Ангелы нашего времени

— Нет, правда, замолчи на секунду… — Арсений поднимает руку, останавливая брата, кладя ладонь на его рот, чтобы тот просто замолчал. «Если ты сейчас же не прилетишь ко мне, Арсений, ты гребаный ангел, что вмешался в мою жизнь и сделал ее гораздо лучше! Если не появишься, я тебе обещаю, блять, я спрыгну отсюда, даже не задумавшись на секунду!» — Блять…Антон! — вскрикивает Арсений, который услышал эти слова, как ангел-хранитель Антона, выбираясь из-под крыла Люцифера и, оттолкнувшись от стены ногой, падает вниз, чтобы ускорить полет, раскрывает крылья и летит в сторону его дома. Не услышав ответа, Антон встает, смотря вниз через 30 этажей, смотрит вперед, где только-только начинался рассвет, и такой красивый, что как будто не было бы более идеального рассвета, чтобы назвать его своим последним в жизни, а после поворачивается на спину, закрывая глаза, кладет руку на сердце, слегка сжимая ткань одежды, и падает назад, перед этим тихо прошептав: «Я люблю тебя, Арс..». Арсений летит со всей скоростью, на что только способен и даже не способен, чтобы успеть поймать этого ебанутого чуда, что не думает головой! Как вообще можно было додуматься до такого!? Антон летит вниз, не открывая глаза, и даже не боясь за свою жизнь, хотя уже и смирился, что Арсений не прилетит и он разобьётся в дребезги об асфальт. Он раскрывает руки, вдохнув полной грудью, как в последний раз, и слегка приоткрывает глаза, чтобы увидеть в последний раз прекрасный рассвет вечно-серого Питера…а вместо этого видит ангела, который летит к нему, расправив руку и потянувшись к нему. — Руку! — рычит тот, протягивая свою руку к нему и слегка сгибая крылья, чтобы падать быстрее. Голубоглазый хватает его почти на последней секунде, потянув на себя и взлетев вверх, обратно на крышу, кладя того на ноги, прижимая хрупкое тело к себе и укрывая своими крыльями. Антон прижался к его груди, складывая руки между двумя телами, зажмуривая сильно глаза. Сердце начинает слишком быстро биться, как будто Антон только понял, что он мог умереть…навсегда…и что это мог бы быть его последний вдох. Он смотрит в голубые глаза, которые наполнены одновременно обидой, грустью, страхом и злостью. — Ты совсем ахуел!? — кричит Арсений, отстраняясь от него и даже от обиды толкая его в грудь, отстраняя от себя, и смотрит с злостью, с заботой. — Нет, я знал, что ты успеешь, — говорит Антон, смотря на него, хотя адреналин все ещё бил в висках, отдаваясь громом от молний, пульсацией, что мешало думать. — А если бы нет!? А если бы ты разбился!? Ты вообще чем думал? Головой или задницей!? — Я бы стал ангелом, — прижимает плечами шатен, как будто это самая очевидная вещь в мире, аксиома, что не нужно доказывать. — Если ты умрешь от самоубийства, не станешь, дурак! — делает он шаг к нему, как будто готовясь ударить его, даже замахиваясь кулаком в воздухе. Но… — Все равно успел же. Я не видел больше другого выхода тебя найти! Ты просто взял и ушел, Арсений! Так не делается! Ты просто оставил меня! — Антон опережает его, делая так же шаг к нему, и ударяет по его руке, опуская его вниз. Сам смотрит так же с обидой и злостью. — Я не оставил. Я хотел разобраться, решить все, уже потом вернуться… — Одному? Арсений, мы не для этого пара, понимаешь? Чтобы решать все и носить эту ношу одному. Это не только твоя проблема, здесь связан и я, и Дима, и Оксана, блять! Ты почему хочешь со всем справиться один!? — снова делает шаг к нему, хотя уже даже места не