку и после еë обмытия. Обанай, находившийся ближе всех к Муичиро, в некоторой степени завидует Тенгену, так как он бета и, в принципе, не чувствует никаких феромонов.       — Ренгоку, мы можем ехать быстрее? — Игуро, еле сдерживающий похотливые позовы, чтобы не трахнуть прямо здесь Муичиро, который трëтся бедром о жëсткую ткань штанов и томно, вполголоса стонет куда в грудь Обаная, и не испачкать в своëм семени сиденья и коврики. И как у него из головы мог вылететь тот биологический факт того, что у них циклы начинаются с разницей в день-два?       — Ты мне потом штрафы будешь платить? — Грозно бурчит Ренгоку, заваривая в спальный район и взглядом проскакивает по парковке в поисках свободного места. Если сейчас Кëджиро не покинет салон новой малышки, то окончательно сойдëт с ума, и поедет от Игуро в местный бордель для снятия напряжения в штанах из-за чëртовых омежьих феромонов, исходящих от истинного его друга.       — Ну, ты видишь Муичиро сейчас прямо у тебя в салоне разложат крестом и будут трахать до потери пульса. Мне такое порнографическое шоу не нравится, хотя я не прочь....       — Узуй! — Оба парня кричат на всю машину. Оба парня в дичайшем напряжении: Ренгоку от нехватки сексуальных страстей и острых ощущений в половой жизни, а Игуро, наоборот, от их переизбытка. Но оба понимают, что Тенген прав — Обанай прям тут готов раздвинуть дрожащие ноги бедного омеги, сорвать с него всю одежду и, как следует, оттрахать под возбуждающие стоны.       В машине повисла ещë более напряжëнная атмосфера, чем минуту назад, когда Тенген молчал. Мириады атомов заряжаются озлобленным настроем двух уморенных голодом альф из-за полного отсутствия сексуальной разрядки. Если Ренгоку спокойно позволяет себе рукоблудить без зазрения совести, то Игуро предпочитает прислушиваться к советам специалистов данного аспекта, утверждающих, что практика в этом деле способствует развитию импотенции и снижению активности сперматозоидов, и мастурбировал в редких случаях, когда ему особо сильно хотелось вкусить тело Муичиро во время гона. Иногда это происходило буквально за стенкой, но опытно скрывает это от Токито и подчистую всегда прячет или выкидывает улики содеянного в одиночку греха. Так как Муичиро, в принципе, весь из себя культурный, вежливый и правильный, то не вмешивается в личное пространство Обаная, нередко подозревая его в том, что тот безуспешно удовлетворяет свои потребности при помощи руки.       Но резко сходит на нет, стоило двигателю машины заглохнуть, останавливаясь возле многоквартирных в спальном районе Сибуя. Игуро перед выходом благодарит всех богов, коих имена ещë в сознании вспомнить, и буйный нрав успокаивается в предвкушении интересного продолжения вечера и прощается напоследок, перед тем, как выйти вместе с Муичиро из машины, пообещав, что напишет утром, как встанет.