Везение

— Ещё раз: у тебя болит зуб? — Болит… Арсений снова отворачивается к окну. Он оказался чертовски прав, его не проведёшь. — Почему не сказал раньше? Вопрос ввёл Антона в ступор. А почему? Он не знал, что ему сказать: выстроить из себя дурака или… Или признаться. — Не считал нужным, — Арсений Сергеевич даже не повернулся, услышав ответ. Он продолжал говорить спокойным голосом, монотонным и, как показалось Антону, равнодушным. Когда кажется, креститься надо. — О таком молчать нельзя, это твоё здоровье, — не то чтобы врач хотел отчитывать своего ассистента за безалаберность, но будто была необходимость. — Он болел и болит несильно, — Арсений ещё раз показушно взглянул на название препарата, который принимал Антон. — Насколько несильно? — ответа не последовало, и Арсений повернулся к Антону, демонстрируя блистер. — Вряд ли ты бы пил такие сильные лекарства, если бы болело не так сильно. Антон перевёл взгляд на таблетки в руках врача, ибо смотреть в глаза собеседнику сейчас было выше его сил. — Не хочу, право, оказаться тщеславным, — через полминуты молчания продолжил Арсений. — Но ты знаешь, что в этой клинике я работаю много лет с людьми, которые страдают от зубных болей. Я знаю, какие лекарства люди пьют, как они ведут себя. Я хороший специалист, не последний человек в этой больнице, — Антон молча слушал, пока… — Меня слегка даже обидели пару вещей. То, что ты мне не доверяешь, и то, что ты думал, что можешь скрыть от меня такую банальщину. — Я доверяю Вам, Арсений Сергеевич, — Антон тоже немного расстроился: из-за него теперь человек обижен. — Ну вот так у меня получилось, я правда в Вас и Ваших навыках, способностях не сомневаюсь! — Ты знал, что мы каждый год проходим медицинские осмотры? — резко врач немного повернул тему. — Мы — это… — Персонал клиники, — поясняет Арсений. — И для какого-то, что ли, удобства мы проходим эти диспансеризации друг у друга, — Антон мельком слышал о таких мероприятиях, но в них, соответственно, не участвовал; ещё бы. — Я не видел и не слышал, чтобы ты ходил к кому-то из коллег, чтобы пройти осмотр. Ко мне ты тоже не приходил. Где ты проходишь осмотры, в другой клинике? Хороший вопрос, — подумал Антон. — Был бы, если б на него можно было не отвечать. — Когда у меня болели зубы, я посещал… — Я спрашиваю именно про медосмотры, — перебил Арсений. — Медосмотры ты проходишь в какой клинике? — У меня обычно нет времени и… Нет времени и возможности посещать больницы, — слегка напуганно сказал Антон и даже прикрыл глаза, как если будучи ребёнком провинился перед взрослыми и ждёшь, когда тебя начнут отчитывать. — При желании время на своё здоровье найти можно, — твёрдо сказал Арсений. — Не оправдание. Всегда можно было прийти, например, ко мне. Я что, такой недосягаемый? Я тут в бункере сижу? — Нет, не в бункере, — чуть улыбнулся Антон. — Скорее, мне было неловко, ну, просить об этом Вас. — Ровно настолько же неловко, насколько неловко сегодня сказать о своей проблеме? — Арсений уже почти чувствовал себя победителем: для большего пафоса не хватало достать сигарету из кожаной куртки. Но куртки у него не было. Как, впрочем, и сигарет — здоровый образ жизни врача красит. — Ну… — Вся твоя проблема заключалась в одной лишь такой неловкости? — Антон неуверенно кивает. — Чувствовать неловкость за своё здоровье это по меньшей мере глупо, и ты это, Антон, должен понимать. Должен, да, но что-то идёт не так. — Я больше не допущу такого, поверьте, — наконец Антон решил сдвинуться с места. Он развернулся и пошёл к креслу, делая вид, что занят подготовкой, чувствуя на себе взгляд. — Не допустишь, — соглашается врач. — Вряд ли ты хочешь снова довести до того, что потянешься к сильным препаратам. Напуганный человек способен на все, — возразил мысленно Антон и усмехнулся. — Как хорошо, что я «не боюсь» в его понимании. Лучше