было, потому Арсений делает шаг назад. — Антон, пожалуйста…просто иди домой. Я все решу, обещаю… — Спас? — спрашивает Люци, приземлившись рядом с ними. Антон слегка отходит назад, вставая за спиной Арсения, чтобы посмотреть на него, хотя его внешний вид так и пугал…черные, как ночь крылья, красивое, но пугающе телосложение. — Лю, знакомься, Антон, мой парень, Антон, мой старший брат, Люцифер, Денница, называй, как хочешь, — машет рукой, как бы не отдавая этому значения. — То есть дьявол? — спрашивает Антон, из-за чего получает смешок от Люцифера, который взлетает и слишком близко подлетает к Антон, сверкнув голубыми глазами, которые в миг стали красными. — Сам дьявол перед тобой явился) — с ехидной улыбкой говорит он, уже-уже читая в глазах Антона страх перед неизведанным и сверхчеловеческим, как Арсений кладет руку на живот брата, отталкивая того назад. Устало смотрит на него, пока Антон сжимает вторую руку Арсения. — Давай без твоих игр, тебя и так люди не за хорошего парня считают и бояться, мне совсем не до этого, — говорит Арсений, чувствуя, как сзади прижимается Антон. — Ну дай поиграться…ты же знаешь, что это мое любимое дело( эти людишки и так ни к чему не годны, хотя бы настроение подниму… — Люцифер отлетает на шаг назад, убирая крылья и встав на ноги. — Люци. — Да понял, понял, все… — его глаза снова становятся кристально-голубыми, а тот отходит назад, поворачиваясь спиной к ним и просто гуляя по периметру крыши. — Он не такой, каким тебе говорили, — обращается уже к Антону Арсений. — Он хранитель ада, следит, чтобы люди, которые делали плохие дела, так сказать, были наказаны. И он просто недолюбливает людей, потому что когда-то папа обращал вам больше внимания, чем нам, и он просто обижен на папу, — устало говорит Попов, протирая переносицу. — Не правда! — сразу же отзывается Люцифер, поворачиваясь к ним и сверкнув красными глазами, которые в тот же миг стали снова голубыми. — Правда! И ты это знаешь. — Постой, откуда ты это всё знаешь?.. — спрашивает Антон. — Люци помог мне все вспомнить — То есть ты сейчас все помнишь?.. — Да, помню.. — Арсений делает пару шагов, откидывая голову вверх и вдыхая свежий утренний воздух. — Так, все, я полетел, будь осторожен с Михаилом, если что обратись ко мне, — говорит Люцифер, раскрывая крылья. — До встречи, брат) Люцифер улетает, взмахнув крыльями, из-за чего обдаёт холодным ветром, что Антон слегка ежится. — Пошли домой, Арс, мне есть что тебе сказать, — говорит Антон, потянув Арсения за руку к выходу из крыши. — Я не могу, Антон, я уже сказал свое… — Арс, Диму Оксана пырнула ножом, ты тут не виноват! — Что? В смысле Оксана? А она на такое способна? — Нет, в этом и причина…но она сейчас пропала…ее нет ни дома, ни в офисе, не отвечает на звонки, не на сообщения…я не знаю, что случилось…но что-то не так, это уж точно… — Возможно, в нее вселился демон… — тише обычного говорит Арсений, опустив взгляд, отпустив Антоновскую руку. — В каком смысле? Я не…я не понимаю, Арс, — Антон становится перед ним, смотря в глаза и поднимая его голову к себе. — В прямом…я же сейчас нахожусь в теле Арсения Попова, хотя он уже в лучшем мире, так сказать. Так и с Оксаной тоже возможно…нам, ангелам, нужно разрешение, чтобы вселиться в тело сосуда, по другому не дано, а демонам можно без спроса…просто увидел тело, а не защищено, вход открыт, вошел, все. — И что же нам нужно сделать? — Для начала, найти ее, во вторых, прогнать демона, а в третьих я должен поговорить с