Хочешь я подарю тебе весь мир?

Гоголь разочаровано хлопал глазами, глядя на сгорбившегося партнёра. На самом деле он не особо жалел о том, что сделал эту гадость. Это было приятно. Гоголь, в конце концов, был далеко не девственником, он знал основы. Проводил время с мимолётными девушками и их слишком робкими поцелуями, но это ничто… То, как он провёл ночь с любимым для него человеком, значило намного большее. Николай старался, пытался признаться в своих чувствах и эмоциях, но мужчина всё никак не мог понять. Почему же так тоскливо, когда он смотрит на Сигму? На его бледную кожу, яркие засосы на предплечье и шее и тяжёлое дыхание. На то, как он отвернулся от него. Злится.       — Ах-х… Прости меня. — еле выдавил из себя несчастный комок с извинениями Гоголь. Парень сам отстранился, уставился в потолок и провёл ладонью по волосам в размышлениях. — Я правда заревновал. — признался Николай. Послышался облегчённый вздох со стороны его возлюбленного. Что-то заставило сердце пропустить один удар и ударить по рёбрам внутри.       — Я всё-таки люблю тебя… — пробубнил Гоголь, отвернувшись в сторону двери. Она была немного приоткрыта, видимо, в пелене злости, ревности и желания он не обратил на это внимание. Даже не удосужился закрыть её.       — Я не уверен, что понимаю свои эмоции сейчас. Я вроде как зол, но это не было так плохо, как может показаться… Сигма наконец-то сломал эту невидимую стену между ними и заговорил. Гробовая тишина тут же растворилась и настроение поднялось. Лёгкий румянец окрасил его щёчки, когда юноша это говорил.       — Скажи же, что я не такой ужасный половой партнёр и… возлюбленный. В целом. Светловолосый мужчина приподнялся на локтях, чтобы попытаться рассмотреть выражение лица Сигмы в этот момент.       — А я вижу, как ты краснеешь. — промурчал Гоголь и уже более уверенно притянул к себе блондина. Его горячее дыхание обжигало чувствительную кожу на шее Сигмы, отчего в ответ его тело задрожало и покрылось мурашками.       — Если ты захочешь — я буду повторять тебе слова о любви сотню раз.

***

Сигма — единственный небеспечный среди них троих. Дазай обычно был занят чем-то. Ладно, всегда. Постоянно он был занят чем-то или кем-то. Сигма каждый раз вспоминал это тупое выражение лица на его морде и сжимал ладонь в кулак, ударяя им по столу, чтобы выпустить пар. Парнишка не до конца понимал, почему злится, но додуматься было нетрудно. Они снимали квартиру втроём, но жил здесь как будто бы только он один. Гоголь старался появляться чаще, но тоже куда-то пропадал. Почему его же парень даже не говорит о том, куда он уходит? Сигма от этой мысли вздрогнул и сморщил переносицу. Парень… Называть так Гоголя казалось дикостью.       — Хочу обратно в свое казино. — заныл блондин и опустился на пол, хватая себя за голову и сжимая волосы. Будни были скучные. Иногда рутина разбавлялась теми редкими приходами Ацуши и Кёки, но даже те были вечно заняты. Все заняты, у всех непонятные дела и встречи, и только Сигма сидел, как кролик в клетке, и ждал своей участи. Ему всё-таки хотелось узнать мир. Настоящий мир. Быть обычным человеком не в плане быта, а в плане путешествий и изучения культуры… Вроде как он уже обзавёлся друзьями, даже любовью, но чего-то не хватало.

Какая-то пустота в сердце не смогла оказаться заполненной.

Ах, точно… Как раз таки любви-то и не было. Наверное. Парень потёр шею, неловко засмеялся и ощутил острую давящую боль в груди. Любовь… Гоголь был для него всё ещё странным, пугающим и опасным. Пусть тот никогда не давал ему повода на такие мысли, по крайней мере, сейчас, но от даже одного взгляда Коли исходила угроза. Непонятно кому. Она просто была и отлично чувствовалась. Как бы он не хотел, но забыть обо всём не сможет. Те времена отпечатались в голове, как глубокая травма, рана… Которая зажила бы, если бы не эти надоедливые приступы паники от кошмаров по ночам. Сначала Сигма справлялся один с этим, никому не говорил, а потом начал приходить Гоголь. Всё как в самых романтичных фильмах: заботливый парень, вечера в кино, маленькие подарки. Если бы не одно но. Сигма всё ещё не знает, что творится у того в голове, и сколько бы Николай не доказывал свою любовь, поверить в это было трудно. Как вообще можно было довериться какому-то патологическому лжецу?..