буду безответственным в глазах других, нежели высоковозрастным ссыклом. — Думаю, Вы правы, — Антон проходит к стене и садится у стены на лавочку. Зуб все ещё ныл, таблетки все ещё не у Антона. Хоть на стену лезь. — Я всегда прав, — он оперся одной рукой о стул, а другой коснулся подбородка, думая о чём-то. — Вот что, я задержусь после работы, — говорит Арсений. — Ты тоже сразу убираться не спеши. — Зачем? — поднимает на врача взгляд. — Ты обмолвился, что нет времени даже на здоровье, я помогу тебе, — Арсений кидает в парня блистером с таблетками. — Положи обратно себе в сумку, но не пей! — Как поможете? — поймав пластику, Антон стал вертеть ее между пальцев, нервно смотря на врача. — Профессионально и качественно, — поясняет Арсений Сергеевич. — И ходить никуда не надо. — Вам лучше стоит идти домой и отдыхать, а не мотаться со мной… — отмахивается Антон. — Я схожу в другую клинику или к коллегам в дни их записей. Все будет хорошо. — А как ты до дня записи существовать будешь? Да и времени опять потом не будет, ты ж занятой, — усмехается Арсений. Они оба вздрагивают, когда в дверь кабинета стучат. — Отказов не принимаю, — врач указывает на дверь. — Принимаем этого, потом ты. Антон не успевает ничего сказать: входит молодой мужчина — последний на сегодня пациент. — Здравствуйте, я по записи, — неловко топчась у двери, говорит вошедший, сжимая в руках документы. — Проходите, — на ватных ногах Антон встаёт со стула. — Давайте Вашу карту.

------

— Не переживайте, ничего страшного я не сделаю, — Арсений подошёл к креслу, чтобы начать осмотр. — Антон, свет! — Так точно, — ассистент включает лампу и направляет свет куда нужно. — Приступим, откройте рот шире, пожалуйста. Ага, — пока врач проводил осмотры, Антон всегда наблюдал за поведением пациентов. Не то чтобы это было его хобби. Теплилась надежда, что он наконец найдёт «собрата» по беде. И, кажется, уже нашёл. Мужчина неловко мял руками свою футболку во время осмотра, неровно дышал и прикрыл глаза. Своих Антон узнаёт за километр. — Не переживайте, доктор пока только смотрит, — подбадривает Антон, а сам чувствует, как сложно становится стоять на ногах от мысли о том, что скоро он, кажется, тоже будет сидеть на этом кресле. — Все просто великолепно, — врач заканчивает осмотр и отходит от кресла, снимая перчатки. — Можете вставать, все хорошо. Антон подпишет Вашу карту, а Вы можете идти; мы отдадим ее в регистратуру сами. Как все? Уже? Антон видит счастливого мужчину, поднимающегося с кресла и с улыбкой благодарящего доктора. Он быстро уходит, и врач с ассистентом оказываются одни. — Рабочий день окончен, — говорит Антон, тоже снимая перчатки. — Для тебя, — отмечает Арсений. — У меня ещё пациент. Делая вид, будто не услышал слов врача, Антон идёт к столу, чтобы заполнить медкарту пациента, и садится рядом с врачом. — Что ж, ответишь мне на пару вопросов? — Арсений складывает руки в замок на столе и смотрит на ассистента. — На какие вопросы? — не отвлекаясь, спрашивает Антон. — Что ты ел на завтрак? — Антон задумывается, а после отвечает. — Кашу. — Хорошо, а ты принимал те таблетки утром? — парень кивает. — Плохо. — Почему плохо? — спрашивает Антон, а потом до него доходит. — Ну как же, анестезия… Как с ней быть? — говорит врач. — Она не будет действовать, верно? — Антон прекращает писать, просто глядя в бумаги. — Слабо, — Антон сжимает в пальцах ручку. — Тогда, может, завтра? — Антон смотрит на Арсения; тот тоже оперся головой на руку. — Завтра нет, — отметает мысль Арсений. — У меня один приём, и потом я уезжаю. Придётся как-то сегодня. Антона снова бросает в жар. — Нет, без анестезии я отказываюсь, — Антон пытается говорить твёрдо, но его голос на секунду дрогнул. — Какие капризы, — причитает Арсений. — Взрослый мальчик, можешь потерпеть. Арсений встаёт изо стола и жестком указывает на