Люцифером на этот счет. — Кстати, о нем…а он точно безопасный? Ему доверять ну…как бы можно?.. — спрашивает Антон, взглянув в его глаза. — Можно, я его вообще больше доверяю, чем Михаилу. Он себя возомнил отцом, всем говорит, что он тот архангел, который держит связь с отцом, и правит раем, но это хуйня, отец нас бросил, я в этом уверен, почти на 100 процентов даже, — Арсений слегка замахивается крыльями и садится на край крыши, свесив ноги с края и смотря на закат. — Почему ты так уверен? — спрашивает Антон и медленно подходит к нему, сначала кладя руку на его плечо, слегка поглаживая, а после уже и присаживается рядом, прижимая парня к себе за плечи, заставляя Арсения этим жестом убрать крылья. Тот прижимается к человеку, обнимая поперек торса и прикрывает глаза. — Потому что он уже очень долгое время не появлялся ни на земле ни на небесах ни у Люцифера, нигде, где его могли бы увидеть мы. И долгое время, это почти пол моей жизни, примерно три тысячи лет, только чуть дольше даже…я его не видел… — Арс…я тебя понимаю, это обидно…но не стоит так расстраиваться…значит так надо было…ты самостоятельный мальчик у меня, так?) — Я рядом с тобой чувствую себя маленьким ребёнком, а не 6578 летним стариком) — Хаха, я же говорил, ты для меня всегда будешь моим малышом) а так, реально же дед, ты посмотри!) Кладет ладонь на его скулу, а после поднимает его взгляд к себе, мягко улыбаясь, и вовлекает его в поцелуй. Арсений прикрывает глаза и отвечает на него, кладя руку на талию парня, сам не замечая того, что по его щеке покатилась одинокая горячая слеза, ударившись о палец Антона, разбившись и упав вниз. — Ангел…ты чего плачешь?.. Шаст отстраняется, проводя пальцем по щеке и стирая влагу, с опаской и волнением смотря на него. — Ничего… Арсений встает, точнее взлетает, встав в воздухе перед Антоном. — Мне нужно идти, я улажу все, Антон.. — тихо говорит он. — Нет, Арс, пожалуйста, не нужно… Арсений кладет ладони на щеки парня и целует его в лоб. — Пожалуйста, не делай глупостей…я люблю тебя, и должен это все уладить, потому что это все моя вина, что вы сейчас в таком положении, и я должен это все исправить… Антон смотрит в ярко-голубые глаза ангела, переводя взгляд с одного зрачка на другого, не понимая, не желая понимать его, не желая услышать эти слова. Он просто хочет затащить ангела в дом, обнять, прижать к себе и просто лежать с ним в обнимку так, пока не насытится им. — Нет, Арс…я не хочу без тебя, я не могу…не нужно…пожалуйста… Антон кладет ладони на талию парня, пытаясь таким образом оставить его рядом и не дать уйти, ведь в нем он нашел того самого, кто бы мог его поддержать, любить, заботиться, и получил бы все это взамен. Он смотрит в его глаза, а собственные зеленые наливаются горькими слезами, нарываясь упасть вниз, стечь по щеке и разбиться вдребезги в воздухе, даже не касаясь земли. Но Арсений приближается и целует в уже прикрытые веки, не давая им даже скатиться вниз. Отстраняется и снова ловит на себе взволнованный взгляд зелёных, любимых и родных глаз, все так же наполненные влагой, что разбивало сердце ангела, как будто кто-то сжимал его внутри грудной клетки, не давая сердцу вдохнуть. — Я люблю тебя, Тош, больше жизни, больше всех на свете. Береги себя. Говорит Арсений, целуя его в губы. Антон не успевает ответить, как уже не чувствует рук Арсения на своих щеках, вкус его слегка грубых из-за проветривания губ на своих, и оказывается в своей пастели, а Арсения рядом не оказывается. Он исчез.