кресло. — Прошу’с, господин. — Я закончу с… — Антон жестом указывает на документы перед ним, его голос стал тихим, неуверенным, а руки дрожали, когда он брал ручку. — Давай скорее. Слишком долго Антон дописывает последнюю строчку. Арсений все-таки убирает у него карту, когда видит, что он уже просто обводит написанное по второму разу. — Скорее давай, Антон, чего ты тянешь? — Арсений почти насильно поднимает его с места и за плечи ведёт к креслу. — Не стесняйся. Если бы только стеснение мешало. Усадив Антона в кресло, врач командует. — Свет! С умным лицом Арсений ждёт, когда лампа загорится, но ничего не происходит. Антон сидит в кресле, ничего не понимая. — Я тут, здравствуйте, — парень машет рукой, привлекая к себе внимание. — Ваш ассистент тут! Ненадолго зависнув, Арсений опоминается и немного посмеивается с себя же. — Без ассистента жутко неудобно, прям вообще, самому теперь придётся все делать. — Так давайте… — Сиди! — подорвавшийся встать Антон снова садится в кресло, а Арсений надевает перчатки. — Отсюда ты не уйдёшь как минимум без осмотра. Как минимум Антон отсюда не уйдёт с целыми нервными клетками, это он точно знает. — Ты знаешь, осмотр это недолго, — вот врач уже почти приступил к работе, достал инструменты, отрегулировал кресло, лампу. — Давай посмотрим. На это Антон никак не среагировал, отводя взгляд. — Антон, ты так и хочешь с больными зубами ходить? — хмурится Арсений. — Помнишь того мужчину с… — Увольте от очередных подробностей, пожалуйста. — Понимаю, — Арсений склоняется над Антоном со стоматологическим зеркалом в руке. — Давай, открывай ротик, я быстренько посмотрю. Антон сжал губы и отвернулся от врача. — Стесняешься, говоришь? — Арсений выпрямляется и кладёт зеркало на столик. Антон не отвечает. — А только ли стесняешься? От осознания, что врач, возможно, скоро догадается — или уже догадался — о страхе, Антону стало ещё хуже, чем было. Появилось чувство тошноты, заболел живот. — Бледнее стен, Антон, — врач легонько касается лба парня. — Сейчас ещё температура с давлением поднимутся, — Арсений пододвигает стул на колёсах к креслу и садится. — Будет легче если признаешься сам. Антон сжимает руки в кулаки. — В чем признаюсь? — шанс того, что ваши глупые надежды оправдаются, мал, но никогда не равен нулю… — А тебе не в чем? Или равен? — Например в причине, почему ты так запуганно ведёшь себя? Как же стыдно. Антон прикрывает лицо рукой, чтобы врач не видел его эмоций: уж больно они казались ему незрелыми, ребяческими. — Я хочу услышать от тебя эти несколько слов, тогда нам обоим станет легче. Какова причина твоего поведения, почему ты ведёшь себя так сегодня? — Мне страшно… — без того тихим голосом, ещё и приглушённым ладонью голосом шепчет Антон. Но Арсений это слышит. Врачебная этика и просто человеческий фактор не позволили Арсению открыто отреагировать. Его лицо оставалось таким же невозмутимым; хотя про себя врач был одновременно рад, что Антон признался, но и немного удивлён, что его догадка оказалась верной. — Понятно, — сказал Арсений и устало выдохнул. Антон счёл этот знак по-своему. — Я понимаю, что, наверное… — он снова принимает сидячее положение. — Наверное, Вам это все не надо, извините. Я вообще не это имел в виду, — язык заплетался от волнения: а что если врач не так воспринял ситуацию? Что если он не поймёт? Если просто посмеётся? — Если бы мне не надо было, — Арсений слегка надавливает рукой на грудь Антона, вынуждая снова принять нужное положение. — Я бы за день тебе слова не сказал. Антон нервно выдыхает, и сказать ему было нечего. — Каждый день мы видим стольких людей, боящихся, волнующихся, — рассуждает врач, и Антон поворачивает голову в его сторону. — Каждый раз ты их успокаиваешь, говоришь, что все будет хорошо, что это не больно. А в итоге-то, ты сам в это не веришь? — Я верю… — Тогда почему боишься? — вот он, тупик. — Не знаю… — Антон закрывает лицо руками. Арсений плохо представлял, что делать и что говорить: в кресле часто оказываются люди с фобиями, и тогда ассистент всегда решал эту проблему. Теперь же все дело в его руках. — Я понимаю, что… — бубнил Антон: его руки все ещё закрывали лицо. — Точнее, нет, я не понимаю, почему я такой, я просто… — Все с тобой нормально, Антон, — перебил врач. — Просто вдохни, выдохни, а я сделаю всю работу. Я пока делать ничего не буду, посмотрю, что тебя тревожит, и все. Ты же помнишь, как проводится осмотр? — Антон кивает. — Превосходно, давай посмотрим, не бойся только ничего. Арсений немного касается рукой подбородка Антона, и тот, сцепив руки в замок, немного приоткрыл рот. — Очень хорошо, — больной зуб врач быстро нашёл. — Вот этот, да? — Арсений слегка надавливает зеркалом на зуб и слышит болезненный стон Антона. — Все, нашли. Арсений отъехал от кресла и положил зеркало на манипуляционый столик. — Вот как поступим: это пульпит, ты, наверное, догадался, что обычный кариес так не болит, — парень вздыхает. — Анестезию все равно поставим, чтобы хоть как-то работала, — Антон кивает головой. — Потом ты знаешь: вскроем пульповую камеру, удалим зубные нервы и поставим сразу постоянную пломбу. А потом — свободен, — Антон нервно теребит обивку кресла, настраиваясь, а после все-таки спрашивая. — Может, в другой день все же? — Не будем тянуть, — отмахивается Арсений. — Мы уже все решили. Арсений встаёт и идёт к шкафчику с лекарствами, выбирая нужное. Антон сидел и смотрел в потолок, настраиваясь. Перед смертью не надышишься. Очень иронично, что именно перед смертью. Кажется, у него вспотела спина из-за волнения. Арсений, найдя нужную ампулу, подходит к креслу так, чтобы находится вне поля зрения своего пациента, набирая лекарство в шприц. — Давай сделаем анестезию, — врач снова садится на стул. Антон немного прикрыл ладонью рот и закрыл глаза. — Антон, давай. Чем быстрее, тем лучше. Ты себя только накручиваешь, ну. Давай, ротик шире открой, — врач убирает руку парня, и Антон совсем несмело приоткрыл рот. — Вот так, молодец. Как комарик укусит, не заметишь. Укусил Антона, как ему самому показалось, какой-то комар с конкретными садистскими наклонностями. Ни один комар так больно не кусается. — Что такое? — спрашивает Арсений, когда Антон чуть подвывает от болезненных ощущений, и, закончив, убирает шприц. — Больно? — Антон кивает. — Сейчас пройдёт. Ничего-ничего, зато лечить будет не так плохо. Антона это не обнадёжило. Следующие пять минут прошли в тишине. Антон приходил в себя после анестезии и готовил себя морально к последующему лечению. Арсений просто не знал, о чем поговорить, хотя обычно пытается разговаривать с пациентами. — Давай проверим чувствительность, — Арсений берет зонд. — Это не больнее, чем то, через что ты уже проходил несколько дней, — ворчит врач, когда Антон снова не слушает его. — Я с тобой ничего не сделаю. Антон всё-таки открывает рот, Арсений проверяет зуб на чувствительность, стуча по нему зондом. — Больно? — Антон отрицательно мычит. — А так? — снова нет. — Отлично, тогда давай? Арсений берет бормашину, но, повернувшись, понял, что все будет куда сложнее: Антон снова закрыл лицо руками, но на этот раз он едва заметно вздрагивал и, кажется, всхлипывал. — Ты плачешь? — Арсений ставит инструмент обратно, подъезжая к Антону, пытаясь отнять руки от лица. — Открой лицо, Антон. Отчего-то Антон слушается, опуская руки. По его лицу текли слёзы. — Успокаивайся, — Арсений все же решил предпринять некую запретную в каком-то смысле для врача методику. Он кладёт голову Антона на своё плечо. — Все хорошо, успокаивайся… Это действовало, Антон уже не вздрагивал от слез, почти не всхлипывал. — Это не будет так больно, как ты себе надумал, — убеждает Арсений. — Вот честно, терпимо, Антон. Антону стало немного легче. Арсений снова просит Антона открыть рот и на свой страх и риск включает бормашину. Антон дергается, зажмуривая глаза, но рот не закрывает. Вместе с Антоном надеясь, что все пройдёт хорошо, врач начинает работу. Антон терпел долго, хотя поначалу было просто невыносимо для него. Но когда работа была почти окончена, парень вдруг взвыл от боли. Арсений убрал инструмент. — Больно? — Антон кивнул. — Осталось прямо чуточку, я уже почти закончил, — заверяет врач, и Антон, снова выдохнув, даёт Арсению завершить работу. Антон выдержал, но на глаза всё-таки навернулись слёзы. Сочувственно Арсений помог Антону вытереть слёзы бумажной салфеточкой. — Осталось совсем немного, — подбадривающе говорит врач. — Удалим сейчас нерв и всё. — Больно опять будет? — тихо всхлипнув, спросил парень. — Неприятно, — не работал бы Антон в стоматологии, может быть, и поверил бы. Он прекрасно знал, что стоматологи так говорят, чтобы успокоить пациента. — Понятно, — обреченно ответил Антон. — Ну что тебе понятно? — по-доброму спросил Арсений, повернувшись к Шастуну. — Честно говорю, это не больно, разве что совсем немного. Антон вздыхает. Вроде бы и поверить хочется, а вроде бы слишком долго проработал ассистентом, чтобы на такое вестись. Но в любом случае выбора нет, поэтому приходится открыть рот. Арсений заводит пульпоэкстрактор в канал зуба и наматывает на него нерв. Ощущения не из приятных, но Шастун старается терпеть; по крайней мере пока боль не такая грубая. — Ещё немного. Почти закончили, — успокаивающе говорит Арсений, когда Антон в очередной раз напрягается и сжимается от очередного его действия. — Всё хорошо. И действительно через минуту всё заканчивается. Антон облегчённо выдыхает. — Самое сложное позади. Осталось запломбировать канал гуттаперчей. Арсений готовит материал, пока Антон пытается придти в себя. Шастун более-менее расслабляется в кресле. — Давай, открывай рот широко. — просит врач, закончив с приготовлением. Антон слушается. Под конец, когда канал почти полностью был запломбирован, Антон, не сдерживаясь, всхлипнул от распирающего давления внутри зуба. — Все, уже все, дальше только пломба, а потом свободен, — Арсений убирает ненужное и отходит, чтобы приготовить пломбировочный материал. — Отдохни теперь, с тебя на сегодня все. Антон облегченно закрывает глаза. Неужели и правда все? Врач делает Антону красивую и ровную пломбу, пока парень не мог поверить и нарадоваться, что теперь все будет нормально. — Готово, замечательно получилось, — осматривая работу, говорит Арсений. — Посмотри, ничего не мешает, — парень пару раз смыкает и размыкает челюсть. — Да, все хорошо. — Превосходно, — улыбается Арсений. — Ну а теперь, ты знаешь сам, верно? — Не есть два часа, — кивает Антон. — Знаю. Арсений отпускает Антона, говоря, что попросит другую медсестру убрать кабинет, и уходит сам, пока парень ещё собирает сумку. — Давай, Антон, до завтра, — прощается врач, открывая дверь кабинета. — До свидания, Арсений Сергеевич, — Антон выглядывает из комнатки и машет рукой. — И спасибо Вам, правда, я… — Я понимаю, — смеётся Арсений. — Давай, пока. Напиши мне обязательно, если будут проблемы с этим, ладно? — Хорошо. Дверь за врачом закрывается, Антон остаётся в кабинете один. Неужели все? Неужели правда все? Антон невольно касается рукой щеки. Точно все. Это радует. Безумно радует. Антон широко улыбается сам себе, чуточку косо из-за анестезии, но он безумно счастлив. Впопыхах он скидывает свои вещи в сумку, быстро одевается и выскакивает из клиники, чтобы поскорее прийти домой. Простого «спасибо» будет недостаточно, — думает Антон. — Надо ещё отблагодарить его. Шоколадку, может, подарить? Антон снова усмехается про себя от таких мыслей, идя по улице мимо супермаркета, от того, как это иронично. Ладно, потом он придумает. Все это потом.